В колонках играет - Pandora - WhyНастроение сейчас - одинокоеОн влюбился в неё, как только увидел. В ней было столько огня, столько красоты и жизни, что не влюбиться было просто невозможно. Он удивлялся тем, о ком она рассказывала подругам, – о, те, кто были с нею так недолго, и оставляли её, обижая, а иногда и унижая. О, если бы только она была с ним, то никогда, слышите, никогда не узнала бы грусти и нелюбви. Какая же у него была сила воли! Он сходил с ума и боялся не выдержать соседства этих прекрасных бездонных глаз, что иногда так мечтательно смотрели вдаль, мечтая не о нем. И с муками сумасшедшей ревности замечал иногда её зацелованные другим губы. Она целовала его в щёку этими губами, и от ревности и безумного желания быть с нею кружилась голова. Он молчал об этом. Она не замечала или делала вид, что не замечала. Он ловил каждый её взгляд, каждую улыбку и каждое слово, он до мелочей знал все её жесты, и все оттенки её мягкого голоса, знал, каким движением она убирает волосы от лица и как говорит одни и те же слова, но в разном настроении. Он научился быть рядом с нею, и не быть ей ненужным. Он научился унимать дрожь, когда она разговаривала с ним, и ярость – когда с другими. Он знал, что рано или поздно она будет с ним.
Она стала его. Всё произошло как в сладком бреду. Завораживающий чёрный омут её глаз притянул к себе, её горячие умелые губы целовали его, и руки не убирали его рук. В ту ночь он боялся сойти с ума. Слишком долго он просил судьбу об этой любви. Это она, такая недоступная и нереальная, не отвергает его ласк, её нежные руки скользят по его плечам, а эти прекрасные, выстраданные губы шепчут его имя. Неужели её сердце бьётся так близко, и стук сердец сливается в один? Душистый запах её волос, страсть её объятий, и такой сладкий стон – как много он ещё не знал о ней.
В ту ночь он заснул счастливым. Проснуться счастливым ему не удалось. Он смотрел на её прекрасное лицо, с таким расслабленным выражением, какое бывает разве что у спящих ангелов, на разметавшиеся по подушке волосы, на тонкую руку под щекой, и ничего не чувствовал. Ни радости, ни беспокойства, ни, тем более, любви. В одночасье проснувшись опустошенным, он смотрел на неё, ставшую такой близкой и такой ненужной. Уже не боясь ярких чёрных глаз, он почувствовал свободу, с которой пока не знал, что делать, и не знал, что же с ним произошло. И вдруг с ужасающе-отчётливой ясностью понял слова философа: «Как только девушка отдалась, она потеряла всю свою силу».
