Я помню…
Я помню, как мы пили сентябрьское вино в сочном мае. Я помню, как мы поили по очереди хмельным нектаром губы друг друга. Я помню, как под их вязким напором плавилось мое тело. Как будто от солнечного удара плыло сознание под тонким фарфором неба, над нежностью доверчивой зелени… и падали бусинами, звонко, на мрамор пола, кристаллы слов о любви… твой протест против легкости падения слов, признаний, ветерок, пронесшийся по жаждущим душам, ветерок светлой грусти от легкости поражения, от величия победы… Сколько длилось это? Век или дни?
Мы смотрим друг на друга в контрастности января, глаза жадно шарят в поисках изменений, причин и следствий. «Судьба» -, роняют твои губы, ведь место встречи то же, то же, что и несколько лет назад…
«Судьба» - , вторю я, но мы лжем, мы просто ошеломлены неожиданностью встречи, мы лжем, потому что понимаем, май – не скоро… а мы далеки от друг друга, как ссохшиеся листья, развеянные по миру, по фантастической случайности занесенные в место рождения. Ты мне рассказываешь о доске для сноуборда, что привез из Японии, а я о машине, что хочу купить… и все так нелепо, так искусственно, будто бы мы актеры, прячущие истинные чувства под слоем грима, а холодный свет софитов выдает малейшую погрешность в движении лицевых мускулов, в жестах, оттенках взглядов… Потому, что листья засохли, наши листья в том, прошлом, майском небе, и мы всего лишь статисты в этом надуманном сценарии под емким названием «Жизнь».
Мой голос дрожит, когда я спрашиваю, женат ли ты. Он дрожит еще больше, когда я слышу отрицательный ответ и говорю, что я вышла замуж…
Я тогда сделала выбор, по привычке, не оглядываясь, без альтернативно. Воткнув в твои руки визитную карточку, отказавшись записать твои координаты, я шла домой шатаясь, как пьяная, понимая, что больше никогда не увижу тебя. Сожалея лишь об одном, о том, что память будто распахнула запертую форточку моего сознания в тот мир, где я могла когда-то быть так первобытно счастлива, беспощадно задувая в нее доверчивую нежность тонкокожих листьев…