Прообраз Бени Крика

БЕНЯ КРИК

Беня Крик
Выдал крик.
Мусор брык!
Ножкой дрыг!

Мне лично ничего теперь от жизни
Не надо, потому что я старик,
Устал я от с пробором положизни
На всё святое, и у них я - фрик
Зовусь теперь. На сайт мужесолжизни
Не захожу я, нацепив парик
И сисички (такой-де вид сблажизни!) -
Ворвусь в курятник ваш как Беня Крик
Со смерти эскадроном - для расправы,
Полиция прибудет, всё когда
Закончится, и ложь, что нет управы
На вашу гей-малину, господа,
Нагряну просто так, для развлеченья,
Не грабежа - бандитские ученья!


Я – Беня, бедное дитя,
Папа зачал меня, шутя,
Зато рожала мама трудно,
Имея узкие путя.
Воздух глотнув широкогрудно,
Издал я крик, ибо непрудно
Чевой-то стало, есть хотя,
Знать обмелело не к добру дно!
Бык! А пошто, закон не чтя,
Но воду чистую мутя,
– Ишь, от копыт твоих как брудно! –
Хвостом ты машешь, мухам мстя?
Дно было цветом изумрудно,
А стало вдруг рыжаво-рудно…

Это школа «Три ха-ха!»
Есть веселее?
– Как уважить петуха?
Отвечай смелее!
– Раздавить, чтоб потроха
Выползли… – Взрослее!
– Ощипать живьём лоха…
– Что-нибудь позлее!
– Петухам, да пастуха…
– Так-так-так, теплее!
Шутка очень неплоха,
Но нужна наглее!
– Да в ту заводь, что тиха…
– Клювик в скотча клее!

Без лишних слов, без громкой фразы
В любое время и везде
Большое дело водолазы
Спокойно делают в воде.
Урок «Бесовские проказы»:
– Как отомстили мы Балде
За чуда ложного показы?
– Пьяному дали по балде!
Урок «Экземы и проказы»:
– Что хуже шанкра на ялде?
– На роже псориаз! – В отказы
Пойдёт, не наркоман я-де,
Если такой? – Букв есть доказы!
– Правильно! Кол ставлю. Мел – где?!

У Сатаны две испостаси:
Левиафан и Бегемот.
Смотри, какие выкрутаси
Делает в жиже жиломот!
Вот так оц-тоц-перевертаси!
Подставив стул, открыл комод
И съел конфеты тёти Таси
Позванный в гости обормот!
И вот уже он на атасе
Стоит, раз дядя Ваня жмот.
А вот целует губ цвет Аси
Почти сейчасный квазимод.
Есть у неё за что хватаси!
Ну, тонко пахнет бергамот?

Зек наказан как кат
На каком основанье?
Выстрел пушки. Откат.
Бене салютованье.
Сохранил девство, гад!
С уваженьем вставанье.
Девством Беня богат.
Голубых лютованье.
– Это грома раскат?
– Нет, заряда взрыванье.
Весь в огнях небоскат!
Пепла звёзд остыванье…
На Одесский закат
Со слезой любованье!

Крик Бенцион придуман как герой
Литературы Исааком Бабелем,
И кобеля мы чёрного порой
От кончика хвоста до плеши лба белим.
Бенцион Крик, Америку урой
И Англию – свободы голуба биллем
А то она – еврейскою игрой
И покажи, пусть смотрят, свой ебабель им!
У Бенциона Крика дел иных
Кроме игры в перестановку буковок
Нет, зато если двигает он их,
То происходит выбуханье пуковок:
Пук-пук! То ж курурузы семена
На сковородке жарит Сатана!

Обретение внеатомарного
Есть бессмертия – в цифре оно.
Продукт выбора суть мы суммарного:
Было что тобой предпочтено?
Коль добро, не для писка комарного,
Знать, ты жил – будет тело дано
Тебе вновь без изъяна помарного
В уме Бога, а там не темно!
Если зло, то от сна ты кошмарного
Не очнёшься, но погребено
Твоё тело, и неба бесхмарного
Не увидеть тебе всё равно.
Наркомана бред нераскумарного?
Нет, на трезвый ум снято кино!

«Какое зло, козлы, я сделал,
Что сокращён мой мацион,
А небо в клетку? Крови где лал
Я пролил?» – Вскрикнул Бенцион.
А власти: «След от твоих дел ал.
Словно у льва твой рацион.
Ты ли сосуды соскуделал,
Что бьёшь их? В лавра венце он,
Ну надо ж! Нет чтоб как все люди.
Беня, опасно вещество,
Тобой накопленное. Слюди
Где на лобке твоём? Кого
Твой восхитит десятисложник?»
– Я вам не женомужеложник!

