Про Беларусь.


Дядя Петя считал наш приезд огромным праздником. Выбегал встречать, плакал, обнимался, а наутро убивал свинью. До сих пор неудобно перед свиньями. Сколько их полегло за моё детство!
Радость можно выразить иначе. Я говорил Дяде Пете, давайте выпустим свинью на волю, как соловья. Распахнём хлев – и пусть бежит.
- Ай ты ёлупень малый! – смеялся дядя Петя и целовал меня в макушку. И весь я от поцелуя пах как дядя Петя – коровами, тракторами и условной белорусской трезвостью, при которой всё что упало, то пьяное и должно стыдиться. А что ходит, то трезвое и весёлое.

Дядя Петя умел везде найти боровик. Под мхом, за километр, телепатически. Трюфельные спаниели, для сравнения, проделывают такие фокусы только в специальных дубравах. А дядя Петя - в любой точке галактики. Немцы спалили его деревню. Он всё детство развивал грибную интуицию, живя в партизанском лесу. Сейчас в тех лесах грибы по пояс и шевелятся. Вокруг светящихся кустов ходят трёхглазые совы и прочие слонолоси, спасибо Чернобылю. Детство кончилось. Дядя Петя стал травой и облаками. Отчасти поэтому, в Гомель я завтра не поеду. Только в Минск. Днём буду книжки подписывать, вечером судорожно аккомпанировать Бекназарову. Приходите, если чо.

Ваш ёлупень Слава.


p.p.s. Ёлупень – неловкий, несообразительный человек. Балбес, растяпа, недотёпа, обалдуй.


Для тех, кому глубоко за десять. Очень глубоко.

Мой друг Нитунахин хотел разнообразить личную жизнь. У него накопились фантазии. Долго решался, потом взял свою любовь за руку и сказал:
- Послушай, Вера.
Всего текста я не знаю, но смысл такой: Нитунахина надо привязать к стулу, взгромоздиться сверху и доставить невыносимое наслаждение. Ничего сложного. Чуть сноровки, а как окрепнут отношения! Он даже показал как не упасть, держась за стену. Но Вера (ровные ноги, ледяное сердце) отказалась. Такие этюды, сказала она, только со стороны возбуждают, а изнутри в них сплошная боль и переломы.
Нитунахин виду не показал, но чувствовал себя, будто вдруг осиротел. Когда перестала дрожать губа, он спросил, может у Веры есть альтернативные мечты? Потому что некоторые, в отличие от других некоторых, не прочь порадовать любимого человека.
Вера опустила взгляд.
- Ну, я хочу сделать это в хижине на Бали. Чтобы под нами плескалось море.
Так сказала Вера и покраснела. Нитунахин ждал подробностей, от которых всем станет хорошо и стыдно. Но вера Вера как-то крепко молчала. Он спросил - и что?
- И чтобы внизу плавали рыбки – закончила она.
Понимаете? Он ей шершавые верёвки, пьянящее удушье, может даже, вывих языка. А ей нужна гостиница с Индийским океаном. И всё! Если смотреть сквозь щели в полу, океан куда скучней аквариума в гастрономе.
Женские фантазии забиты чем угодно, кроме главного. В них есть сухие вина, камины, вот такой вот взгляд, пижама с цветочками, вид с балкона на крупные водоёмы. А настоящих чувств нет. И чем ярче женщина, тем тщедушней воображение. Даже лампочку, этот апогей фалличности, многие красавицы считают лишь осветительным прибором.

Мужские истиории любви украшены важными деталями. Частота в герцах, энергия в джоулях, крик в децибелах, из какого вида борьбы заимствована поза. А в женских только пролог и послесловие. И ничего по сути вопроса.

Моя знакомая изменила мужу. Я спросил, как же это? В какой момент, например, она поняла что ей гладят попу и спасаться поздно? Знакомая рассказала про мужа-дебила, как она устала, а лето было таким сумасшедшим. Из рассказа никак не понять, есть ли у неё вообще попа.
Думаю, виновата специфическая амнезия, поражающая женский мозг при расстёгивании второй пуговицы на блузке. Именно тут изображение пропадает. Нелепая склейка - и сразу все уже курят.

Версию с амнезией подтверждает нимфоманка-утопист Эрика Л. Джеймс, написавшая книгу догадок о жизни после пуговицы. Называется «50 оттенков серого». Я читал в магазине, открывал наугад. Сразу видно, автор понятия не имеет, как там чо. С каждой третьей страницы на героиню смотрит набухший член. Вообще, глазастый член у землян большая редкость. Не удивительно, что его хозяин миллиардер. Одна лишь демонстрация аномалии может обогатить. Не говоря уже о фуроре в гинекологии и смежных областях. «Дайте-ка я вас осмотрю…»

Не стал покупать книгу. Бледное подобие одного сайта, куда мы с Нитунахиным ходим грустить о великой любви. К тому же, у меня нет амнезии. Я прекрасно помню что бывает после «до», но перед «после».

Слава Сэ.