– Вы ненормальная! – заявил Валентине Силич знаменитый писатель-фантаст Борис Стругацкий. – Нормальные люди начинают писать рассказы, а потом дорастают до романов, а вы издали роман, а после него перешли к рассказам.

Стругацкий даже написал рецензию к «Умри… чтобы жить» – первому фантастическому роману Силич, который вышел в 2010 году. Скоро выходит второй её роман – «Найран». Оба романа и несколько десятков рассказов Валентины можно найти на сайте proza.ru. Но известность она приобрела совсем не за литературное творчество. В Липецкой области вообще мало кто знает, что известная грязинская зоозащитница Валентина Силич увлекается литературой.

Селфи для Гулевского

Домашний центр реабилитации животных «Лохматая душа» был создан Валентиной Силич в Грязях 14 лет назад. Через него прошли тысячи собак: кому-то благодаря встрече с Валентиной посчастливилось просто выжить, кто-то обрёл новую семью за рубежом. Сегодня в вольерах на территории частного землевладения семьи Силич нашли приют 306 собак и несколько десятков кошек.

 – В этом году удалось пристроить в хорошие руки много собачек, – рассказала зоозащитница. – В начале года питомцев у меня было около четырёхсот. Но только в прошлом месяце мы пристроили 68 собак. Отозвалась московская команда – забрали сразу много щенков. Раздавали их на Киевском вокзале. Люди приезжали целыми семьями, чтобы выбрать щенка. Как собачки ко мне попадают? Бывает по-разному.  Некоторых животных подбираю сама – больных, искалеченных, чудом спасшихся от живодёров или пострадавших под колёсами автомобиля. Некоторых просят забрать через соцсети, а некоторых привозят люди. Но не всегда собак отдают по-хорошему. Некоторых подбрасывают через забор. В последнее время в коробках, туго перемотанных скочем: кто-то пустил глупый слух, будто этот скоч на коробке – моё условие. Все собаки, которые попадают ко мне, привиты и стерилизованы. Так что у меня они не размножаются и заразу не разносят. На лечение и операции я трачу до 100 тысяч рублей в месяц.

Четыре года назад реабилитационный центр «Лохматая душа» проверяли по сигналу какой-то дамы из Старого Оскола. Та заявила, что во дворе у Силич лежат горы собачьих трупов. После того проверяли ещё трижды – никаких трупов не нашли.  Ухоженные животные сидели в чистых вольерах и ели кашу с мясом. Тогда чиновники успокоились.

– Гулевский сюда приезжал фотографироваться. Походил, пообещал помогать приюту, выделить землю за городом и перенести приют туда, а в итоге ни рубля не дал, ни килограмма корма не привёз, – рассказывает Валентина. – Землю действительно предложили на окраине Тракторного  в Липецке. Но, как оказалось позднее, эту землю нужно было выиграть в тендере, а потом ещё и заплатить за неё. Я послала их подальше со всеми условиями и вернулась назад. Откуда у меня лишние деньги им что-то платить? И вообще: бродячие собаки – это моя проблема или проблема города? Встречалась по этому поводу с новым мэром Липецка, но пока дальше разговоров дело не пошло.

Подноготная липецкой зоозащиты

Вопрос, который волнует многих: почему грязинская зоозащитница что-то требует от глав липецкого муниципалитета? Чем её не устраивают Грязи? Валентина Силич объясняет, что из четырёхсот собак, что проживали у неё до недавнего времени, около 350 были подобраны в Липецке.

– В Липецке есть четыре зоозащитные группы. Но! Чисто для пробы позвоните в любую и скажите, что у вас есть щенок, – предлагает Силич. – Знаете, что вам ответят? «Отвезите их в Грязи, Валентина Анатольевна возьмёт. А у нас места нет». Или возможности нет. Или ещё чего-нибудь нет. Вообще всё, что делает липецкая зоозащита, вызывает массу вопросов. Взять хотя бы так называемый собачий приют на Сырском. Это был не приют, это, ребята, концлагерь. Там был такой ад! Собаки там сидели годами, замурованные в ангарах. А что делала в этот момент липецкая зоозащита? Они находили больную собаку, собирали деньги и оперировали. А как только собака выздоравливала и деньги прекращали на неё поступать, зоозащитники тихонько сплавляли животное на Сырский, и оно там умирало. Условия содержания на Сырском были ужасные: в металлический вагончик поселили 60 кошек и несколько щенков. И этот вагончик сгорел. Все животные сгорели заживо. И многие знают, что основатель этого приюта живодёр, но все молчат. Как-то я приехала к нему, говорю: «Отдай мне эту маму со щенками». – «Не-не, это чужая собака, её заберут!» Он всем говорит, что эти собаки чьи-то. Приезжаю через неделю – из всего помёта остался лишь один щенок. «Где остальные?» – «Сдохли».

Вы знаете, что он настоящий садист? Я – живой свидетель тому, что он посадил в одну клетку течную суку, которая тряслась от страха в углу, и пять кобелей, которые за неё рвали друг друга насмерть. Я закричала там от ужаса, а он смотрел и улыбался. Тогда я два раза лопатой его навернула. Потом взяла за шиворот и заставила отдать собак. Забрала 17 самых безнадёжных – столько было места в машине. Забрала бы всех, но, когда приехала на Сырский второй раз, ворота были наглухо закрыты. Говорят, что сейчас там навели порядок, но собачек осталось совсем немного.

На опыты в Германию

– Ходят слухи, что я продаю собак в Германию. Будто бы их там режут на органы. Да кому нужны донорские собачьи органы? Наша цивилизация ещё до такого уровня не дошла, чтобы собакам печень пересаживать. А всё началось с того, что один идиот вскрыл мою почту и нашёл письмо, где говорилось о переводе 1300 евро за два рейса. Он тогда вывесил это в Интернете – мол, вот вам доказательство того, что она торгует животными. Хорошо. Давайте посчитаем, сколько стоит дорога, сколько стоят чипы, сколько стоят документы, сколько стоит вакцина, сколько стоит стерилизация собаки и сколько стоит багаж, когда они улетают самолётом?