Допросы Бени психиатрами:
- Вы что, с раздавленными ятрами
- Нет. – Кто же вы, Наполеон?
Зачем из пушек плите ядрами?
- Какими ядрами? – И он
Нас спрашивает! «Легион»
Чей альманах? По вашей я-драме
Ясно, что наш вы, Бенцион.
Вы ошибайтесь, мне кажется.
Беня, вам мало не покажется,
Свободы вы ещё попросите,
А от свободы кто откажется?
Если курить наркотик бросите,
Отпустим. – Шо ещё вы спросите?

Не наступи на скорпиона,
А наступил, так берегись,
И только Беня, сын Сиона
Их топчет с криком: «Не едись!»
Изобразил Лаокоона
Античный скульптор. Приглядись,
Что древний грек во время оно
Явил? – Мозгами потрудись!
Туманного то Альбиона
Конец трагичный. Не влюбись
В статую и Пигмалиона
Грех повторять не торопись!
Экскурс в античность Бенциона
Закончен… На себя сердись!

Упадёт и не встанет
Тот, кого Крик застанет
Со снохом пидарасным,
Так ему худо станет.
Бенцион будет красным
Прокурором пристрастным
Тем, к рукам чьим пристанет
Капитал, став окрасным.
На богатых восстанет
Беня и не устанет
Цветом быть им контрастным
Изумруду и в «да-нет»
Им предложит с бесстрастным
Сыграть видом напрасным.

Бог ли не выделит обитель
Тому, её кто заслужил,
Выбора злого не любитель,
Дабы ты вечно в ней зажил?
Но, путей истины губитель,
Что ты на сердце положил,
Народов всей земли грабитель?
Кто б тебе череп размозжил!
Единоличный потребитель
Всех благ земных, заглотчик жил,
И на тебя зубодробитель
Нашёлся! Кто б как Крик блажил?
Содома Беня истребитель.
Ишь, уши ватой заложил!

Бог принципиально на молитвы
Тех не реагирует, просить
Не умеет кто – златые слитвы
Просят… Перестаньте голосить!
Но из-под могильных даже плит вы
Просите металла. Искусить
Сатане, садовые улитвы,
Поручил мне Бог вас, дом носить
На себе привыкшие, как крепость,
Только отчего-то он хрустит.
Что-то слишком хрупка его крепость!
Ну да ничего, Господь простит.
Рожки повысовывали в чане…
Голоден был Беня, англичане!

Имя «Вадим» означает
И «Диавол», и «Сатана».
Тот, кто его получает –
Сущий во все времена.
Бог одинок, Он скучает,
С Чёртом же не так мрачна
Вечная жизнь… Поручает
Бог ему грешника: «На!»
Беня лжеца изучает:
«В чём твоя, бес, слабина?»
А тот души в нём не чает…
Грош тому, впрочем, цена,
Кто свою мзду получает.
Месть Бенциона страшна!

«Террор! Армян вновь гонят!» - Ары крик.
Ты что же это думал, Беня Крик –
Баклан, а ты – жар-птица? Минарета
Нет на тебя, напяливший парик
И сисички! В помаде сигарета…
Не я художник твоего портрета,
А сам ты, отвратительный старик!
Ну что, душа твоя вполне согрета?
На фене, ара, птица-пышноперь,
Ты будешь зваться «вторником» теперь,
И вторяки – удел твой. А что двери
Стальной от страха ты неотоперь,
То это поправимо. Люди ж звери -
Твоя вера? Ну, вот тебе по вере!

В ожерелья из жира и тука костей
Облеклись мужи с жёнами полными,
Беса бес аж копытней, рогаче, хвостей,
Океан за стеклом ходит волнами.
Бал у них затяжной, много вин и сластей,
Официанты в толпе снуют чёлнами,
Все скучают и с берега ждут новостей,
Ах украсьте ваш ломберный стол нами!
Вдруг удар. Кто-то падает. Ропот и крик.
Капитан побледнел, будет паника.
Никогда уже денди не примет постриг…
Не спаслись пассажиры «Титаника».
Так же будет, когда в мир придёт Беня Крик,
Чья профессия – фенеботаника.

Воровство есть в законе. Оно
По-научному экспроприацией
Называется. Возвещено
Оправданье его с вариацией
Иисусом и Им прощено,
Чтоб не вздумал богач с глориацией
Утверждать, что-де освящено
Злато с жемчугом и бриллиацией.
Как расхитит дом сильного вор,
Если крепко не свяжет хозяина?
И за жабры его взять нельзя и на
Штырь наткнуть, так как очень провор:
Куплен им и судья с прокурором…
Справедливость тогда - за террором!

