Переводя стихотворение Бодлера "Флакон", я в первой же строке я столкнулся с трудностью:

Есть запахи, для которых любой материал
Оказывается пористым - проникают даже в стекло.
Открыв сундук, привезённый с Востока,
Чей замок скрипит и крикливо ворчит...

Всё это можно передать, кроме оборота "привезённый с Востока". "Восточный сундук" ну никак не влазит в стихотворный размер, как бы мы ни старались его туда вправить. Одно из двух: либо отказываться от образа - а жалко! - либо чё-то придумать. Я пошёл на смелость и передал это словосочетание как "русский сундук". Здесь - целая концепция. Бодлер лишь раз прямо упоминает русскую реалию (моя Сибирь) как экзотизм. Никаких русских реминисценций в эго творчестве больше нет. Назвать сундук "русским", значит объявить Бодлера тайным русофилом... Что я и сделал. Более того - я доказываю, что он самый настоящий русский поэт, которому, впрочем, нельзя было публиковать свои стихи по-русски под своим именем. Он нашёл два выхода из трудного положения: сам перевёл с русского свои стихи на французский и опубликовал их в переводах, и придумал поэта Александра Блока, которому завещал всучить свои вещи, написанные по-русски, но не переведённые. Всё это сенсационно, ошеломляюще, но Франция молчит, хотя я опубликовал несколько постов на эту тему на сайте http://forums.france2.fr/france2/livres/sensationn...re-litteraire-sujet_6407_1.htm (более 3000 посещений и ни одного отклика по существу!), молчит и Россия, хотя обнаружить нового русского поэта 19 века уже само по себе трудно, но такого как Бодлер... Ладно бы сказали, что я ошибся. Так нет же, просто игнорируют. Вот оригинал и мой перевод шедевра Бодлера:

Le flacon

Il est de forts parfums pour qui toute matière
Est poreuse. On dirait qu'ils pénètrent le verre.
En ouvrant un coffret venu de l'Orient
Dont la serrure grince et rechigne en criant,

Ou dans une maison déserte quelque armoire
Pleine de l'âcre odeur des temps, poudreuse et noire,
Parfois on trouve un vieux flacon qui se souvient,
D'où jaillit toute vive une âme qui revient.

Mille pensers dormaient, chrysalides funèbres,
Frémissant doucement dans les lourdes ténèbres,
Qui dégagent leur aile et prennent leur essor,
Teintés d'azur, glacés de rose, lamés d'or.

Voilà le souvenir enivrant qui voltige
Dans l'air troublé ; les yeux se ferment ; le Vertige
Saisit l'âme vaincue et la pousse à deux mains
Vers un gouffre obscurci de miasmes humains ;

Il la terrasse au bord d'un gouffre séculaire,
Où, Lazare odorant déchirant son suaire,
Se meut dans son réveil le cadavre spectral
D'un vieil amour ranci, charmant et sépulcral.

Ainsi, quand je serai perdu dans la mémoire
Des hommes, dans le coin d'une sinistre armoire
Quand on m'aura jeté, vieux flacon désolé,
Décrépit, poudreux, sale, abject, visqueux, fêlé,

Je serai ton cercueil, aimable pestilence !
Le témoin de ta force et de ta virulence,
Cher poison préparé par les anges ! Liqueur
Qui me ronge, ô la vie et la mort de mon cœur !

Шарль Бодлер

ФЛАКОН

Настолько едкие есть запахи, что входят
Хоть в горное стекло – как поры там находят?
Открыв русский сундук, старинный тёмный ларь –
Ишь, как визглив замок – сработан тоже встарь!

А может быть и шкаф, стоящий одиноко,
Что дверцею поёт, где жив паук иноко,
Находишь вдруг флакон забытый от духов,
А в нём крыла простёр… – Ты кто? – Князь воздухов!

Множество дум, не хризалиды в паутине –
Живые куколки, а в них – благовестыни
Выпрастывают вдруг роскошные криле:
В лазури ал закат… Угли рдеют в золе…

Воспоминание пьянящее подхватит
Глаза закрывший ум и всё его охватит,
Увы, но лишь затем, чтоб в горы возведя
Столкнуть вдруг с высоты в юдольный мир тебя.

Над пропастью времён, как Лазарь благовонный,
Труп мнимый, на себе рвёт пелена в день звонный,
Иной труп призрачно шевелится – любви,
Поблекшей, горькой и оставленной в крови.

Вот так и я, когда меня забудут люди,
Найдусь – не говори: Бодлера не люблю-де! –
На пыльной полке, как заброшенный флакон,
Порочный, грязный и…уж с трещиною он.

Да стану я тебе, поветрие чумное,
Гробницею твоей, могущество земное,
Яд, созданный в раю, расплавленный свинец,
О, сердца моего начало и конец!

А вот та же тема, но уже у Тарковского. Фрагмент "Собой угадан до конца" ("Стань самим собой"). Очень похоже, что это - русский прототип Бодлеровского "Флакона".

36.30.

Бог не даст усугубить недуг
И так пагубный, к идиотизму
Приводящий людей. Эротизму -
Бой!" - Скрипя, пропел русский сундук,
Что древней, римский чем акведук.
- Горе греческому атлетизму!
Предпочтенье отдай аскетизму,
Перед сном гнуть противника дуг
Перестав, и - пускателя стрел
Прежде чем, засыпая, забыться.
Посмотри, запад как постарел
И не мог рок Бодлера не сбыться.
В сундуке найдя старый флакон,
Осторожней с ним будь - там дракон...

Оригинал взят у в Не грусти, какашка!

36.29.


Я - новая заря, ради неё
Всё, собственно, задумано и было.
Благое упованье себя сбыло
И верю я в спасение твоё,
Жидоеврейство! "Каждому своё"
И "Suum quiquе" надпись не забыло?
Концлагерь. Холокост. Вас поубыло
Из-за дедушки Zi, наследье чьё
Высокочтимо больше, чем моё.
Закон тебе, при дышле что кобыла,
А истину, которую добыла
Душа моя, поносит мудачьё.
Правит тобой растленное рачьё.
А я кто? - Прах, который плоть избыла...

36.27.

Какие приличия, с сиськами
По сцене коль Гамлеты прыгают,
При этом трясут и сосисками,
Когда всеми членами дрыгают?
Какие приличия в Англии,
Где большая часть населения
Меньет любит делать по гландлии
И ходит на гей-веселения?
Приличия? Это в Британии?
Скажите ещё: "Нет, в Америке"!
Ведь нет там нужды в пропитании,
Однако же бьются в истерике,
Когда речь заходит о педиках
И пище их - все при "мопедиках"!