Получается, что 750 евро на один рейс – это очень небольшие деньги. И когда собаки попадают в Германию, Валентина Силич поддерживает связь с немецкими семьями, которые забрали собак. В Германии даже появилось сообщество, которое называет себя «Немецкой лохматой душой». Новые хозяева животных собираются в парке, отдыхают, общаются, а собаки, которые приехали из грязинского приюта, носятся с ними рядом. Немцы присылают Валентине видео и фото своих питомцев. Так что все разговоры о собачьих органах она считает бредом.

– Причина всех этих выпадов – зависть. Когда вся липецкая зоозащита не может собрать деньги на стерилизацию одной кошки, я нахожу деньги на содержание трёх-четырёх сотен собак. Нужно пахать, чтобы обеспечивать такое количество животных. Фото и видео нужно в Интернет выкладывать о том, в каком состоянии к вам попала собака, как вы её лечите, как ухаживаете, как вы её в семью пристроили. Отчитайтесь о своей работе, о её результате. Но меня обзывают мошенницей и продолжают выкладывать чеки на тридцать рублей, что купили кефирчик. Никто не хочет понимать, что такое накормить четыреста собак. Я корма покупаю на 100-130 тысяч. И когда эти чеки выкладываю в Интернет, у них челюсть отвисает: «А вы представляете, сколько она в карман кладёт?» И никто не спрашивает, сколько стоит машина, которую нужно ремонтировать, сколько стоит бензин, сколько стоит свет, вода, никто не спрашивает, сколько стоит газ, на котором я варю кашу для четырёх сотен собак. Но этого никто не видит, все считают деньги.

Спасите людей от собак

– Приехали ко мне двое из администрации: «На вас люди жалуются, мы ваш приют вывезем». Я их спрашиваю: «А куда вы его вывезете? У вас есть условия? Люди и на завод жалуются, что он стоит и гремит, но его же не сносят», – возмущена Силич.

Позиция Валентины понятна, но кто услышит людей, которым «посчастливилось» быть соседями собачьего приюта, где на двадцати сотках обитают четыреста псов? Соседи вынуждены мириться с постоянным смрадом и собачьим лаем. Ну как мириться – пишут коллективные жалобы в инстанции. Инстанции делают вид, что ничего необычного не происходит. Для закрытия приюта нет правовых оснований – вот ответ грязинской администрации.

Соседи настаивают, что есть закон о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, в котором сказано, что высокий уровень шума является преступлением. Есть санитарные нормы по уровню шума. Есть статья о нарушении тишины и покоя граждан в Кодексе об административных правонарушениях Липецкой области. Существуют СНиП, которые не разрешают размещать приюты для животных ближе двухсот метров от жилой застройки. Существуют правила использования земельного участка и правила содержания собак. Было бы желание местной власти – приют бы давно убрали. Но куда девать 306 собачек? Строить муниципальный приют нет ни денег, ни желания. Поэтому в зависимости от ситуации чиновники то заявляют, что всё хорошо, что приют уже есть, то грозят приюту пальчиком за нарушения. Принимать кардинальные решения никто не хочет. Тем более что зоозащитники демонстрируют мускулы.

– Когда появились разговоры о закрытии «Лохматой души», мне написала почти вся московская зоозащита, – рассказывает Силич, – они готовы приехать в Липецкую область и устроить пикеты. Кроме того, я сотрудничаю с двумя фондами в Германии – они тоже приедут, так что скандал будет международный. Да и в России меня поддержат многие от Калининграда до Дальнего Востока. Одна женщина из Хабаровска поторопилась – уже написала петицию на change.org, мол, приют хотят уничтожить. Сгустила краски. Я думаю, до уничтожения, конечно же, не дойдёт. К чиновникам обратилась адвокат из Госдумы, и они мгновенно успокоились. Но если что – я своих собак в обиду не дам. 

Благотворительность – это работа

– Глава грязинской администрации как-то заявил одной газете, что он не верит, что я занимаюсь благотворительностью, а не коммерцией. Сборы от пожертвований упали наполовину. И это сказал человек, стоящий у власти. Который здесь ни разу не был, который нам ни рубля не дал. Зато на заседаниях заявляет, что нам приют не нужен, что он у нас уже есть.

Почему-то в России принято считать, что вся благотворительность должна делаться на энтузиазме волонтёров.  Что люди, занимающиеся распределением пожертвований, должны работать бесплатно. Это происходит оттого, что благотворительность у нас принято рассматривать с точки зрения морали, не принимая во внимание того, что за четырьмя сотнями собак нужно убирать, этих собак нужно кормить, лечить. Со щенками нужно просто сидеть, играть, разговаривать, чтобы животное социализировалось. Играть со щенком – работа или нет? Почему-то принято считать, что ухаживать за собаками должны волонтёры. Почему же за животными в зоопарках целый штат сотрудников ухаживает за деньги, а с безнадзорными собаками кто-то захочет возиться даром?

Те, кто пробовал ухаживать за животными, понимают, что три-четыре сотни собак требуют ухода едва ли не круглосуточно. Одна неравнодушная дама из Испании поинтересовалась у Силич, сколько стоит нанять рабочего. И с тех пор ежемесячно переводит по 15 тысяч рублей. На эти деньги Валентина наняла помощника. Второго рабочего оплачивает благотворитель из Москвы.