Разве у вас око претыкается
На том месте, где Христос сказал:
Царство Бога силой совлекается
С высоты на землю? А то в зал
Подсудимый больше не впускается
Здесь у вас, хотя он доказал
Истину, поэтому не кается –
Вам на бред в законе указал!
В мантию судья ваш облекается,
Только лгать его кто обязал,
Будто подсудимый зло брыкается,
Так как он безумен? Отказал
В праве сказать речь! Мол, пререкается.
Кто б его, безумного, связал?

На дом стекольщика атака –
Не терроризма акт, а месть
За Надю Курченко. Хоть так, а
Девчонки защитили честь.
Пред фактом ставшегося така
В имя её не грех залезть*…
Что, худо, за сердце хватака?
У русских камикадзе есть!
Зелёной вечности Итака –
Поэзии благая весть:
Ленинакана и Спитака
Участь разделите вы, сесть
Если Тик-Така-Тики-Така
Заставите за вам не лесть.

Помпезная и пошлая одна
Есть на земле исполненная спеси
Держава… Нет, вы выпьете до дна
Всю эту желчь и уксус тёти Песи!
Вот, Курченко Надежде жизнь дана
Была для счастья – пулю стюардессе
Всадил подонок… Подлость воздана –
Горят два небоскрёба не в Одессе!
Так значит искусил вас Сатана,
Что дали вы гражданство этой… взвеси?
ООН столицей будет Астана!
Не строилось ещё красивей веси…
Но цент твоему доллару цена.
Понравься-ка надменному повесе!

Убийц бортпроводницы Нади
Курченко что-то не спешит
Судить Америка. Она-де
Не террористов жертва. Шит
Ведь пузырьками в лимонаде
Ваш аргумент! А потрошит
Убитых кто по канонаде
Ради их органов? Першит
В горле, Америка? Где правда?
Какая может быть оправда
Убийцам стюардессы? Лжи
Империя! Кровью в жару пах
В Ираке бизнес твой на трупах,
Я ненавижу вас, ханжи!

О водевиле сделал я в Одессе
Радиопередачу неплохую…
За что всадил в грудь пулю ты лихую,
Угонщик самолёта, стюардессе?
С Америкой судиться буду здесь и
Сейчас: жизнь Нади Курченко врахую.
Но прослезит глазницу что сухую?
Сойдёшь с ума ты от один-на-деси!
А то тебе тринадцати уж мало,
Табу для тебя также число зверя…
Вот водевиль: в одиннадцати веря
Мистическую силу, понимала
Ли ты, за что наказана, не выдав
Двух террористов? Чирия есть выдав…

И ревность нам дана не просто так,
И ненависть есть праведная, Павел,
Не зря ведь оконечность не тупа вил,
Но всаживать крестьянин их мастак.
Стекольщика дом жертвой двух атак
Стал с воздуха – а я б ещё добавил! –
Эй! Курченко Надежду кто позбавил
Дней жизни, захватив с людьми летак? –
На требованье террористов выдать
«Нет!» отвечали неизменно нам.
На жительство вид поспешили вы дать,
Подонкам, двум погибели сынам.
Какая к вам любовь? Но Хиросима
Во мне ещё горит неугасимо!

Ты теракт в Нью-Йорке вдохновил,
Книге дав название такое,
Что хоть стой, хоть падай, Беня. Свил
Птице «Боинг» ты гнездо какое!
Ведь оставил и не обновил,
Нет чтоб молча кушать хлеб в покое,
Тыкая в вареник многовил,
Беня, ты названье воровское!
Знаешь, как фамилия Beaudelaire
В переводе будет на японский
Слух ласкать? Разбей-ка: Beau de laire,
Аквилон ты наш аквинскопонтский…
«Камикадзе» – «Ветер Красоты»
И «Порыв Божественный» наш ты!

«Жизнь красива! Жизнь прекрасна!» –
Гаркнул Крик, чуть не убив
Стекольера, блин, напрасно
Ящик лишь его разбив.
По заслугам, пидарас, на!
Труд сей гнусный возлюбив,
Ты сосать умеешь страстно,
Всё святое загубив!
Мне зелёно-сине-красно-
Жёлтых стёкол не добыв,
Оттенить мой быт контрастно
Не сумел, без оных быв?
Раком встань ингодвитрастно…
Мчи, ступеней счёт забыв!

