Как это все началось? С убийства? Или от большой любви? Или просто – от темноты души, навлекшей беды на ее самых близких?
Я иногда думаю, может быть за ее внешней красотой мы никогда не могли рассмотреть кой-нить даунизм? Или еще какую дрянь, мешающую мыслить связно, логично и не только совершать, но и отвечать за свои поступки? И жить, получая от жизни удовольствие без допингов. За всю жизнь я ее видела –то раз 100, лишь в детстве мы могли дружить на летних каникулах, когда наши семьи съезжались к морю, у которого родились и росли.

В общем, ее красота просто ослепляла всех и каждого. В нашем роду не было красивее, чем она. Только что ее мать, о красе которой слава летела по всему нашему городку. Я была взрослой, когда, встречаясь с родителями сверстников, слышала слова: «Ах, ваша Надя, просто Чудо»… с ними нельзя было не согласиться.
Так вот, ее дочь ее затмила. Помню, когда она приехала поступать в ВУЗ и мы могли порадовать себя краткостью встреч, бродя по летнему побережью, от желающих с ней познакомиться просто отбоя не было. Да и не удивительно: матовая нежная кожа, мерцающие полночные глаза в пол-лица, точеный аккуратный носик и чувственный рот… красивые плечи, изящная фигурка. И волосы, копна цвета воронового крыла до поясницы. Она была, как ожившая принцесса из еще только входивших на российский рынок японских мультфильмов.
И она была очень доброй, отзывчивой и умной. И доброй она была до такой степени, что могла подарить буквально все, ей не было жаль материального… Обучение ей давалось легко. И она никогда не тревожила родителей скверными поступками.
Не могу сказать, что та, которую мы все знали, исчезла в одночасье. Мы потеряли связь на 2 года. Я слышала, что родственники восхищаются ее избранником, который разъезжал на «Форде», диковинном в этих краях, дарил ей охапками орхидеи, не забывая баловать ими не только ее мать, но и тетушек, и с предложением стать его девушкой, подарил ей обручальное кольцо с гроздью вкрапленных бриллиантов.
Была зима, когда я вернулась в этот город, минуя очередную полосу падений и взлетов. И приехала в ее дом в гости.
Элитная квартира… шмотки от кутюр… породистый модный пес… изможденная худоба была ей даже к лицу, она смотрелась девочкой, сошедшей с глянца модного журнала.
Изнанка оказалась нелицеприятной: ее избранник был барыгой, торгующим героином.
Она подсела на него незаметно. Это был 1995 год, о таком наркотике здесь мало слышали. Гашиш, опиум, эфедрин – этим баловался весь край, не говоря уже о конопле или химке. Героин был забавой для состоятельных. О цене модной забавы стало ясно через пару лет, когда сотни садились на иглу, становились банкротами и дохли, как мухи, как дворовые псы, в канавах.
У меня был молчаливый ступор. В тот момент моей жизни я твердо определила свои жизненные ценности, сказала всем допингам твердое нет и была готова к началу трудовой карьеры. Так вот, мне пары дней хватило, чтобы понять, что происходит за фасадом благополучия нашей красавицы… но не одну неделю, чтобы принять решение, что же мне делать с этим знанием. Моральный аспект мог иметь значение в случае ее беспутства, например, приди мне в голову постучать ее родителям. А здесь стоял вопрос о ее жизни. И ответ, что я в любом случае окажусь для ее родителей синонимом раковой опухоли, рассказав правду.
Я решалась несколько месяцев. За те дни ее отчислили из института, она посадила на героин своих подруг и они за 50$ за чопик с героином дарили удовольствие студентам университетского общежития, пока их не накрыло ФБР. И ее не стали разыскивать, чтобы предъявить обвинение в сбыте и еще какой-то дряни.
В общем, я набралась мужества поговорить с ее родителями. Все оказалось так, как я и предполагала: меня обвинили в клевете. Чем дали своей дочери фору в 2 года, чтобы сесть на иглу, расстаться с барыгой, попадать в бесконечные переделки, распродавать имущество, чтобы купить дозу.
Чудовищно, когда любовь – слепа. Жутко, когда мы боимся смотреть в глаза правде.
Я знаю, через какие круги ада прошла ее мать, когда ей пришлось уволиться с работы и уехать от любимого мужа, чтобы денно и нощно спасать погибающую дочь. Сколько на это ушло времени? 3 года? 4 года? Когда начали опускать руки и слова сами срывались с губ, что может и лучше, если она умрет от передозы.
Но чудо, вскормленное тысячей с хвостиком напряженных, изматывающих дней и ночей, случилось, нарко зависимость была преодолена. Приобретенный алкоголизм не был так страшен, как наркотический голод. Мы встречались очень редко и вскользь, я никогда не испытывала особой радости от этих встреч, да и мои родственники тоже. Слишком много им не хотелось озвучивать, слишком много было ясно и без слов. А комментировать чужое горе – низко.
Я никогда не спрашивала, отчего у нее год спустя отказали почки и ее жизнь норовила не оборваться, нет, но продолжаться у аппарата, выводящего из организма лишнюю воду.
Я и теперь не буду спрашивать, идя сидеть у ее постели, чтобы ее мать смогла поспать, каким образом она переломала себе обе ноги и позвоночник в нескольких местах.
Спрашивать я не буду, но вопрос меня мучает, за что им это?