За рубежом в благотворительных фондах не получают денег только попечители – все остальные сотрудники получают зарплату. И это нормально. Согласно российскому законодательству, НКО и благотворительные фонды обязаны не менее 80 % собранных средств направить по назначению, то есть на благотворительную деятельность. Оставшиеся 20 % имеют право расходовать по своему усмотрению, в том числе и на зарплаты сотрудников. Вот только перекос отечественной общественной морали мешает говорить об этом прямо. Общество считает, что творить добро можно только безвозмездно. Наверное, поэтому волонтёры-бессребреники в домашнем реабилитационном центре не задерживаются, так что Валентине Силич сейчас совсем не до новых литературных романов.

http://www.lipetskmedia.ru/news/view/76167-Taiini__Lohmatoii.html

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.


14.


15.


16.


17.


18.


19.


20.

10 апреля 1937 года родилась Белла Ахмадулина. Как человек становится поэтом? Как вырастает поэт из обычного ребёнка, хмурой и замкнутой девочки? Что видит, что чувствует ребенок, которому предначертано стать поэтом? На «Избранном» — фрагменты из воспоминаний поэтессы о её детстве. 

Осталась где-то жалкая, убогая фотография: две унылые женщины — это мать моя, моя тетка, — а вот в руках у них то, что они только что обрели, то, что появилось на свет в апреле 1937 года. Есть ли фотография сейчас, я не знаю, но я ее хорошо помню. И это жалкое существо, и эти две несчастные женщины, а впрочем, тогда добрые, думающие, что они обрели что-то хорошее, — все ошибаются, все трое. Они не обретут в себе то, что умеют обретать счастливые родители, нет, это уже видно по крошечному и какому-то несчастному лицу. Знает ли это мало сформированное несчастное личико, что же предстоит, что же дальше будет? Всего лишь апрель тридцать седьмого года, но вот этому крошечному существу, этому свертку, который они держат, прижимают к себе, как будто что-то известно, что творится вокруг. И довольно долгое время в раннем, самом раннем начале детства меня осеняло какое-то чувство, что я знаю, несмотря на полное отсутствие возраста, что я знаю что-то, что и не надо знать и невозможно знать, и, в общем, что выжить — невозможно.

***

Моя первая яркая, отчетливая фраза и яркий, отчетливый цвет — сначала расцвели тюльпаны, и вдруг это угрюмое дитя, неприветливое, несимпатичное нисколько, вдруг увидело цветущие тюльпаны и сказало: «Я такого никогда не видала». То есть совершенно отчетливо такую четкую фразу. Все удивились, что мрачный и какой-то, может быть, и немудрый ребенок вдруг высказался. Меня это так поразило, что в утешение мне, в каком-то троллейбусе мы едем, мне купили, кто-то продавал, какая-то тетушка, бабушка продавала, несколько красных маков. То есть только я успела плениться ими и страшно поразиться, и быть так раненной этой алой их красотой, этим невероятным цветом этих растений, как ветер их сдул. Так начинались все неудачи, как эти маки пропавшие. Вот яркий и чудесный алый цвет сначала этих тюльпанов на какой-то гряде, и потом эти несколько маков, которые тут же судьба отняла, они улетели, в общем, какую-то трагедию снова я ощутила.

***

Я, когда подросла и увеличилась, уже ходила на Красную площадь и в Александровский сад, но жила я на Старой площади, окно в окно с каким-то унылым, унылым и сонным гоголевским человеком. Но вот хорошо помню его такие нарукавники, и поскольку мне не с кем было играть, никаких маков у меня больше не было, я пробовала играть с этим чиновником. А пока я росла, для моего утешения бабушка, которая обо мне очень страдала, покупала цыплят крошечных, и я ему показывала, что вот, у меня есть цыплята, он так с недоумением это озирал, наверное, ему было не до цыплят. Я любила этих цыплят, как и других живых существ, хоть и кончается эта любовь неизбежно страданиями. Вот этих цыплят, поскольку я очень жалела, я думала, что им холодно, я положила под одеяло, ну и конечно, они моей заботы не перенесли. Тяжелейшие какие-то события, которые малое дитя переживает в страданиях, это трудно понять, но животных бабушка мне разрешала всяких.

***

В детстве ребенок претерпевает столько всего, а еще начало войны, боже мой. Как меня еще спасли из этого сада в Краскове. Немцы подошли вплотную к Москве. Отец уже ушел на войну, а люди думали, что все скоро кончится, что это ерунда какая-то. Мне было четыре года, у меня был мишка. Эти воспитательницы в Краскове обирали всех. Родители пришлют какие-то гостинцы, они отбирали. У них были свои дети. Один раз хотели отобрать моего медведя, но тут я так вцепилась, что они испугались. Так можно было пропасть, потому что над Москвой полыхало зарево, горела Москва. Они своих детей хватали, утешали, а вся остальная мелюзга плакала, толпилась, но, к счастью, мать меня успела забрать. Ну и начались дальнейшие скитания. Все это пригождается человеку.

***

Учительница, так и помню, Анна Петровна Казаченко, приходила и у родителей просила какие-то продукты, чтобы ее поддержать. Но ничего у меня все равно не получалось, и вся жизнь складывалась только из хождения вдоль Китайской стены, вдоль набережной, и — никогда не ходить в школу. И так я почти не ходила. Но как-то меня собирали все время, и я даже помню, что однажды все-таки я пришла, и такая суровая, пухлая директриса сказала:
— Хотите, я вам покажу самого-самого тяжелого, самого неодаренного ребенка в школе?
Какая-то комиссия, которая осматривала школу, она:
— Да, конечно, конечно.
То есть явно что-то чудесное можно было увидеть, и она меня подвела к ним и сказала:
— Ну, напиши какое-то слово.
А директриса жила при школе, и у нее была собака, что, конечно, было утешением моей жизни, любовью. Не пускали к ней, не пускали, но тем не менее.
Я попробовала написать. Она сказала:
— Ну, вы видите? Вы видите таких детей? Она думает не о матери, не о бабушке, которая о ней страдает из-за того, что она совершенно не учится, она вот думает о собаке. И я заметила, что она всегда думает о собаке. А что она пишет, какие буквы? Вы видите, что она ставит ударения только на согласных звуках?
— Да! — ужаснулись представители. — Да, но почему так?
— Не знаю, бывают дети, знаете ли, которые не поддаются никакому учению, никакому воспитанию.
Вот так сказали, то есть меня выставили как небывалое дитя, как небывалого несмышленыша, упрямого, мрачного, который еще и думает только о собаках.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 Композитор Исаак Иосифович Шварц (1923-2009) был автором музыки к 120 популярным советским фильмам, среди которых «Белое солнце пустыни», «Звезда пленительного счастья», «Соломенная шляпка, а еще к 35 театральным постановкам и автором множества известных романсов. На протяжении многих лет его связывала с поэтом Булатом Окуджавой не только совместная работа, но и огромная творческая и человеческая дружба. «Избранное» публикует воспоминания Исаака Шварца об этом уникальном творческом союзе. 
 