Дворец стекольера в Нью-Йорке
По форме был блоком двойным…
Напрасно вы Бене майорки
Устроили с геем срамным:
«За виллу на Пальма-Майорке
Займись с ним деяньем срамным!»
А Беня им: «Sabe Seňor que
Su Hijo soy!» Так быть больным…
В Нью-Йорке дворец стекольера
С тех пор не стоит, сокрушён.
Одет хоть не от модельера,
Не ходит и Крик нагишом,
Не виллу – квартирку имея.
Быть сыном Всевышнего смея!

Железный жезл для глиняных изделий
В руке у Бенциона Крика, он
Не пощадит уродливых скуделей,
Предрёк один мудрец горы Сион.
Семь пятниц сделал Крик сплошной неделей,
Чтоб не сказать: суббот. Наполеон.
Он вам, танцуя, выкинет кренделей
Под скрипку, барабан, аккордеон,
Бубен, фанфару, саксофон, литавру,
Цимбалу и трещёты кастаньет,
И вся Одесса рада не кадавру,
На веках чьих нет тяжести монет!
Открытыми и влажными глазами
На маму Беня смотрит со слезами!

Я люблю тебя, падла, за то,
Что дала просто так мне, без денег.
Я искал по известной нужде нег,
А когда денег нет, тогда – что?
Позавидовал жгуче мне кто?
У кого этих некудаденег
Не клюют разве куры. К воде ник
Нарцисс греков, а я ник зато
К тебе, падаль, как червь. Для поэта
Ты протухла как следует. Я
В виде этого вот статуэта
Объясниться, Одесса моя,
В обожанье хочу, тварь чумная!
Ты же Бене теперь мать родная…

Бегемот болото любит
Потому что в нём прохладно.
Ну а я за коноплю бит!
Связи нету? – Зато складно.
Конопля – моё болото,
Мне в нём пребывать приятно.
Дом там мой! Так в чём же зло-то?
Ведь болото необъятно –
Заходи и ты, ведь ила
Хватит всем, его здесь много!
Так ведь? – Спросим крокодила,
Плавающего бревного.
Крокодил ответит: «Правда!
Конопля – не всем отравда!»

Имя макаки – «Микки». Микки – гомик.
Какими экивоками ему
Ещё и намекать: прожить легко миг,
Только нужна такая жизнь кому?
Вот, Чарли Чаплин, всем известный комик
Себя сам обнимает. Почему
Намёк не понят? А пошёл ты, гомми, к…
Вадиму Алексееву сему!
Он так мечтал издать сонетов томик,
Покуда к изумленью своему
Не обнаружил: век наш, века что миг,
А в старости успех нужен кому?
Романский пожелтел уже альбомик…
Излишний шум в конце дней ни к чему.

Воровке нужен вор, но чтоб в законе
И медвежатник был при этом он.
Одним словом, ей нужен на иконе
Изображённый змеем Соломон.
Но Беня с Сонькой знаться далеко не
Спешит, интимных мест чтоб сделать шмон,
Как шелковичный червь в своём коконе
И в саркофаге как Тутанхамон
Бесчувственен к ней он. Аж изнывает
От страсти Сонька, да только любовь
Порой неразделённая бывает –
Он презирает пошлую плейбовь!
К чему вся ловкость рук, перстов сноровка,
Если любви нет? Плачет и воровка…

Онегин как Татьяне говорю:
Отстань от Бени, Ручка Золотая!
Подсел на кайф словесный неспроста я,
На ушко мне ль шептать блядям хрю-хрю?
Я дивную духовную зарю
Чую в себе, что близится, светая,
Зачем любовь мне женская пустая,
Если звезду я утреннюю зрю?
К тому же ты макака из макак,
Гаагский трибунал по тебе плачет,
А я краду в законе как-никак
И перст мой сейсмокнопкой не палачит,
Как твой, несчастной Греции грозя.
Sed homo sum. Мне мавп иметь нельзя.

Ряд литер как неполный алфавит
Есть зеркало. Пенять ли обезьяне
На оное, печалясь об изъяне,
Если стекла поверхность не кривит?
Никак! Но обезьяна норовит
На зеркало свалить изъян, мол, я не
Крива рожей, но это всё по пьяне!
Да, лаврами её лоб не увит.
Большой чиновник! Как ты сановит.
И всё бы хорошо, да Несмеяне
Царевне показали, на баяне
Играет мавпа как, и тотчас вид
Её стал весел! Хало сплёл Давид,
Воскрес который Дивом в окияне!

Я не гуманен, говоришь?
Сонька, но ты ведь обезьяна,
Я же – творенье без изъяна,
А не московский нувориш.
Ты ведь воруешь, не творишь,
Я ж фуги Баха из баяна
Как ветер с острова Буяна
Так исторгаю, что Париж
И тот заслушался. Кто ты? –
Вид подотряда руконогих.
Зачем дарить тебе цветы?
Ты съешь их… Комплиментов многих
Я не скажу тебе, отстань…
Вон, акробаткой в шоу стань!

