О.. Час "X" (икс) прошел. И я рад, несказанно рад этому!

Сегодня Анжела просила приехать за ней в Институт. Что ж, я приехал, и мы поехали пообедать в кафе. Такая ситуация дурная, сидим друг напротив друга, и как будто мы не знакомы, молчим. Я уставился в чашку с кофе, мешаю там ложкой и думаю о статье, которую пишу. Солнце светит прямо в лицо. За окном красуются и блестят мокрые лужи. Но моя гроза еще впереди.

- Я не могу понять тебя! – прерывает затянувшуюся паузу Анжела
- Меня? – удивленно отвечаю я, - Я все тебе расскажу, спрашивай!
- Нет, - на повышенных тонах продолжает она, - наши отношения безнадежны! Ничего не меняется! Что делать! Ты меня совсем не любишь!
- А ты меня любишь? – парирую я.
- Речь не обо мне, а о тебе.
- Речь о нас, - я поправляю ее спокойным тоном.
- Ты невыносим! Как так можно. У нас нет никаких отношений! Мне это не нравится! Ты не хочешь ни за что брать ответственность. Я думала, мы сможем все наладить, пустить все в новое русло. Наши отношения в тупике. Настолько все давит вокруг, что я не могу так! Разве не видно! Нужно что-то менять! И срочно!
- Ответь мне на один вопрос, хорошо? – она мотнула головой в знак согласия, - Хотела бы ты свадьбы, со мной?
- Да, - не задумывая, ответила она.
- А я бы нет.
- Подлец! – не дала договорить мне Анжела. Глаза ее налились кровью, как у бешенного животного, и она продолжила ругаться.

(Конечно, это я приукрасил немного все; она ругалась не так, а подбирала много разных, матерных слов и выражений к моей персоне. Просто, я не умею по-другому писать, и мыслю я больше литературным языком, и говорить стараюсь я сам так. В моем лексиконе, конечно, проскакивают выражения «черт», «блин», «что за хрень..» , ну и другие паразитные словечки. Но я удивился, особенно сейчас, какой большой запас матерных слов у Анжелы – прям как у заправского боцмана. Не говорю, что это задело мою изнеженную душу. Нет, конечно. Я считаю до десяти, или 20, а потом уже начинаю парировать; чтоб не попасть под такое спонтанное желание опуститься до уровня собеседника, и спорить на его языке.)

Когда поток иссяк, или Анжела решила передохнуть, я вставил пару слов, достаточно веских слов, которые ввели ее в ступор:
- Я говорил с твоей мамой, сегодня.
- Что она тебе сказала?
- Она искала тебя, с утра.
- И.., – она не могла подобрать слов
- Я сказал, что ты провела ночь у меня и уехала на учебу. Мама твоя сказала, хорошо, но пусть Анжелика в следующий раз звонит и предупреждает. И что, я тоже должен ей звонить, если ее драгоценная дочурка забудет, ведь она закрывает глаза на наши отношения. Ведь все равно мы вскоре поженимся. Так что она не против.

Теперь моя «возлюбленная» побледнела, у нее тряслись руки, и она не смела поднять глаза.

- Я не хочу тебя видеть, - проблеяла тихонько она из своего угла, - мне от тебя ничего не нужно. (ну и опять ругань, которую я не воспринимаю)

Я не стал допивать свой кофе подошел к девушке, которая принимала заказ и оплатил счет, (меня так и подмывало поделить чет на ее и мой, но я этого не сделал, не на столько я плохой, чтоб поступить так с девушкой, которая хоть и сделала много нехорошего мне, но не настолько, чтоб пакостить по мелочам.)

Алек уже поздравил меня, с тем, что я вернулся в стан «холостых и свободных» мужчин. Сегодня вечером едем куда-то. Или на картинг, или опять стрит-рейсинг. Завтра будет пейнт-болл. Ура! Свобода! Да здравствуют нормальные мужские развлечения – стрельба и машины!