…музыкант, соорудивший из души моей костер.

А душа, уж это точно, ежели обожжена,

справедливей, милосерднее и праведней она.

Б. Окуджава. «Музыкант»

Об Окуджаве я мог бы говорить много, потому что нас связывала большая, долгая дружба, а мог бы сказать в двух словах: это был настоящий, великий поэт и замечательный человек. Булат был мне как брат и часто звонил мне не только из Москвы, но и из Парижа, когда туда уезжал, звонил, чтобы передать привет от наших общих знакомых, просто сказать несколько слов… Я часто вспоминаю его строки: «Чем дольше живем мы, тем годы короче, / Тем слаще друзей голоса».

Сначала я познакомился с его песнями. Мне трудно вспомнить, но, кажется, это был 1959 год. По соседству со мной в Ленинграде, на улице Савушкина жил мой друг, режиссер Владимир Яковлевич Венгеров. Он поставил фильмы «Кортик», «Два капитана». Я тогда начал с ним сотрудничать, написал музыку к фильму «Балтийское небо». У него в доме собирался своего рода литературный салон. Там бывали теперь известные, а тогда еще очень молодые кинорежиссеры Алексей Герман, Григорий Аронов, сценаристы, поэты, прозаики. Среди них были и те, кто потом вынужден был эмигрировать: Саша Галич, Вика Некрасов. И вот однажды вечером звонит мне Володя и просит приехать: «Я хочу тебе что-то показать». Было уже довольно поздно, и я без особой охоты собрался, но все же пошел. Мне поставили на стареньком магнитофоне пленку, на которой некто хрипловатым голосом, под аккомпанемент расстроенной гитары напевал песенки. Вся семья Венгеровых собралась вокруг магнитофона в большом волнении – от них только что ушел этот человек, которого они записали на пленку. Им хотелось услышать мое профессиональное мнение. Это были песни Булата – «Шарик», другие самые первые его песни. Они поразили меня оригинальностью и своеобразием, сочетанием простоты и яркой метафоричности. Свежестью. Так было еще в самых ранних его вещах: слова песен могли существовать – и существовали потом как афоризмы: маленькие философские эссе, с глубоким смыслом.

А время было – глухое. Оно вошло в историю под невинным названием «застой». На самом деле это была самая настоящая густопсовая реакция, когда душилось всякое свободное слово, когда преследовалась всякая свободная мысль. 

Век хрущевских качелей… Сталина только что вынесли из мавзолея, и вроде что-то забрезжило, и вроде легче стало дышать, и знаменитые вечера поэзии проходили в Политехническом, и дискуссии разные разрешены… Вот тут и появились песни Булата. Чрезвычайно лиричные, но как бы… двусмысленные. Со скрытым смыслом или даже смыслами.

Простые? Да, но это была высокая простота. И еще я сразу же отметил прекрасный мелодизм этих песен, органичный сплав слова, стиха и музыки. Позже в одном из интервью Булат сказал, что какое-то время композиторы терпеть его не могли и успокоились только, когда выяснилось, что он не композитор и им не помеха, и лишь Шварц, дескать, увидел в его исполнительстве некий новый жанр, в котором нельзя расчленить на составные части музыку и слова. Действительно, я воспринял это как-то сразу и целиком и, помню, сказал тогда Венгерову, что это своеобразное и интересное явление в искусстве.

С легкой руки Венгерова песни Булата стали распространяться среди ленинградской интеллигенции, сначала по линии киношников, которые, приходя в дом Венгерова, эти песни переписывали, потом в театральных кругах. Его песни зазвучали в доме Товстоногова. Да, действительно, композиторы к ним проявляли меньший интерес, потому что это народ такой… консервативный. Я не припомню ни одного ленинградского композитора, который тогда, в конце 50-х – начале 60-х, интересовался бы и знал творчество Окуджавы. А вот в ленинградском ВТО у него вечера проходили. Туда приходили мой большой друг, выдающийся режиссер Николай Павлович Акимов, ведущие артисты театров. Булат становился очень известным человеком. «Широко известным в узких кругах» – так это можно назвать. Но постепенно круги эти расширялись. Шли волны, по которым распространялась его популярность. И вроде ничего «криминального» не было в его песнях и выступлениях. Никакой «антисоветчины». Он никогда не высказывался в своих стихах так, как это делал, к примеру, Саша Галич. А тот уже тогда отличался резкостью. Я бы даже сказал: «антисоветской» направленностью своих стихов – про «сталинских соколов», девушку-милиционера… Интересны были песни молодого тогда Гены Шпаликова, известного своим сценарием фильма «Я шагаю по Москве». И вот в такой среде начинали боготворить Булата. Его песни проникали в души и расправляли их. Думаю, уже тогда наши доблестные органы, бдящие, так сказать, за нашей нравственностью, заинтересовались Булатом.

