Соловьев приходит к печаль ному заключению: «Спиритизм тамошний (а следовательно, и спиритизм вообще, так как в Лондоне есть его центр) есть нечто весьма жалкое».
Увлечение спиритизмом постепенно проходит; он выздоравливает от своей «детской болезни». Но интерес к оккульт ным наукам, к «тайному знанию» не ис чезает вместе со столоверчением. Соловьев погружается в теософические науки, изуча ет в Британском музее Каббалу и гности ков. От лондонского периода сохранились его рукописи автоматического письма. Но главное его внимание направлено на заду манный им «важный труд».