В колонках играет - ЧАЙФ - Сальто Назад
Настроение сейчас - хорошее

Я все о любви прозой, а тут вдруг стихи поперли. Задумался. Что происходит с человеком? Что заставляет его рифмовать слова? Извергать из себя слова и эпитеты, которые он, этот человек, в нормальных чувствах и знать не знает, что знает. Задумываться перестал, - мысль пошла.

Сразу понял, что стихи, - это от избытка чувств. От радости, что свершилось. От необычайного удовлетворения морального и физического. От нестерпимого желания души расскрыться и рифмировать и рифмировать. Само собой припомнился первое хлыновение чувств в рифме.

1995 год. Варшава. Осень. Золотая. «Пшепрошем бардзо, дженькую, проше пана, чтирдешти един, еш ле пан злото, пан хце продать?» Люди вроде как мы, но с каким то достоинством, улыбаются почему то. А на лицах женщин, — ну прямо радуга теневая. Так в фурроре и расхаживаю, посматриваю на витринки. Изучаю ассортимент. И вдруг подумалось о нем. В начале, — как легкий укол. Через некоторое время укорять стало. Я сразу стараюся мысли переключить на другую тему. Так совестливо стало. В Варшаве, среди прекрасной архитектуры, красивых и улыбчивых людей, а я в мыслях о нем. О нем дома надо было думать. Так я себя отвлекаю, но внутренним сознанием замечаю, что идти стал более энергично и огонек в глазах загорается. Через пять минут, — Боже мой! Мысли только о нем. Все мысли без остатка. Как я хочу, тебя, милый! Дорогой! Хоть на минутку покажись! Я жажду тебя всем телом. Раньше всегда требовал от тебя определенного вида. Места встречи выбирал изысканные. Сейчас хочу тебя в любом виде, в любом месте, но поближе ко мне. Готов даже сейчас, на этом месте. Желание становиться нестерпимым. Сознание мутнеет. Не хватает кислорода. Дышу широко открытым ртом. Что то нестерпимо стучит в виски. Только глаза широко расскрытые, полны мольбы и снисхождения. Боже, помоги мне!

Стоять! Что это? Похож! Это может быть только он! Подбежал! Нет сомнения! Он, мой милый, долгожданный, с незабываемым профилем любимого, который узнаешь всегда и везде. Силы покидают от одного предчувствия возможности войти в него.Войти без стыда и сомнений. А он стоит с достоинством, не шелохнясь, излучая призыв и согласие. Приближаясь стал готовиться. Руки дрожат, не слушаются. Мысли путаются. Вижу только его.

Растегнул на подходе. Ввошел!!!

Ногами стал плотно и широко. На какую-то секунду внутренне зжался. Но в следующий же миг чувство огромного освобождения, неограниченной нежности и томления нахлынуло на меня. Истома потрясала всего. Легкое, томное покалывание пронзило каждую клеточку моего изстрадавшегося тела. Глаза закрылись в блаженстве, губы приоткрылись, воздух со свистом вошел в грудь, и под аккомпанимент нескончаемой, благословенной, мощной струи произошло хлыновение моих первых чувств в рифме:
…Какое чудное мгновенье,
…Передо мной явился ты…

Тут я закончил. Потряс. Омовение произвел. И успокоенный и счастливый удалился в Варшаву…