А вскоре у нас с Булатом произошло и очное знакомство. Он меня буквально покорил: у него был безупречный вкус во всем, что он делал. А в общении он был очень прост, даже как будто застенчив. Сутулился… Как и я, не носил никогда галстуков. Ходил всегда в какой-то скромной, непритязательной одежде. Но этот тихий, немногословный, мягкий внешне человек, как потом выяснилось, мог быть очень твердым. Но – никакого пижонизма в поведении. Тот же Саша Галич, например, как бы отличался апломбом: барственный красавец, представитель «золотой» московской молодежи. А Булат – нет. И даже когда слава его уже росла снежным комом и стала не только российской, а мировой, он не менялся ни в поведении, ни в характере. Когда он приезжал ко мне, никаких особенных застолий не было. Что он любил есть? Ел всё, что только стояло на столе. У меня тогда была домработница, которая не отличалась большим искусством кухневарения, Марья Кирилловна. Нет, он любил вкусно поесть, любил… К вину относился спокойно…

Нас связывала общность судеб: мы оба потеряли отцов – их расстреляли. Но у него это произошло более жестоко. Я недавно перечитывал в журнале «Вопросы истории» материалы печально знаменитого февральско-мартовского 37-го года пленума: там часто вспоминаются имена братьев Окуджава – это были братья его отца, занимавшие видные посты в партии и приговоренные уже Сталиным. Их всех потом расстреляли… Когда арестовали отца, а потом и мать, Ашхен Степановну, Булату было тринадцать лет, он на год младше меня. Когда умирает человек, – это страшная трагедия, но это природа и с этим так или иначе свыкаешься. Но когда искусственно отторгают от тебя отца…

Конечно, мы уже тогда что-то понимали и мучились страшно. Тем более доходили глухие слухи о пытках. Позднее узнали, что моему отцу не давали спать, 72 часа подряд он стоял – пытка бессонницей. Его не били, но к концу третьих суток он нам сказал при свидании (еще свидания давали!), что был момент, когда он подписал бы что угодно. Разница была у нас с Булатом лишь в том, что его отца арестовали в феврале 37-го года, а моего – в конце 36-го (каждый год я эту дату вспоминаю – 9 декабря 1936-го) и сослали с такой формулировкой: «без права переписки». Миллионы людей – миллионы! – потом просто пропали без вести с этой формулировкой, без суда и следствия. Вернее, суд был и дал моему отцу пять лет, но потом его расстреляли. Знаменитые гаранинские расстрелы – был такой Гаранин, почетный энкавэдэшник, который самолично, из своего пистолета, расстреливал каждого десятого, каждого двадцатого…

О гибели отца я узнал значительно позже. А мою мать вместе со мной и сестрой сослали в Среднюю Азию. Дали нам три дня на сборы… Надо вам сказать, это была вторая большая волна высылки из Петербурга. Дело в том, что Петербург – один из самых несчастных городов, наиболее пострадавший от большевиков. Потому что, начиная с 17-го, начались просто расстрелы – дворян, людей духовного звания, интеллигенции, монахов, высылки. Тогда только образовался печально знаменитый Соловецкий лагерь, который в основном рекрутировался из населения Петербурга… Крупные писатели, ученые, поэты, священники, не говоря уже об офицерстве. Кто хоть чуть-чуть был причастен к старому режиму, редко выживал…

Самая крупная волна высылок началась, когда убили Кирова, – в декабре 34-го. Да, это было начало большого террора – у нас, например, полдома мужчин было арестовано. Я говорю о Ленинграде и хочу, чтобы это попало в книгу, потому что, хоть это и отступление от темы, но это та эпоха, в которой мы с Окуджавой взрослели, это то, что нас сближало, – общая боль, судьба…

К сожалению, теперь чем дальше, тем больше стараются о страшных преступлениях режима забыть. Но сказал же кто-то из великих: кто забывает свое прошлое, обречен пережить его снова. Этого забывать нельзя. 

И мы с Булатом были из тех, кто не забывал, откуда мы родом… Нет, мы не были активными противниками строя, не были антисоветчиками. Мы были патриотами своей страны, своей истории. Еще чуть-чуть, наверное, и мы могли бы стать диссидентами. Во всяком случае мы им очень сочувствовали… Поэтому всю литературу, которая тогда начала выходить в самиздате, мы читали, знали и через гул глушилок слушали «радиоголоса» из-за рубежа…

Конечно, там тоже была своя пропаганда, но хуже того, что мы видели здесь, ничего быть не могло. Мы это хорошо знали, работая, так сказать, на идеологическом фронте – имея дело с кино. Мы же оба помнили, каким диким, совершенно идиотским преследованиям подвергалось малейшее слово. Это называлось: «аллюзия». Среди киношников гуляла такая шутка. Картина ведь проходила несколько инстанций, ее резали, снова возвращали… Обком партии не был последней инстанцией, после него везли в Москву. Так вот шутка: собирается Комитет по делам искусств, смотрят кино, и главный редактор говорит: «Зачем у вас так долго облака плывут, переходите сразу на действие». Режиссер: «Нет, мне это нужно для создания настроения». Ему: «Зачем вам настроение? Зритель смотрит на эти облака и думает: „А наш Брежнев – говно“. Ну да, чтобы человек ни о чем не думал. Вот такая атмосфера была. Да, все были „за“, и каждый в отдельности – против. Вот что нас связывало.

А период оттепели быстро кончился. Хрущев ведь был человек очень вспыльчивый. Когда ему показали выставку новой живописи, он почему-то всех художников назвал педерастами. Больше всех тогда пострадали Эрнст Неизвестный и Женя Евтушенко. Снова начали сажать. Первым судилищем, потрясшим нас, был процесс Синявского – Даниэля, когда писателей осудили за то, что они пишут. Мгновенно всё это отражалось на кинематографе. 