36.26.

Оно случилось - слышишь, человече? -
И во вселенной шанс мал величин,
Что циклопичны, больше. Из лучин
Теперь вы переходите во свечи!
Так не пора ли на учёном вече
Признать, что есть Причинник всех причин?
Сам Сатана, вернув ангельский чин,
Принять в нём, слышь, какашкоизговече,
Участие готов. Но безотвече
Кто наших любомудров? Тьму луч ин
В раз кой пронзил - прозрений где почин?
Се, каплют они, самоизувече:
Кап, кап, кап, кап... Потёмкоголовече!
Мне ведомо, какой в тебе начин...

Великомученник учёный,
Я в одиночку сделал то,
Что ваш сонм раков кипячёный
Признать не хочет ни за что!
Из уст моих исшёл Меч оный.
Спрошу вас: верил в это кто,
В шансик моментом улучёный? -
Он невозможен на все сто!
Что слово лучше у немого,
Ещё возможно показать,
И вскок, оленя как, хромого
Тоже нетрудно доказать.
Но как Меч сей из уст Вадима
Исшёл, умом неисследимо!

36.27.

Циклическое время у слепца
Причуждливо в себе объединяет
Все взгляды, что рассказ не обедняет.
Творение начинается с конца!
У Хорхе выражение лица
Такое, что оно одно меняет
Привычный взгляд на вещи и вменяет
В вину тебе, профан, ум простеца.
У Пьяного Матроса три отца:
Один биологический: склоняет
Он сына в пьянство, так что тот роняет
Порой венок в потерею лица,
И два непьющих. Много у чтеца
Иных отцев - их ладан* обоняет!

*При пиратской публикации моего перевода "Соответствий" Бодлера в "Цветах Зла" издательством "Высшая школа" вместо слова "ладан" в конце сонета напесатали "ландыш".

Хорхе Луис Борхес

Циклическое время


Я вечно возвращаюсь к Вечному Возвращению; ниже я попытаюсь – не без помощи нескольких исторических иллюстраций – определить три основные его разновидности.

Первую приписывают Платону. В тридцать девятом параграфе «Тимея» он утверждает, что все семь планет, стоит лишь уравнять скорости их вращения, возвратятся к своей отправной точке – полный оборот, составляюший совершенный год. Цицерон («О природе богов», кн. II) полагает, что вычислить этот огромный небесный период непросто, однако он, разумеется, небеспределен; в одном из своих утраченных сочинений он определяет его в двенадцати тысяч девятьсот пятьдесят четыре «того, что мы именуем годами» (Тацит, «Диалог ораторов», 16). После смерти Платона в Афинах распространилась иудейская астрология. Эта наука, как всем известно, утверждает, что судьба людей зависит от расположения звезд. Некий астролог [1], не без пользы штудировавший «Тимея», сформулировал такой безупречный аргумент: если планетарные периоды цикличны, то циклична и всемирная история; в финале платоновского года родятся те же индивиды и повторят ту же судьбу. Века приписали эту гипотезу Платону. В 1616 году Луцилио Ванини писал: «Вновь Ахилл отправится в Трою; вновь возникнут ритуалы и религии; повторится история человечества; нет ныне ничего, чего не было бы раньше; то, что было, сбудется вновь, но только в целом, не в частностях (как считает Платон) (De admirabilis naturae arcanis [2], диалог 52). В 1643 году в одном из примечаний к первой книге «Religio medici» [3] Томас Браун писал: «Платонов год – Plato's years – есть многовековой период, по истечении которого все вещи возвратятся к своему первоначалу, и Платон в Афинской школе вновь изложит эту доктрину». В этом первом понимании Вечного Возвращения доказательства астрологические.

Второе связано со славой Ницше, его пламенным изобретателем и пропагандистом. Основано оно на алгебраическом доказательстве, на том, что число предметов – атомов, согласно Ли Бо; сил, как у Ницше; простых тел, как у коммуниста Бланки, – неспособно на бесконечное число комбинаций. Из трех доктрин, мной перечисленных, наиболее убедительна и заумна та, что принадлежит Бланки. Как и Демокрит (Цицерон, «Ученые вопросы», кн. вторая, 40), он заполняет сходными и несхожими мирами не только вечность времени, но и беспредельность пространства. Его книга, изданная в 1872 году, носит прекрасное название – «L'eternitе par les astres» [4]. Задолго до него появляется лаконичный, однако исчерпывающий пассаж Дэвида Юма; он содержится в «Dialogues concerning natural religion» [5] (1779), который пытался переводить Шопенгауэр; насколько мне известно, до сих пор на него никто не обращал внимания. Воспроизвожу дословно: «Представим себе материю не бесконечной, как у Эпикура, а конечной. Конечное число частиц не знает бесконечного числа сочетаний: при вечном движении любой мыслимый порядок и расположение повторяется бесконечное число раз. Наш мир во всех своих проявлениях, вплоть до самых ничтожных, был создан и уничтожен и будет создан и уничтожен заново – и так до бесконечности» («Dialogues», VIII).

Об этом непрерывном цикле тождественных всемирных историй Бертран Рассел высказывается так: «Многие писатели считают историю цикличной, а современное состояние мира со всеми его мельчайшими подробностями рано или поздно повторяющимся вновь. Как формулируется эта гипотеза? Допустим, последующее состояние численно соответствует предыдущему; сказать, что одно и то же состояние наступает дважды, нельзя, поскольку это равнозначно введению хронологии (since that would imply a system of dating), что противоречит условию. Ведь если некто совершает кругосветное путешествие, не говорят, что пункты отправления и возврата различны, но весьма сходны; говорят, что это – одно и то же. Гипотеза о цикличности истории может быть сформулирована следующим образом: возьмем множество обстоятельств, одновременных некоему определенному обстоятельству; в некоторых случаях все множество оказывается предшествующим самому себе» (An inquiry into Meaning and Truth [6]. L., 1940. С 102).

Перехожу к третьей интерпретации вечных повторений, менее пугающей и сентиментальной, но единственно вообразимой. А именно – к идее подобных, но не тождественных циклов. Невозможно составить нескончаемый каталог ее авторов: на память приходят дни и ночи Брахмы; периоды, недвижными часами которых служили пирамиды, медленно стирающиеся от приходящегося раз на тысячу и один год прикосновения крыла птицы; люди Гесиода [7], убывающие от золота к железу; универсум Гераклита, зачатый в огне и периодически пожираемый огнем; мир Сенеки и Хризиппа, его уничтожение в пламени, его обновление в водах; четвертая буколика Вергилия [8] и ее восхитительный отзвук у Шелли; книга Экклесиаста; теософы; десятичная история, предложенная Кондорсе; Френсис Бэкон и Успенский; Джералд Хэрд, Шпенглер, Вико; Шопенгауэр, Эмерсон [9]; «First Principles» [10] Спенсера и «Эврика» По… Из такого изобилия свидетельств выберу одно, принадлежащее Марку Аврелию: «Да живи ты хоть три тысячи лет, хоть тридцать тысяч, только помни, что человек никакой другой жизни не теряет, кроме той, которой жив; и не живет он лишь той, которую теряет. Вот и выходит одно на одно длиннейшее и кратчайшее. Ведь настоящее у всех равно, хотя и не равно то, что утрачивается, так оказывается каким‑то мгновением то, что мы теряем, а прошлое и будущее терять нельзя, потому что нельзя ни у кого отнять то, чего у него нет. Поэтому помни две вещи. Первое, что все от века единообразно и вращается по кругу, и безразлично, наблюдать ли одно и то же сто лет, двести или бесконечно долго» [11].

Если вдуматься серьезно в эти строки (id est [12] если не вменять им в вину примитивную назидательность или поучение), мы увидим, что они предлагают (предполагают) два любопытных соображения. Первое: отрицание реальности прошедшего и будущего. Его подхватывает следующий пассаж из Шопенгауэра: «Форма проявления воли – ни прошедшее, ни будущее, только настоящее; первые два существуют лишь для действия (и за счет развертывания) сознания, подчиненного рациональному принципу. Никто не жил в прошлом, никому не придется жить в будущем; настоящее и есть форма жизни» («Мир как воля и представление», том первый, 54). Второе: отрицание, как у Экклесиаста [13], какой бы то ни было новизны. Гипотеза о том, что все человеческие судьбы (в какой‑то мере) сходны, на первый взгляд покажется простым умалением мира.

Если судьбы Эдгара Аллана По, викингов, Иуды Искариота и твоя, читатель, таинственно совпадают в одной – единственно возможной – судьбе, то вся мировая история – это история одного человека. Строго говоря, Марк Аврелий не навязывает нам этого загадочного упрощения. (Однажды я придумал фантастический рассказ в духе Леона Блуа [14]: некий геолог посвящает всю свою жизнь опровержению некоего ересиарха; в хитроумных спорах он берет над ним верх, разоблачает его, требует его сожжения; попав на небо, узнает, что для Бога он и ересиарх были одной и той же личностью.) Марк Аврелий утверждает подобие, а не тождественность множества индивидуальных судеб. С его точки зрения, любой промежуток времени – век, год, одна‑единственная ночь и, вероятно, ускользающее настоящее – содержит в себе всю историю целиком. В предельной форме эту гипотезу легко опровергнуть: один привкус отличен от другого, десять минут физической боли не равны десяти минутам алгебры. В применении к большим периодам, к семидесяти годам нашего возраста, обещанным Книгой Псалмов, эта гипотеза правдоподобна и терпима. Она сводится к утверждению, что множество ощущений, эмоций, мыслей, превратностей человеческой судьбы ограничено, и мы истощаем его задолго до нашей смерти. И вновь Марк Аврелий: «Кто видит нынешнее, все увидел, что и от века было и что будет в беспредельности времен» [15].



В эпоху расцвета гипотеза постоянства, неизменности человеческого существования огорчает либо злит; в эпоху упадка (такую, как наша) она – залог того, что никакой позор, никакое бедствие, никакой диктатор умалить нас не смогут.




[1] Речь, вероятно, идет о Филоне Александрийском. Его трактат «О вечности мира» оказал значительное влияние на евангелистов, Климента Александрийского и Оригена.



[2] «О восхитительной природе небес» (лат.).



[3] «Исцеляю врача» (лат.).



[4] «Вечность для звезд» (франц.).



[5] «Диалог о естественной религии» (англ.).



[6] К вопросу о смысле и истине (англ.).



[7] Люди Гесиода – аллюзия на важнейшие мифы «Теогонии» Гесиода – о Золотом и Железном веках.



[8] Отсылка к IV буколике («Сызнова ныне времен начинается строй величавый»), пророчества которой снискали Вергилию главное место среди поэтов античности, что также отразилось на выборе спутника и проводника по Чистилищу и Аду в «Божественной комедии» Данте.



[9] Идею циклического времени Фрэнсис Бэкон развивает в работе «Приготовление к естественной и экспериментальной истории» (1620); Успенский в «Tertium Organum» (1922); Джералд Хэрд в «Новой гипотезе эволюции» (1939), написанной в полемике с дарвинистской теорией Г. Уэллса и католической историософией Г. К. Честертона; Освальд Шпенглер в «Закате Европы» (1918 – 1922), наглядно демонстрируя с помощью таблиц повторяемость культурно‑исторических эпох; Джамбаттиста Вико в «Основаниях новой науки на общей природе наций» (1725), оказавшей влияние на мифологическую концепцию времени в европейском модернизме, в частности в «Улиссе» Джойса; Артур Шопенгауэр в «Мире как воле и представлении» (1819 – 1844).



[10] «Первоэлементы» (англ.).



[11] Перевод А. К. Гаврилова. Марк Аврелий. Размышления. II, 14.



[12] То есть (лат.)



[13] «Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было» (Еккл. 3:15).



[14] Борхес имеет в виду свою новеллу «Богословы».



[15] Перевод А. К. Гаврилова. Марк Аврелий. Размышления. VI, 37.

Пяный матрос - это архетип. Откуда он появился в европейской поэзии? А из слова "слепец"...


36.27.

После великого слепца
По слухам, что недостоверны,
Приходит изверг из таверны
И нет бесстрашней наглеца,
Пленяя красотой лица
Тотчас всех тех, чьи хари скверны -
Напечатленья числозверны
Красят какого подлеца?
Вот только нет у пришлеца
Подруги - звуки скриподверны
Сочла соседка, вновь проверны
Носилны вещи вдаль шлеца
Его искавших как гольца...
В келии - книги боговерны!




Хрустит суставами Христос
В коленях, ежели садится
Орлом на древний тот утёс,
Что для того лишь и годится.
Кто это видит? Вот вопрос.
Лицом к лицу будет судиться
С оным подвыпивший матрос,
Ух, как умеет он сердиться!
Что ты торчишь тут, хуесос?
Совсем пёс перестал стыдиться!
Ты что, не понял? Сигнал SOS.
Да, кровь людская – не водица.
Не нос, но алых букет роз!
Скоро матрос освободится.

