Читая Эпштейна, его эссе «Автопортрет мысли», я понимаю, что в который раз изобретаю велосипед. Казалось бы никто про свои мысли, поток подсознания не пишет. А только четко сформулированные тексты, ибо надо донести до читателя конкретные вещи и так, чтобы сложилось такое впечатление, которое должно быть, в основном, в подсознании, то есть в естественном виде. Вся литература построена на этом, чтоб выразить какую-нибудь мысль или идею, надо создавать сюжеты, романы, даже эпопеи, где действия и другие возможности для развития фабулы приводят к ожидаемым, желаемым мыслям. Порой из-за моего малого словарного запаса слов, я вынужден долго вспоминать как можно точные к моим мыслям слова, в то время мысли уже далеко забежали вперед. Эпштейн прав, когда говорил о том, что молодой писатель много тратит время на создании какой-нибудь статьи, рыща в библиотеках нужные факты, и все это обобщить, соединить мысли в изложении статьи. Ища конкретности в вещах, можно запутаться, если не держать в голове центрально-направленную мысль, идею-фикс. Сколько раз я натыкался на эти грабли, когда углублялся в деталях и забывал того, что мне было нужно. Особенно это касается моего размышления. Не имея под рукой ни ноутбука или в худшем случае печатной машинки, о ручке не говорю, ибо начинаю увлекаться почерком, а не сутью изложения своих мыслей. Да так устроена современность, писать ручкой только тогда, когда долго или нет электричества. Печатное слово конкретно доносит до читателя свою мысль. Когда нам задают вопросы, которые имеют под собой глубокий смысл, мы воздерживаемся от прямого ответа, просим время для раздумий. Первая внезапная мысль, по-моему, это естественная реакция обработки информации головного мозга на вопрос без логической связи. Мы просим у вопрошающего немного времени, чтоб наш сырой ответ прошел процесс логического мышления.