А Булат Окуджава пел свои тихие песенки – про троллейбус, про одиночество, про Арбат… Он пел эти песни, и в них звучала ностальгия по свободе. Всё его творчество заставляло человека задуматься. Не то что опусы наших официальных стихоплетов. У Булата социальный момент был очень силен, но облекался, повторюсь, в безукоризненную художественную форму.

Сейчас, слава богу, времена другие, возврата к прошлому уже не будет. Хотя рабская психология на генетическом уровне осталась. Достаточно чуть-чуть, чтобы люди снова распластались.

А еще была наша общая материальная неустроенность. Каждый из нас боролся с этим на своем участке. Булат еще до нашего знакомства учительствовал, вообще жил очень тяжело… У него есть рассказ, посвященный времени его ранней юности, – «Девушка моей мечты». О том, как возвращается из ссылки его мама, Ашхен Степановна, и они идут смотреть это кино – «Девушка моей мечты»… Потрясающий по силе рассказ!

Часто нас спрашивают, как мы вместе работали. Булат хоть и называл меня привередой и говорил, что я придираюсь к стихам и капризничаю, но работали мы с ним всегда легко. Это были счастливые времена, счастливое содружество. Оно принесло много радости и утешения и нам самим, и нашим слушателям.

Всего я написал на стихи Окуджавы свыше 30 песен. Одна из них получила премию «Золотой билет». Проводили такой зрительский конкурс, и колоссальное число голосов получила наша песня из фильма «Белое солнце пустыни»: «Ваше благородие, госпожа разлука…» Ее знают, поют – ее считают народной! А были еще очень быстро ставшие популярными песни к фильмам «Звезда пленительного счастья», «Соломенная шляпка», «Женя, Женечка и „катюша“».

«Женя, Женечка…» – первый фильм, где мы работали вместе. И надо сказать, для меня это было испытанием. Я волновался, потому что Булат сам был замечательным мелодистом и у него это очень слитно было – музыка и слова. Поэтому мне уж никак нельзя было сфальшивить. Делал фильм Владимир Мотыль. Я пришел смотреть материал. Мне все говорили: что ты такое идешь смотреть, это же гиблое дело! А я, надо сказать, литературно «подкован» еще со времен ссылки, где встречался с выдающимися людьми и получил отличное литературное воспитание. Поэтому, когда я посмотрел (главного героя играл незабвенный Олег Даль, а героиню, Женечку, – Галя Фигловская, прекрасная актриса, к сожалению, рано она умерла), то понял, что это может быть великолепный фильм. И не комедия, а драма. Сюжет – москвич, маменькин сынок, попадает на фронт, полон каких-то иллюзий… И музыка нужна драматичная. Это одна из первых наших удачных песен – «Капли датского короля». Я написал песенку, которая поначалу поется очень бодро, а в конце она очень грустная. Ведь я прежде всего композитор серьезного жанра.

Следующая песня наша была моя самая любимая, опять с тем же режиссером. У нас получилось счастливое трио: Окуджава, Мотыль и я. Это была песня из киноленты «Звезда пленительного счастья». Знаменитая пара: Анненкова играл Костолевский, Гебль – польская актриса Эва Шикульска, и это был блеск. Эта песня стала одной из любимых песен молодежи в течение десятилетий, я подчеркиваю это обстоятельство – это важно. Потому что песня вообще-то – однодневка: забывается, уходит… О том, что сейчас делается в области песни, можете судить сами: каждая является как бы скверным продолжением другой, ни одной мелодии вы не запомните, как ни старайтесь. Тексты какие-то идиотские… И певица должна быть до предела обнажена, и все вокруг почему-то тоже. 

Есть композиторы, которые нашли себя в этом так называемом шоу-бизнесе… А в песнях, которые мы писали с Окуджавой, безусловно, есть что-то вечное – в словах! «Не обещайте деве юной любови вечной на земле…» Каждая человеческая душа, каждое человеческое существо, достигшее возраста, когда она начинает чувствовать что-то и хочет любить, откликается на эти слова, не может быть равнодушна. У молодых раскрываются какие-то глубоко спрятанные романтические струны. У пожилого человека это вызывает чувство ностальгии по молодости…

Тут очень важно было придумать мелодию, а, как говорят, я умею придумывать красивые, настоящие мелодии, мою музыку узнают. Один видный критик с пренебрежением, я бы сказал с академическим тухлым снобизмом, назвал меня «кинокомпозитором». Я его не обвиняю. Я горжусь этим. Хотя я пишу серьезную музыку, которая к кино никакого отношения не имеет. Благодаря кино мы многое почерпнули с Булатом. Потом у нас был целый каскад песен к фильму «Соломенная шляпка». Булат написал остроумнейшие слова, с чрезвычайно тонким ощущением стиля автора пьесы Лабиша и вообще французского песенного жанра, шансона.

Я считаю Булата великим поэтом нашего времени. Его песни, стихи будут всегда, убежден в этом. Например, после смерти Пушкина его слава не сразу поднялась на такую недосягаемую высоту, как мы ее теперь воспринимаем, – нужна была дистанция, время. Я очень горжусь тем, что за собрание романсов на стихи русских поэтов XIX–XX веков мне присудили Царскосельскую художественную премию 2000 года, и в сборнике этих романсов рядом с именами Пушкина, Фета, Полонского, Бунина по праву стоит имя моего друга Булата Окуджавы.