36.27.

Крики чаек под рокот прибоя
Я люблю слушать, сидя один,
На монаха похож, не плейбоя,
Сам слуга себе и господин.
Кто как я наблюдал за собой, а?
И в торжественную из годин
Подсмотрел, как скрипел неслабо я,
Вмёрзший в лёд пароход среди льдин.
Небосвод надо мной голубой, а
Моря слиток лазурный. Седин
Не тая своих, словно гобоя
Странный звук слышу, жабролюдин -
Ветер дунул в бутылку, разбоя
Что избегла в эпоху ундин...

36.28.

Догадка, что ты - Сатана,
Тебя как гром не поразила?
Бабочка яркая пронзила
Сердце тебе, плача стена...
Не место на погосте на!
Дать телефончик - пригрозила?
И ты растаял вмиг, верзила
Громов и молний... В гости на
Новый год Дедушкой Морозом
Прийдёшь к ней? Думаешь, к угрозам
Дать телефон брибегла зря?
Она тебя заворожила...
Глаз-то на Чёрта положила
Бабочка мне благодаря!

"Я не вернусь, - в сердце своём
Сказал ты, - в место, где влюбляют
С первого взгляда. Оставляют
Потом с красавицей вдвоём -
И всё... Шампанское с ней пьём!
Я не вернусь туда, вселяют
Где в сердце грусть. Не опыляют
Цветок осенний, неуём,
Бабочки. Как-то хризантемы
Без них обходятся зимой...
Старый Козёл, любовной темы
Не продолжай, прийдя домой!
Но где там... самонаписалось
Стихотворенье. В глаз бросалось.

Жестокосердие твоё
К девицам в городе известно,
И хоть немало в нём невест, но
Кому седое старичьё
Нужно, спроси себя? Житьё-
Бытьё, Шива, твоё отвесно
Над пропастью, где ноги свесно
Сидишь ты... Каждому своё!
А ну как Старого Козла
Девицы просто захотели
Выставить на смех? Пролетели
Годы твои, лютовь же зла.
Не надо, не ищи с ней встречи...
Судьбе всезрящей не перечи".

Никто зато не скажет, что раз нету
Жены у стихоплёта, то он чужд
Любовной темы. Просто неотчужд
Я от труда - а он спасти планету
От истребленья может! Так что мне ту
Отраду не сули, дитя причужд.
Я отказался от икромечужд
И мой удел - чеканить ту монету,
Что назовётся золотом, огнём
Очищенным - его охотно купят!
Видишь, как страны купы к купам купят -
Мои заботы все теперь о нём,
А о любви я больше не мечтаю.
Счастье уж в том, что книгу я читаю.

Этой ночью я увидел один из самых красивых снов, какие мне когда-либо снились. Был ясный зимний день. В синем небе светило солнце, однако не оно было центром сновидения, но присутствовало отражённо, сверкая в обледенелых голых ветвях деревьев на фоне не привычного неба, а... зияющего в небесной синеве чёрного провала, окружённого ослепительными белыми облаками, некоторые из которых имели стреловидный лучеобразный вид и почти достигали самой земли, а в глубине этого ослепительного зияния мерцали звёзды. Я закричал: "Оля, Оля! Снимай скорее!" - и проснулся. Ольга - это моя давняя знакомая, у неё есть видеокамера.

Я умею толковать сновидения. Никто меня не учил, сам додумался. В увиденной во сне картине выделяется наиболее значимый видеоряд, характеризующий её сущность. Согласитесь, что словосочетание "чёрная дыра", хотя оно имеет сугубо астрономическое значение, здесь тоже выполнило бы свою роль, раз уж возникла необходимость максимально кратко вербализовать увиденное во сне. Затем нужно просто заглянуть в это словосочетание. Я сначала обнаружил в нём анаграмму: "Я удручён орденом Иуды. Он мрачен". Этот "орден" (точнее, медаль, но это значения не имеет), фигурировавший в одном из недавних постов моего ЖЖ. Затем в этом словосочетании я прочёл сонет - он то мне и приснился, но не словесно, а в очень ярких и реалистичных знительных образах! АДЕИМНОРУХЧЫЮЯ

Намедни чёрную дыру,
Днём ночь я видел, страсть иночью:
Дневное небо рваной ночью
Зияло к... (смертному) брачному одру?
Коль не женюсь, так и умру,
Любовь отвергнув всё равно чью,
К обездочерью-бессыночью
Приговорённый за игру.
Днём ярким чёрная дыра
То там, то тут мерцала звёздно.
Под солнцем в наледях морозно
Сверкали ветви. Ждать... добра?
Ибо во сне виденье было,
А память диво не забыла.

Я знаю, что за каждым моим шагом следит моя всевидящая тень, а стены в наши дни исполнены не токмо ушес, но и очес. Эта протоколирующая инстанция не даст мне соврать, что всё было именно так и в том порядке, как я описал. Наверняка есть и видеодокумент, подтверждающий мои слова. Сохранился и черновик с исправлениями. Я заглянул в святая святых творческой лаборатории, доказав, что сперва мозг представляет во сне визуализацию, а затем её вербализацию, свёрнутую в словесную аббревиатуру.

Пора, наконец, рассказать, что было накануне. Я увидел женщину, которую специально подбирали, зная мои предпочтения. У любого мужчины есть свой личный идеал женской красоты и если под него подобрать кандидатуру, то он не устоит. Я мгновенно всё понял. Эта молодая женщина даже не скрывала, что ищет со мной встречи и сама напрашивалась на неё, но не как уличная шалава, а как сделавшая предварительные ходы умная и хорошо знающая, чего добивается, городская светская львица. Она нашла способ обрушить на меня своё обаяние, и даже позволила себе некоторые смелости, о которых я здесь умолчу. Эта лихость меня сразила. Незнакомка действовала наверняка и без промаха.

Прийдя домой, я нашёл в себе волю дописать цикл поста "Ихтиандр" (последний сонет написан уже после этой встречи) и совершенно искренне решил не поддаваться женским чарам, какими бы изощрёнными они ни были. И тут это сновидение... Я хочу объяснить читателю, почему я избегаю женщин. По своему десятилетнему стажу главы семейства я хорошо помню, как много сил приходилось отдавать жене. Она была требовательна как кошка. Всякий раз, когда я сидел, задумавшись над очередной проблемой (я тогда работал над диссертацией), она прыгала мне на колени и требовала ласки. Когда я умолял её: "Погоди, не сейчас, я думаю!", она только больше начинала ко мне приставать. Так мы зачали двоих детей.

Женщина страшно мешает творческой личности. Все сказки про Музу или Маргариту, вдохнавляющую Мастера - фигня. Женщина заставляет зарабатывать деньги, тогда как тебе для того, чтобы свести концы с концами достаточно их на порядок меньше, чем она требует. Я уже не говорю, что её нужно одевать, развлекать, говорить комплименты, вместо того, чтобы делать то, что ты умеешь лучше всего - мыслить.

Даже встретив свой идеал, я без труда нашёл в себе силы сказать себе твёрдое нет, чем, несмоненно, порадовал Автора, забросившего меня в свой роман в качестве его представителя. Но это сновидение всё перевернуло. Мне разрешено влюбиться на старости лет. Хотя я предпочёл бы не влюбляться даже после того, как получил это разрешение. Меня и так всё устраивает. Я не жадный до яств земных. И уже с утра, делая свою ежедневную норму, я написал ещё четыре сонета, понимая, что любовный роман, возможно, неотвратим. К счастью или к сожалению. В сущности, я выбираю из двух "да". Меня бы устроили оба исхода. Какой из них окажется препочтительнее, покажет ближайшее будущее.

Продолжаю эту запись спустя неделю. Оказывается, накануне своего сна, как это выяснилось недавно, я скопировал картинку - это была "Голубина книга" Николая Рериха. Скопировал - и забыл. Но именно она мне приснилась! Правда, в дополненном виде, но композиция моего сновидения и картины Рериха поразительно схожи.





36.29.

Этой ночью что тебе приснится,
То и станет. Вспышка озаренья!
Многое при ней вдруг прояснится,
В руку будет сон, певец прозренья.
У певца тяжёлая десница -
Насмерть бьёшь, но спиши ты без зазренья
Совести... Денницына росница,
Кажется, в чести после презренья.
Что тебе приснится этой ночью,
То и сбудет вещих снов Податель.
Так как власяницу ты иночью
Выбрал, сам себе не сострадатель,
Ибо в добром деле ты упорен,
То твой выбор может быть оспорен.

Саксакая киска, львица ль, на тебя
Давно кошачий глаз свой положила,
Князь мышек! Посмотри, как ублажила,
Со стороны ты видел бы себя -
По шёрстке нежно гладила, любя,
Свой телефончик тут же предложила...
Чем ты её вниманье заслужил, а?
А справки навела: свой род губя,
Древний настолько, что впору, трубя,
Всем возглашать: "Народа старожила
Прервётся скоро жизненная жила!" -
Живёт бобыль скопцом, что, уд рубя,
На женщин не глядит, весь мир знобя,
Премудрость над придурком поблажила.

Шизофреник! Ты ради своей
Игры игр себя в жертву приносишь
И смиренно все лишенья сносишь,
Лишь бы заниматьсяодной ей.
Разве были радости в твоей
Жизни, что ты злобно их поносишь,
А свои вериги гордо носишь,
Будто ордена какие - ей!
Разве в этой жизни ничего нет,
Что игры важнее? А любовь?
"Жизнь - это страдание", - трезвонит
Колокол твой буквенный. Гробовь,
А не жизнь. Зачем тогда рождаться,
Если не любовью наслаждаться?

Что, бабочка твоя так улетела,
Как прилетела? Дык зато стихи!
И что с того, коль ты не обнял тела?
Ты погляди, какие несплохи!
Она себя порадовать хотела,
Цветик, нектаром. Старые лохи
Ведутся все! Крылом прошелестела
Хоть возле уха, где седые мхи?
От бабочки зато остались строки...
Но если б ты повёлся, сивый лунь,
Имел бы знаешь сколько с ней мороки?
В браду - сребро, ну а в ребро - шалунь!
Ты с бабочкою мудро обошёлся,
Благо тебе, что с нею не сошёлся!

37.3.

Я боюсь тебя, бабочка яркая,
Красота твоя мне западня,
А она отвечает: "Доярка я
Хризантем, цветов зимнего дня.
Родом финноудмурдомадьярка я,
Ты в работе увидел меня,
Твоя старшая в свите боярка я,
Лучше выслушай, прочь не гоня.
Я теперь совращаю Америку
И сперва, бакс скрутив, кокаин
Засылаю в ноздрю по размерику,
После впрыскиваю героин.
Из Афгана его авиацией
Везут рыцари с секс-девиацией".

Все кровавые зверства -
Это жертвы богине.
Не любя иноверства,
Ты один мне, врагине
Не попутал разверства,
Муж огня берегини,
Но входил в дверь отверства
Чадородья нагини.
За то розовой точкой
Во мне жизнь твоя бьётся,
Одарю тебя дочкой,
Да и сын удаётся.
Ладно, я полетела...
У меня ещё дело!

Разве бабочки так разговаривают?
Ну и диво! Поверит мне кто?
Лихо старых лохов отаваривают,
Те ведутся процентов на сто
Минус Шива, с ним кашу не сваривают.
В вечном считере Чёрт, без пальто...
Петухи его не переваривают,
Зато бабы аж ссут кипято!
Незнакомки его обульваривают,
Он им дарит стихи ни за что!
Просто так! И себя перетваривают
В незнакомок - ну цирк шапито!
Сурьмят бровки и накиноваривают
Щёчки - ведь не заметит а то!

Заглянула в очи Чёрту? -
Поимей тоску вечёр ту!
По рогам Чёрт узнаваем
И по львиному очёрту.
В грёзах самовызываем,
Такак как Див незабываем,
Образ косоперечёрту
Не предашь, он несмываем!
В очи Чёрту заглянула? -
Муку юности вернула,
От неё не исцелиться...
До утра вновь не заснула!
Мука будет длиться, длиться...
Зачинай через реторту!


Человек Чжуан-Дзы*, летя бабочкой,
Сам себя видел спящим во сне,
А, проснувшись, понять не смог: "Мне
Кто приснился?" - Чертя вокруг лба бочкой**
След полёта. Так вот, с этой бабочкой
Тоже нечто подобное: вне
Она сна? Разве этот сон не
Явен? Эх, мне б смокинг да с бабочкой,
Тотчас, глядя не на седину,
Облепили меня бы вы, девочки,
Но когда, из платмассы надев очки,
Разглядеть я хотел хоть одну,
То она улетела, беспечная
И сверчка что ей песня запечная?

*Однажды Чжуан-цзы приснилось, что он бабочка, счастливая бабочка, что достигла исполнения желаний, и которая не знает, что она Чжуан-цзы. Проснувшись, философ не мог решить, Чжуан-цзы ли он, видевший во сне, что он бабочка, или же бабочка, которой снится, что она Чжуан-цзы?

**Бочка - фигура высшего пилотажа, чтобы не сказать: эпатажа.

36.25.

Предсуществование души
Доказать возможно - вероятность
Есть, хоть личность - это необъятность...
Зверь! Пойди котёнка задуши.
Лысину, Мишаня, подуши
"Красною Москвою", чья приятность
В наши дни - парфюмная изъятность
И хлубачно шляпу над-уши!
Кнопку нажимая, не дыши...
Душ от тел мгновенная отъятность!
И плода запретного неятность
Ятна... С кем сегодня ладуши?
С Диаволом упасть на подуши
Ищешь? У него крепка стоятность!



Поэту дали издать книжку,
Так как все думали, что он
Скрывает тайную манишку...
А это был Наполеон!
Имея дочку и сынишку,
По цифре залпов чемпион
Вполне занять мог бы ту нишку...
А это был Аполлион!
Когда же стал он знаменитым,
Издав всё то, что написал,
То полюсом другим магнит им
Перевернул, ничей вассал,
За что его и наказали -
Всем, как смешон он, показали!





Волнуется он, сильно горчённый,
Что ничего не может предпринять.
На Украине не хотят понять,
Что человек он горько удручённый
Случившимся в Чернобыле. Вручённый
Протест, дескать, чтеца надо унять,
Чтоб он не смел страданья причинять,
Ведя в ЖЖ дневник переперчённый
Остротами на тему, говоря
Политкорректно, ту, что ведь не зря
В кругах приличных не упоминают... -
Без рассмотрения оставлен. Если Чёрт
Ставит на ком-то косоперечёрт,
То в наши дни скандал не заимнают.

Мне говорили, у него давленье,
А я его вгоняю прямо в гроб,
Только не тот, который землероб
Сырой засыпет, но на оставленье
В гробнице обрекаю. Удивленье:
В какой такой гробнице? - Отороп:
А это саркофаг - в нём и микроб
Не выживает! И сопротивленье
Посмертной воле автора стихов
Про Автопеда для страны опасно,
Чтоб не сказать: губительно, неспасно.
Мишаня! У тебя много грехов.
Те, поховают кто тебя в могиле
Или сожгут, себе сами враги ли?

В словосочетании "слово пророка" содержится сонет, проливающий свет на знаменитый даггеротип Бодлера...

Русский Язык - пророческий глагол
Из-за Игры, которой он обязан
Как матери дитя - пупочком связан...
Вечный младенец мал ещё и гол.
Чисел галгал* даёт число гугол**,
В котором числоведа ум увяз, ан
Всё выбраться не может... У себя зон
Запретных не чеши, и слон твой гол
Забьёт ногой в ворота, кий как в лузу
Шар трудный. В артистическую блузу
Одет Русския Язык. Красивый бант
Её венчает. Спросите: что это?
Очередная выходка поэта.
Публично признаёт: "Я мастрбунт".

*К колесам сим, как я слышал, сказано было: "галгал" (евр: вихрь - Иезекииль: 10,13).

**Гу́гол (от англ. googol) — число, в десятичной системе счисления изображаемое единицей со 100 нулями:
10 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000.Термин «гугол» не имеет серьёзного теоретического и практического значения. Каснер предложил его для того, чтобы проиллюстрировать разницу между невообразимо большим числом и бесконечностью, и с этой целью термин иногда используется при обучении математике.


Обратите внимание на руки Бодлера. Они иллюстрируют слова Иисуса Христа: "И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает". (Марк: 9, 43-44). Перед нами - публичная исповедь. Бодлер призвал остальное человечество последовать его примеру. Ой, мало кто его услышал... Мне легко об этом писать. я уже полтора десятка лет соблюдаю целибат. В своей юношеской мастурбации, из-за которой меня злобно высмеяли современники, я не виноват, потому что меня оставили без обрезания. Все необрезанные мальчики (включая папу римского) в юности мастурбировали. Это закон природы. Высмеять-то меня высмеяли, а вот извиниться забыли. А ведь это сделали после того, как я вслед за Бодлером публично покаялся. И не символично, а прямым текстом.

36.25.

ИДЁШЬ

Идёшь и на пути находишь
Всё, в чём имеешь здесь нужду,
Но если ты сидишь, не ходишь,
Под камень как я попаду?
Когда в честь неба ты стих одишь,
Я помогу воспеть звезду,
Ну а когда выходевходишь,
Я отгоняю прочь беду.
Не надо спешки - тише едешь -
Далече будешь, говорят.
Китайский мишка-травоедь, ишь,
Опять построил букворяд.
Халдейский волхв реликт, как панда...
Да их в Крыму целая банда!

Танк, выполненный по четежам Леонардо да Винчи

36.24.

Не делёж денежный ты должен
Делать, а жизнь спасать от НАТО,
Ведь с гомосеками война-то
Близка - кердык тем, пол чей солжен!
Свой мужеский сменив на пол жен,
Столпом конгресса и сената
Стал враг, да только в грош цена та
Жизнь, кем людской род зря продолжен.
Они баталии словесной
Сильно боятся с Сатаною.
Грозят танкеткою древесной
Своей нам с пушкою тройною.
В полемику вступить им страшно,
Но молча смотрят ошарашно.

Обамисты боятся со мной
Мненьями обменяться публично?
Это, дескать, интимно и лично,
Чтоб внимал спору весь круг земной.
А навязывать миру свой гной,
Это что же, выходит, прилично
Стране, Библию единолично
Знающую читать как - иной
Не должно быть трактовки! Войной
Нам грозят они не символично,
Потому что читаем отлично
От них те места, что с Сатаной.
Отягчённый порока виной
Воевать станет плохо, двулично...

Дожили до жизни, полом ложной
Неужели из-за Сатаны?
Но ведь я ношу одни штаны,
А не платья с кройкою сверхсложной.
У меня и грудки нет приложной,
Даже селиконы не нужны
Ваши мне, но я роли жены
Не ищу же противуположной
Естеству, а клеветы обложной,
Будто от меня все ваши сны,
Не приму - с собой будьте честны!
С частью тела к вам я односложной
В помощи не мчусь гей-неотложной,
Но на муку вы обречены...

Вы обманулись ожиданьем,
Будто спасёт вас Сатана.
Паду на вас не с оправданьем
Как подбелённая стена!
Что с вашим самообладаньем?
Вам стала будущность страшна?
Могу помочь лишь назиданьем:
Покайтесь все, на ком вина!
Надеялись, что состраданьем
Проникнусь к геям я? Вот, на,
Выкуси и вашим рыданьем
Душа моя упоена!
Не будь изнеженным созданьем -
Погиб тот муж, что как жена!

