Аннотация к книге "Строфы века: Антология русской поэзии"


Книгу составил поэт Евгений Евтушенко, включивший в неё стихи 875 авторов. Научным редактором издания выступил Евгений Витковский. Впервые русская поэзия представлена с такой полнотой, без деления на "дореволюционную", "советскую", "эмигрантскую". Антология иллюстрирована портретами поэтов и снабжена обширным справочным аппаратом. За работу над антологией Евтушенко был удостоен Царскосельской премии. По словам самого Евтушенко, он "начал составлять мою первую антологию "Строфы века" еще в шестидесятые годы в, казалось бы, безнадежные времена первых диссидентских процессов, охоты за самиздатом. Я хотел впервые воссоединить так называемых "белых" и "красных" не как врагов, а как просто поэтов, просто русских под одной обложкой.



В конце прошлого века вышла в свет антология "Строфы века", авторская аннотация которой представлена выше. В неё вошли даже два крымский поэта Поляков и Сидоренко, мои современники, между прочим. В этой антологии нет только стихотворения Вадима Алексеева, хотя подборка из десяти моих юношеских стихотворения вышла в "Контитенте" №66 в 1992 году. Не заметить её было нельзя. Почему же два Евгения сделали для меня такое знаменательное исключение? Я теперь знаю ответ. Изгнанный из коллектива автор - "злобный гомофоб". Это единственная причина, по которой меня не впустили в антологию. Я просто не вижу другой. Может быть, ещё живые составители мне скажут, угадал ли я, п какой причине остракизм?



Самое забвное, что Евгений Витковский сам предложил мне оставить ему коротенькое стихотворение для этой антологии, я же его за язык не тянул. А мой текст так и не включили. Когда меня спраштвают, почему я так не люблю город Москву, я всегда знаю, что ответить.



Оба составителя не предполагали тогда, что грядёт эра Интернета, которая сведёт на нет монополию начальства на офсетный станок и поэт Вадим Алексеев, оскорблённый ни за что, сможет опубликовать в своём блоге отповедь дефаматорам.

Со мною вот что происходит:
Ко мне мой старый друг не ходит...

(Евгений Евтушенко)

31.40.

Вибропробка анальная -
Вот она, инфернальная!
Вставил в попу, нажал...
Каплет жижа канальная!
С бабой секс вздорожал.
Друг бабло задолжал,
Не приходит - банальная
Ссора... как он держал
Раньше слово? Журнальная
Очень оригинальная
Вдруг реклама: сбежал
Старый друг? - Сумма нальная -
Твой джигита кинжал!
Кто себя облажал?

Вот, ты лежишь, побитый татарвой,
Евгений Евтушенко, и страдаешь.
Ты не блажен, хотя теперь рыдаешь,
Поникнув прежде гордой головой.
Не тот блажен, кто поднял вопль и вой,
А плачет кто от счастья. Без труда ешь
Тушёнку ты всю жизнь. Как оправдаешь
"Навет" ты своей тени, половой
Кремлёвский? Говоришь, твой старый друг
Тебя утешить больше не приходит?
Дык, он весьма пахучею находит
Твою тушёнку, хоть и невпервой
В дупло ему входить бревном с сучками.
Ты бы хоть клизьму сделал, член с очками!

Зря не увидел ты в чтеце поэта,
Ведь что тебе мешало восемь строк
Включить в те "Строфы века"? - Рифмой строг
В фас агнец, только лев я с силуэта.
На площади не будет статуэта
Стоять твоего, Женя. Твой порок
Наружу вышел, ты есть лжепророк -
Кара какая, знаешь ли, за это? -
Озеро огненное с серой в нём
Горящею, в которое ты брошен.
Мы о тебе печально не вздохнём.
На дальней полке, пылью запорошен,
Твой толстый том стоит вчерашним днём,
Читателем, увы, больше не спрошен.

Предупреждали же тебя:
Се - Побеждающий*, не лез бы
Ты в судьи. Да, мужланки Лесбы
К Алкею нелюбовь, скорбя,
Воспеть заставил он себя**,
На нём же девки аж без слезбы
Прыгают, плача до прослезбы,
А он, с ресниц их тушь любя
Пить***, им свои сонеты дарит,
А, расставаясь, лапидарит
Так, на могилах хоть пиши****.
Он - лев. Гляди, коли ударит,
То лучше сразу не дыши,
Став мёртвым телом без души!*****

*Побеждающему... дам... белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает (Откровение: 2,17)

**Речь идёт о поэме Бодлера "Лесбос", одному из так называемых осуждённых стихотворений, за которые Бодлера ошельмовали при жизни как певца безнравственности. На самом же деле это псевдовосхваление половому извращению. Вот его последняя строфа:

Тольк Лесбос с тех пор оглашают рыданья,
И, не внемля хвале, что звучит в его честь,
Остров древней любви источает страданье,
И возносится ввысь безутешная весть,
Ибо Лесбос теперь оглашают рыданья.

И в этой последней строфе - вся мораль. Что же здесь бездравственного? Но святоши всех времён, наверное, одинаковы - не умеют читать до конца.

***Речь идёт о сонете Стефана Малларме "Летняя печаль".

****Расставаясь со своей возлюбленной, я посвятил ей такие стихи:

Мы все останемся одни.
Придёт и твой черёд. А дни
За чередою череда...
Хоть иногда.
Не навсегда.

***** И Я буду для них как лев, как скимен буду подстерегать при дороге (Осия: 13,7).



Я - Сатана, а ты, часом, негрешник?
Еврей в субботу мастерил скворечник
И я его за это наказал,
А ты чем славен, правдолюб-несбрешник?
Распространять анкету ты дерзал
Как диссидент? И что, не повязал
Никто тебя? Рисковый орлорешник!
Ты что же, выходил с ней на вокзал?
Да ты, я вижу, храбр как сумарешник!
Ты видел небо в клеточку, зарешник?
Нет? Стало быть, себя ты подвизал
Как стукачок, не как от лжи отрешник,
Который Боре место указал
И Горби саркофаг, вон, заказал.