А писались эти песни по-разному. Одна из самых моих любимых – песня к фильму «Нас венчали не в церкви». И той пронзительностью и взлетом, которые вошли в окончательный вариант музыки, она обязана исключительно Окуджаве. Я в то время жил в Москве в доме творчества. Булат позвонил и сказал: «Я завтра уезжаю в Париж». Тогда, говорю, приезжай и послушай. Он выслушал то, что я написал, и произнес: «Хорошо», – с каким-то кислым выражением лица. А он ведь был человек очень чуткий, деликатный в отношениях с людьми. Но я чувствую: что-то не так. Поздно вечером звонит: «Ты знаешь, начало мне нравится. А вот здесь – „Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга, / не смолк бубенец под дугой… / Две вечных подруги – любовь и разлука – не ходят одна без другой“ – здесь нужен какой-то взлет, нужно ввысь увести. Я к тебе завтра утром приеду». А он на другом конце Москвы, и у него днем самолет. Да, думаю, серьезно он к этому относится. Но неужели же я не сочиню? Неужели пороха не хватит? Как-то меня этот разговор подхлестнул, я начал ходить по комнате… Когда композитор говорит, что он знает, как рождается музыка, – не верьте! Никто не знает, как это происходит. Объяснить невозможно. Приходит – и всё. Или не приходит. Ко мне в тот вечер – пришло. Утром Булат приехал, и когда я сыграл новый вариант, он меня расцеловал: вот это, сказал, то, что нужно.

А однажды я просто отказался от своей музыки – в его пользу. Очень люблю эту песню, она потом звучала в двух фильмах и на пластинке. Как сейчас помню: я сижу за роялем, наигрываю свою мелодию: «После дождичка небеса просторны…» Булат послушал и говорит: «А знаешь, я тоже придумал!» Он сел и сыграл. Я поднял обе руки – его мелодия была лучше, точнее.

Но давайте поговорим о недостатках Булата Окуджавы. Потому что ведь без недостатков людей нет. На эту тему замечательно пошутил Бальзак, который, как известно, был мастер концентрированных философских высказываний: «Худший вид недостатков – когда их нет совсем». То есть тогда уж смотри в оба. Так вот, Окуджава. В нем, конечно, сидел человек восточный. Это ни хорошо, ни плохо – просто краска такая. Эта странная смесь: отец – чистокровный грузин, мать – чистокровная армянка. Сочетание этих двух начал делало его, во-первых, очень гордым. По-восточному гордым. Он мог – умел – сказать, выслушав: «Ты порешь ерунду». В принципиальных вопросах был тверд. Булат был мудрым человеком, но вместе с тем иногда чуточку тщеславным. Например, его любовь к публичным выступлениям… Мне казалось, что это как раз тот случай, когда величайшее его достоинство незаметно переходит в недостаток. Он был, кроме всего прочего, прекрасным собеседником, рассказчиком, и в его выступлениях пение перемежалось с остроумными рассказами. Но мне казалось, что этих выступлений было слишком много, особенно в последнее время, когда он болел и силы были уже не те. Конечно, это можно объяснить: он долгое время был в загоне, под негласным запретом. Например, из фильма «Станционный смотритель» с Никитой Михалковым худсовет «Мосфильма» выстриг отснятые уже кадры, в которых молодой, обаятельный Никита поет замечательную гусарскую песенку, слова которой написал Булат: «Красотки томный взор не повредит здоровью. / Мы бредим с давних пор: любовь, любви, любовью… / Вперед, судьба моя! А нет, так Бог с тобою. / Не правда ли, друзья: судьба, судьбы, судьбою?» И последний куплет: «Он где-то ждет меня, мой главный поединок. / Не правда ли, друзья, нет жизни без поминок?» Простые слова гусарской песенки.

Но директор «Мосфильма» пришел в ярость – какой тут Окуджава рядом с Пушкиным? А эпизод уже отсняли, Никиту мобилизовали в армию и услали к черту на рога, и переснять невозможно. И вот только потому, что исполнять песню на слова Окуджавы было запрещено, пришлось постановщику фильма Сергею Соловьеву переснимать целый эпизод, где уже звучала только музыкальная тема, а песни не было в кадре, как исчез, естественно, из кадра блистательный Никита Михалков. Кстати, после просмотра части фильма Куросава предложил мне писать музыку к его фильму «Дерсу Узала», что было для меня большой честью.

Такая вот была установка: не популяризировать Окуджаву! Поэтому в перестройку, когда «открылись шлюзы», Окуджава был нарасхват – огромные залы в Париже, Берлине, частые концерты здесь, в России. Но тогда же к нему стали лезть все кому не лень – интервью сплошным потоком, и это были умные интервью, мудрые, выношенные слова, но… как бы это сказать? Начинала происходить некая девальвация его мыслей. И все эти подписи на многочисленных обращениях… Я, помню, говорил ему об этом. Думаю, он внял моим советам…

Я много пишу о хорошем. О достижениях и успехе.

Жизнь человека – не всегда шоколадная конфета или звенящие карамельки. Сегодня я расскажу вам о другом. Об алгоритме, который неоднократно помогал мне. И может (я на это очень надеюсь), поможет и вам. Речь пойдёт об алгоритме избавления от токсических (невротических, абьюзных) отношений.

Постойте закрывать эту статью, увидев слово «отношения» и решив, что вас это никак и никогда не касается (с прекрасными женой/мужем в графе «семейное положение»). Я не сказала, что подразумеваю только отношения между мужчиной и женщиной (хотя их, конечно и обязательно, тоже), я говорю о любом взаимодействии двух людей.

Про абьюз и абьюзеров

Например: 

• между вашим родителем и вами

• между вами и вашим ребёнком

• между вами и коллегой

• между вами и начальником

• между вами и вашим соседом (любого пола)

• между вами и вашим партнёром по бизнесу

• между мужчиной и женщиной (мужем и женой, парой и прочими вариациями названий, уместных для любого совместного проживания или встреч)

• между вами и той тёткой-консультантом в магазине

•  между вами и этой старухой, которая склонилась над вами в вагоне метро

• и даже, между вами и вашей сигаретой, алкоголем или играми в телефоне

Ну, думаю, вы поняли, как глобальна эта тема. А теперь к делу.

Как это ни кажется забавным, многие из тех, кто находится в токсичных отношениях, даже не понимают этого. Или, что хуже – убеждают себя, что они не в них.