И дожив до седин, не узнаешь,
Тень зачем тебе тоже дана,
И пятой её не запинаешь,
Но в пяту при хотьбе всех она
Жалит - книги здесь стих вспоминаешь,
И на чреве тень ходит, земна...
Тот, кого ты как сдобье сминаешь,
Тоже аспид и змей - Сатана.
Змей сказал Еве: "Яблоко на, ешь!"
Или тень? - В ней есть шутка одна
Про еду... И вкушает она, ишь,
Хоть не столь уж еда и вкусна,
Сколь запретна. Адам, ты стенаешь?
Твоя больше, чем Евы вина...



Людей происхожденье таково:
Бог взял и вдохнул Духа в вещество,
И Духом Его образ и подобье
Запечатлело первосущество,
Прикрывшее листочком бесстыдобье.
- Адам, Адам! Калачил ли ты сдобье?
- Жена, что Ты мне дал, она его
Калачила, ей самое удобие!
- А ты, Ева, не скажешь ли чего?
- Змей соблазнил меня и от него
Я научилась делать изгладобье...
На нас же кроме листьев ни-че-го!
И вот, мы сшили это ниспадобье,
Ибо мы наги, только и всего...

36.22.

Бог не ненавидит непутёвых,
Но он им показывает путь
В выраженьях ласковых, шутёвых:
"Муха, муха! Там паучья спуть..."
Тёщу дал для подвигов зятёвых
Молодым Бог: "Бошку откапуть
Курице!" В порезах весь когтёвых
Зять вернулся, зеньками хлопуть,
Тушку отдаёт тёще и бошку:
"Нате, мамо, откапутил кошку.
Дайте же зелёнки мне скорей".
"Злой зять и жестокий! Я ж сказала
Курку! Я не кошку заказала!"
Зять, закройся в комнате скорей...

36.21.

Гораздо злей литература,
Если срифмована она.
Обречена ты, гей-культура,
Коль твой противник - Сатана.
Любое имя - партитура,
Где буквы - ноты, и страшна
Порой на пса карикатура
Им же исполненная - сна
Лишает! Да, небезобидна
Точная рифма - это меч!
Нравственного не возлюби дна -
Выйдет себе же в опромечь.
Так ты хотел на теплолёте
Найти партнёра в стихоплёте?

36.22.

Не оступись, поэт, ибо тебе
Так многие желают оступиться.
Идя во тьме, не надо торопиться,
Но подчиняйся Божией рабе,
Раз с ней вдвоём идти вам по судьбе.
От Чёрта ишь как ищет откупиться
Твой старый собутыльник - не скупится
На буквы! Он стихи твои себе
(А чтобы его лучше покупали!)
Заполучить опять хочет, но ты
Не вздумай дать: что вы-де вместе спали,
Немедля разнесутся шепоты.
Не сообщайся с бесом из богемы,
Не на короткой, дескать, с ним ноге мы!

Поэтика поступка - это чуйка,
Как обойти ловушку и капкан.
Сперва: "В доме моём переночуй-ка!",
А после: "Нам пора плясать канкан!"
Растёт в Чуйской долине травка чуйка,
И для одних она - тугой аркан,
А для других - теплом души врачуйка,
Греет ей кости сивый старикан.
Поэтика поступка - это знанье
До размышленья, делать что нельзя.
Не ты, так твоя тень в буквоизнанье
Заглянет к тем, кто мнит, Змею дерзя,
Георгием самим себя, с драконом
Воюющим, судить коль по иконам!

Слова Гёте, взятые в качестве эпиграфа к стихотворение "Стань самим собой" в русской транслитерации звучат так: верде дер ду бист. Пришла пора заглянуть и в них.

БВДЕИРСТУ

В убийстве педерастов фюрер пере-
Усердствовав, греха бы не имел.
Барак Обама по к стене припери,
Соделался вдруг белым, аки мел.
Кура ощип есть вид пухораспери:
Так значит жать на кнопку ты был смел,
Трясутся как вода что же тепере
Колени твои, пидор злоумел?
Греха в убийстве педераста нету.
Убил - и захрапел на всю планету
Поэт, который пишет этот стих,
Сейчас он полетит по Интернету,
Гремя как с неба гром. Хвала сонету!
А поначалу слог был сух и тих...

36.20.

Без опозданий Он явился.
Минуло две тысячи лет.
Чему, профан, ты удивился -
Что не одна? С тенью дуплет
Ты просмотрел. Что, подавился?
Щас из яиц будет омлет! -
Один суть два. Ишь ты, скривился.
И три. И весь числоприплет.
Ну вот от боли ты и взвился.
Это ж такой оставить след
По жизни! Хватит, порезвился.
Имей в один конец билет.
Вышел, пошёл и удавился
Я б с ним, признаюсь напослед.

Иудаизм - это число и всё,
А не учение про то да сё,
Но тот иудаизм, что от Иуды
Искариота, а не... Осёсё!
Вот и он сам, при нём его и уды.
Имея в школе не одни неуды,
Испанский знал он мудрокарасё,
Завидуют теперь ему Сауды
Аравии за то! Иудаизм -
Это ученье о смиренье духа,
А не позор и горькая стыдуха
За сибаритство и неальтруизм.
Спасенье - Кто сказал? - от Иудеев,
Но не таких как ты прелюбодеев.

36.21.

Кто сын погибели? - Вопрос-то
С первого взгляда ясен лишь,
А со второго... Ум, шалишь!
С Иудою не всё так просто.
Да, сребролюбия короста,
Только в Иуде ли? Нашли ж
Ангнца от коз в том, кто всю лишь
Нищим рассовывал, для роста
В козла, который на себе
Понёс бы, старый. грех народа,
А вот Сократ иного рода,
Асклепий, повелел тебе
Жертву принесть: что-то ты, петел,
От перепугу засипетил!

Тринадцатый апостол кто, коль скоро
Иуды уже не было в живых,
Не Павел ли, который для укора
Петра восстал? Острей ран ножевых
Взоры его! Неужто для декора
Камни лежат разделов межевых?
А Иоанн, как еллинская Кора
Прекрасный - не из псов сторожевых?
Тринадцатый апостол у Каиафы,
Привратницею узнанный, прошёл,
А Кифа - нет. Так кто, возопияв и
Прокукарекав, серебро в кошёл
Сложил, но не повесился от горя -
Спрошу нимало не фантасмагоря?