Зачем ты назвалась Мадонной?
Мало других, что ли, имён?
Надо ж такой быть беспардонной.
Вот он каков, конец времён!
Среди макак ты примадонной
Скачешь под грямь сиих гремён,
Славя сок жидкости гандонной
Вся в развиваниях знамён!
И что с того, что «мисс Макака»
Титул присвоили тебе?
Иметь тебя я стал бы как, а?
Преодолев, что ли, в борьбе?
Вот ужас сцены безобразной!
Особи фауны мы разной…

Смерть жизни не конец, ведь обезьяны
И те образ утраченный хранить
Умеют в цифре, но твои изъяны,
Макака, лучше уж похоронить
На вечные века! Ложносмеяны!
Нельзя лица позорней уронить,
Так возлюбив свободу… Самопьяны!
Я вас пришёл немножко устранить.
То, что умеет делать и макака,
Неужто трудно Богу? Рассуди,
Вопрос не задавая себе «как», а,
Боясь греха, пред Господа ходи,
Вдруг Он оценит и твоё старанье?
И помни – есть из памяти стиранье.

Чрезмерно жизнерадостна ты что-то,
Не кокаин, так экстези тому
Виной, да только видел после кто то,
Как лжёшь ты отраженью своему,
Когда нет кайфа? Нет и антидота
От той тоски, что белый свет в тюрьму
Преображает, тварь из анекдота,
Чем помогу я сплину твоему?
Тебе нужно не замуж, а лечиться,
И в клинику, а не детей рожать.
Любви у нас с тобою не случится
И нечего себя воображать
Под героином киногероиней,
Но лёд в моей груди, во взоре – иней.

Мартышке на Олимпиаде
В Ванкувере дали очки:
«Я Малларме Иродиаде
Подобна в них!» Смешки. Фырчки.
«Я как Елена в Илиаде!»
Все смехом прыщут в кулачки.
«Одна в мартышек мириаде
Такая я!» Соплей сморчки
От хохота: рты-то прикрыты,
Нельзя мартышку обижать,
Коль не хотите быть урыты
Сейсмоволной – кнопку нажать
Ей, что банан или галетку
Схватить, просунутые в клетку!

Украшают-то мартышку
Как очки, что ей даны!
Мавпа! Сделай передышку,
Ведь диоптрии вредны…
Где там! К зеркалу вприпрыжку
Скачет – в нём очки видны!
Съешь капусты кочерыжку!
Ей и фрукты не вкусны...
Открывает мавпа книжку –
Буквы чёрные странны…
Насмотрелась на сынишку
Двух богов со стороны?
Ишь, ногой чешет подмышку…
Вышел чьей портрет страны?

Неравенство, которое в контраст
Среди народов мира переходит,
Во мне апологета не находит,
Но хвалит этот строй лишь педераст.
За жалованье он на всё горазд!
И журналиста труд мне не подходит
В стране, где в баснословных туфлях ходит
(С дом стоят они!) старый перекраст.
Вы спросите меня: в какой стране?
Чуть было не ответил: «В Украине»,
«В» вместо «на» употребив к войне
Гражданской, быть которой завтра, и не
Избегните её вы, богачи!
Прикрой рот, Янукович, и молчи!

Порог у лжи есть. Кто переступил,
Отныне именуем автопедом
И гомофилом. Выглядеть в толпе дам
Нарядно им. Гей, шляпу где купил?
Миляга! Ты такой в ней сексопил.
Прозрачным (прошлый век!) велосипедом
Не пользуется, но автомопедом
С вибратором генсек, тот что не пил.
А видели бы вы как ослепил
Манерами своими не в купе дам –
Маргарет Тетчер! Цирлы квадропедам
На что даны? Весь лёд в ней растопил.
Регламент если бы не торопил,
То… Прикупил бы в Лондоне себе дом!

На зеркало не надо озлобляться,
Которое, вися, тебе дано,
А если ты макака – оскорбляться,
Тупик ты эволюции давно!
Не надо перед зеркалом стреляться,
А также перед ним запрещено,
И в этом Хорхе прав, совокупляться –
И так людей умножило оно.
Перед зерцальем можно ухмыляться
И корчить рожи не запрещено,
И чёкаться – но не опохмеляться!
С мечом и яшмой стоя в кимоно.
Ещё можно пред зеркалом кривляться,
Покуда отражать стекло сильно!