Поэтому я перечислю признаки, по которым вы можете понять, что попали в беду. Итак, вы в токсичных отношениях, если:

1. Другой человек насмехается над вами или унижает. 

Я буду сразу исключать возможность самообмана и пояснять каждый пункт, чтобы у вашего мозга не возникло соблазна убедить вас в том, что «этот-то случай – не про вас».

Если абьюзер (а именно так называется агрессор в токсичных отношениях) при личной беседе или (тем более) при других людях говорит вам что-то, что задевает вас, заставляет других смеяться над вами или просто тыкает вам в «ваши недостатки», то вы в токсичных отношениях, а не « у него просто такое чувство юмора и вы-то знаете, что он по-дружески». Я видела это одностороннее унижение несколько раз между людьми, работавшими вместе. И это худшее, что можно увидеть на рабочем месте.

2. Другой человек заставляет вас чувствовать себя неполноценным. Или давит на вас при принятии вами решений.

Возможно, он не говорит вам об этом прямым текстом. Достаточно того, что он закатывает глаза, когда говорите вы. Или не слушает вас, когда вы просите его послушать что-то важное для вас. Или грубо прерывает, так как вообще не считает то, что вы говорите, важным. Или не считает вас способным самостоятельно принимать решения, касающиеся вас и вашей жизни.

Этот вариант часто бывает между родителями и их взрослыми детьми и прикрывается фразой «ты для меня всегда будешь ребёнком». Как будто тот факт, что вы были рождены и как-то воспитаны этими людьми говорит о том, что вы никогда так и не вырастите настолько, чтобы стать взрослым и самостоятельным человеком, способным иметь свои вкусы, привычки, ошибки и мнение. Свою жизнь.

Та милая женщина, советующая вам взять платье, в котором вы сомневаетесь, тоже - абьюзер. Принимайте решения сами, даже если они иногда будут ошибочные (о чём вы поймёте, опять же, сами, а не с чье-то "доброй подсказки"). Помните она - не ваша мама, затягивающая тугой бантик на вашем хвостике, пока вы плачете от боли, а вам - не пять лет.

3. Другой человек играет с вами в Ниточку.

Я хочу лишь только не дать вашему мозгу снова придумать себе утешение и решить, что это не ваша история, только потому, что (и тут выберите и подчеркните нужный вам вариант):

• мы-то договорились, что в этот (тридцать третий) раз всё будет не так, 

• да нет, у нас не ниточка, просто его бывшая его соблазнила и он не устоял (в этот раз, что я знаю об измене, и в те остальные 105 раз, когда он не спалился), 

• -мне только это кажется, что он играет в нитку, а на самом деле это Я САМА что-то делаю не так (недостаточно его люблю, недостаточно его принимаю, недостаточно солю борщ или хороша в сексе и прочая фигня, которой напичкали вас статьи раздела «осознанные отношения» из женских журналов). Я тут пишу женские варианты (мне просто так удобнее), но мужские все те же, поверьте.

И кстати, если вы читаете это, держа в руках сигарету, то знайте, что вы тоже сейчас играете в Ниточку (с самим собой). И это, конечно, новость так себе.

4. Другой человек кричит на вас или причиняет вам физический вред.

Если вас бьют, то вы вряд ли соврёте себе и решите, что это не про вас. Хотя, если такой соблазн появится, просто перечитайте предыдущий пункт.

5. Другой человек говорит вам, что вы - источник всех (или каких-то именно) бед, избегает вас, внезапно и без разумного повода исчезает из вашей жизни на продолжительное время.

Или вы точно знаете (чувствуете), что из вас двоих любит только один. Или вы остаётесь в отношениях, перспектива которых для вас очень туманна или (тем более) известна, но не радует.

Вот тут важно понимать, что я не говорю о ситуациях, когда ваш партнёр/-рша (а эта ситуация чаще всего уместна применительно именно к парам) хочет позаниматься своими делами, хочет побыть с друзьями, едет в командировку или болен и лежит дома (не у вас) один.

Союз двух самостоятельных людей не исключает (а даже, наоборот, нуждается) в личном пространстве каждого. Но, что-то точно пошло не так, когда «вы живёте словно соседи», «вы вроде вместе, но он живёт на два дома, и во втором доме вы не бываете (так как он вас туда не зовёт), «он уходит в депрессии/в запой/в загул/в побыть одному и это продолжается раз за разом (хотя чтобы насторожиться достаточно всего двух) и не пытается при этом сделать так, чтобы больше ни разу в жизни так не делать.

Тут ещё есть мою любимое. Фразы с "зато". Он меня не любит, зато надёжный. Она мне изменяет, зато всегда ночует дома. Он меня унижает, зато зарплата высокая. Так вот, это все "зато" - верный знак, что вы в тоскливых и затягивающих на дно сетях. Но не признаётесь себе в этом.

Если вы поставили мысленно галочку на любом пункте (а в особенности на пунктах с 3 по 5), то ваш путь к излечению будет самым долгим и трудным. Потому что вы не только не уважаете себя и ещё не вырастили внутри себя человека, который бы перестал позволять так с вами поступать. Но и вообще подвергаете сомнению тот факт, что причина в абьюзере, а не в вас.

А теперь о хорошем. У вас есть шанс. Прекратить это и чувствовать себя лучше. Прекратить это и никогда больше не испытывать (по-крайней мере, дольше пары минут). Стать счастливым. Или вы думаете, что настоящее счастье – это ЗОЖ, МВА, абонемент на йогу или что-то иное?

Что нужно делать:

1. Принять на веру (сначала вы не сможете это прочувствовать всем телом и душой, поэтому я говорю пока только о вере, она вам очень понадобится) те факты, что:

• дело не в вас, а в том токсичном человеке, который вас мучает и причиняет страдания.

• вы можете это прекратить. И ваша жизнь не ухудшится, а улучшится, даже если вам сначала будет казаться иное. