Я много слышал о том, что танцоры спят друг с другом, да...Спят. Иногда. Или часто. Не знаю. Про всех-не знаю. А вот про себя...Моей первой партнершей была Аллочка, и с ней я действительно почему-то спал. Ну как почему-то. Я-то теперь понимаю, что скорее всего потому, что мы никак не могли с ней станцеваться. Она умудрялась с размаху наступить мне на ногу своим длинным и острым каблуком, а я почти никогда не мог вовремя поймать ее, и 8 из 10 таких па, когда, знаете тацовщица кружась, проходит от одной руки своего партнера, до другой, заканчивались падением Аллочки, или даже нас обоих, потому что хотя и не мог ее поймать, это же не значит, что я не пытался. И вроде бы нельзя было кого-то из нас упрекнуть в неловкости или неопытности, нет. По одиночке мы оба неплохо танцуем. Но вот стоило поставить нас в пару, как мы моментально превращались в двух неимоверно неуклюжих мишек косолапых, у которых к тому же обе ноги-левые. Вобщем танцевалось нам плохо, хотя секс был отличный. Но я не могу вспомнить ни того, как он начался, ни того, когда он кончился. Не помню. И скорее всего мы не испытывали друг к другу какого-то повышенного желания, и скорее всего все случайно началось и так же случайно закончилось. Казалось, что в постели мы пытаемся сломать тот барьер, который не давал нам почувствовать друг друга в танце. Но барьер никуда не делся. Через какое-то время мы оставили безуспешные попытки быть танцевальной парой и с тех пор жизнь каждого из нас стала значительно лучше. Алла иногда звонит мне, и я всегда рад ее слышать, действительно рад, потому что нас, черт, подери, многое связывает. Попытки станцеваться, совместные неудачи, которые объединяют не хуже общих успехов, и главное то, что мы оба старались, и если что-то не получилось, то это не наша с ней вина. Просто мы не были созданы для общего танца.
Второй партнершей стала Наташа. Признаюсь честно, я всегда был...да, я всегда был бабником. И Наталья была единственной, пожалуй, женщиной, на которую я не мог смотреть как на женщину. И не потому, что она была непривлекательной. Она была (и есть, я убежден), прекрасна. Но взглянуть на нее как на женщину, мне попросту никогда не приходило мне в голову.Нам было это не нужно. Просто мы слишком вкладывались в танец. Наверное мы могли бы танцевать даже с завязанными глазами и в темноте, настолько я чувствовал ее, а она-меня. Мы не репетировали синхронность, это было не нужно. Мы существовали в полном симбиозе все то время, пока играла музыка, и она была подключена ко мне всеми органами чувств, как я был подключен к ней.
Я вспомнил это потому, что часто думаю о том, что секс еще совсем не изучен, точнее изучена только одна из его форм-телесная.
Взаимопонимание и симбиоз между фотографом и моделью, между метателем ножей в цирке и мишенью, или между партнерами, исполняющими парный танец. Все это секс, который отличается от традиционного только, пожалуй тем, что происходит где-то на другом уровне, хотя и вызывает сходные, искрящие ощущения. Как у нас с Наташей. Мы были любовниками, хотя и ни разу находились в одной постели, никогда не дотрагивались друг до друга иначе, чем это позволяется общепринятой этикой и моралью. У нас было другое.