Меня опять прорвало на диетирование. Такое бывает раз в год и если заклинивает, то всё, на очень долго. Это связано со стремлением быть лучше, чем ты есть. Я конечно не Аполлон и мне до него не добраться, но не могу больше жаловаться себе и кому-то ещё, надо как-то исправлять накопившейся мусор в организме. Понимаете, мне стыдно раздеться , при человеке, будь то сексуальный партнер или друг, о пляже я вообще молчу. Во всем конечно виновата голова, но я правда не могу больше. Ничего ни есть для меня не проблема, я легко преодолеваю этот этап, но мне хочется как можно скорее скинуть этот арбуз вместо живота. Даже Женя постоянно говорил, что мне нужно плавать или ещё там что-то. Блин, это ужасно, если даже человек с которым ты встречаешься, считает тебя толстяком. Конечно, у меня лицо супермодели и мозг супердуры (с), как мне ещё справиться со всем этим...В общем не знаю, надеюсь это ни к чему плохому не приведет, а то даже боязно.

Сегодня в очередной раз сплетничал про свою маму и про мой старый отдых. моя мамочка, когда мне было тринадцать лет притащила в однокомнатную квартиру, что мы снимали в Одессе двадцатилетнего студента и вовсю развлекалась с ним на протяжении десяти дней, что мы там жили. Это всё конечно не гласно, но мне приходилось сидеть на балконе, пока они там закончат свои дела. Мама как вольный катер, постоянно к каким-то непонятным берегам прибивает её. А когда мы жили Киеве, её льдина опять сдрейфовала к берегу какого-то мужика. Он был безбожно рыжий. Я конечно ничего не имею против, но этот тип меня раздражал, потому что веснушки у него были даже на веке. Хотя может дело и вовсе не в них. Мамана и с ним развлекалась, только слава богу, на этот раз квартира была двухкомнатная. Я всё это к тому, что, блять, это нечестно. Почему каждый отдых превращался в маленькое подобие ада, я не умею сходиться с людьми, а уж тогда вообще боялся заговорить. Почему моя мама поступала со мной так подло и наплевательски, до сих пор не понимаю.

и не ходите на Робин Гуда, мы посидели на фильме минут 40, а потом ушли. Самое ужасное, что мы даже не можем вспомнить, что было в эти сорок минут.