Богоизбранный народ в жанр детективный
О Спасителе историю облёк,
А дедукция есть метод объективный,
Премолчи, коль ты как логик недалёк.
Факт предательства Иуды был фиктивный,
А вот тот, кто на груди Христа возлёг,
Совершил поступок этике противный.
Ад в очах у него то как уголёк
Тлел, то пламя как неистовствовал. Спросишь,
Почему ему Спаситель вверил мать
Досмотреть? Это ты правильно вопросишь -
Неспособен был он женщин обнимать,
Только знает кто, простил его Спаситель
Или нет, хоть Пётр о нём был вопроситель.

36.23.

Жадное до муки ожиданье
Нежности не женской, так мужской
Обрекает душу на страданье,
Исполняет смертной взор тоской...
Сохроняет самообладанье
Кто без жажды тягостной такой?
Тот, о ком свежо у нас преданье,
Верится с трудом лишь, что в покой
Бога входит Чёрт. Христа преданье
Ведь на нём, ведь он своей рукой
Сребренники сгрёб - есть оправданье
Разве пачеслабости людской -
Сребролюбству? Горькое рыданье!
Агнца два в юдоле сей мирской...

Где же поэзия в поступке
Искариотского Иуды?
А в конформизму неуступке!
Смердят расклёванные уды...
Я вижу по очес потупке:
По поведению неуды
Не получали вы. В оступке
Не взяты, честны как зануды!
А я вот как фашист жестоким
Подростком в детстве был, доколе
Впервые не влюбился в школе,
Котом со взором став востоким
Для той, портфель чей нёс до дома...
Как кот ласкается, ведомо!

36.20.

В поэтизации печали
Есть столько личного... Дуна,
Сиянья смутного полна,
К себе влекла меня вначале.
Все головой тогда качали:
"Душа лунатика больна".
Просто она была вольна,
Как коравелла на причале.
Плохо лунатики кончали
Во все былые времена.
Лишь одного меня она
Не погубила. Замолчали
Главой качавшие. Свеча ли
Потухла, пламенем славна?



Шарль Бодлер

ПЕЧАЛИ ЛУНЫ

Этой ночью Луна была более томной.
Одалиска на дымчатом ситце своём
Словно бы воздыхала: «Любуется кто мной?»,
Нежа пышную грудь, как с собою вдвоём.

Не паломницы нищей и пустокатомной
Одр небесной красавицы – ложе внаём
Не сдаётся! Не ей ли грозил тем перстом Ной?
И в печалях Луны мы свои узнаём.

Иногда в этот мир из заоблачной выси
Уроняет слезу она. Остановись и
Полюбуйся, поэт, враг спокойного сна,

На мерцанье ночное живого опала,
На красу, что в ладонь твою прямо упала,
И от Солнца скрой в сердце на все времена.

36.20.




36.2.

Я умею ногой холуям
Бить по яйцам в ответ и хуям,
Так что член аж чернеет взаправду.
Торс атлета у копщика ям.
На хозяев их зная управду,
Говорить ядовитую правду
Я могу, с рубаятом Хаям,
Умом здрав, знаю и мозговправду.
Вишь, как яма ровна по краям.
Отличается грунт по слоям.
Есть такой, примени хоть буравду,
Всё одно лишь ходы муравьям
Помогаешь рыть. Бог мне оправду
Дал за бешеных правдой отравду.

36.19.

Одиссея закончилось странство,
Зеленеет Итака уже,
Полон времени царь и пространства.
Пенелопа, ты где? Надо же,
Никого... Значит есть предызбранство
К возвращеньям... Будь настороже,
Царь, так знающий ратное бранство,
Как ладонь - рукоять о ноже.
Собрались в пиршественном все зале.
Пенелопа ж вдова и её
Выйти замуж опять обязали,
Пропалает добро же ничьё!
А она ткёт ковёрь, распуская,
Никого в свой покой не впуская.



Зелёной вечности Итака
Досталась мне в наследство, но
Нужна последняя атака,
Прежде чем сесть и пить вино.
Про жизнь Тиктака Тикитака
Снято сонетное кино.
Видишь, аэд-буквочитака,
Как нескончаемо оно?
На бой последний с женихами
Поэзии, Итаки царь,
Иду, колчан полон стихами,
На тетиве одной бряцарь.
Гряду, как ветер, стрелы сея.
Ага! Не ждали Одиссея!



Хорхе Луис Борхес

ИСКУССТВО ПОЭЗИИ

Глядеться в реку, что течёт, как время,
И вспоминать, что времена суть реки,
Знать, что мы убываем, словно реки
И наши лица изменяет время.

А бодрствованье – то же сновиденье,
Что мнит себя проснувшимся. Плоть смерти
Страшится, а она подобна смерти,
Которая зовётся «сновиденье».

Во дне, году ли видеть просто символ
Дней человека и его лет жизни.
Из оскорбленья нас годами жизни
Поэзию извлечь, молву и символ.

Увидеть в смерти сон, зарю заката,
Ржавеющее золото. Сложенье
Стихов бессмертно и стихосложенье –
Это заря рассвета и заката.

Порой во тьме лицо глядится наше
В себя из глубины своей зеркальной.
Искусство глубине этой зеркальной
Подобно, где лицо глядится наше.

Улисс, увидев после стольких странствий
Зелёную и влажную Итаку,
Расплакался. Поэзия Итаку
Напоминает после многих странствий,


А также бесконечное теченье
Воды непостоянной, и миг тот же
Не повторим по-Гераклиту: тот же
Он и другой, как вечности теченье.

36.19.

Сатане достанется оно,
Золотой словесности наследство,
Если он отчизны лихолетство
Предпочтёт чужбине, где вино,
Что, гляди, искрит как ознорно
В жилах тех, кто предпочёл бесследство -
Избери как птица перелетство!
Но волхв в Ур вернулся всё равно,
Лишь беда да горе где одно,
Лжеэдемно чьё стеклообледство.
Обзовут твой подвиг "стихоплетство"
На отчизне псы. Им не дано
Сочинять сонетное кино,
Им милей похабное куплетство.


Я доказал, что "Цветы Зла"
По-русский созданы сначала,
Но только Франция молчала,
Дивясь на Старого Козла.
У Гордиева злоузла
Смрад кала... Взором заскучала
Страна далёкого причала?
Нелёгкая же завезла!
Ещё я доказал, что есть
Реинкарнация, воскреснув,
И цел во мне, даже не треснув,
С миром сосуд. Я хочу есть!
Стране Гоморры и Содома
Милей стихи Сюлли Прюдома...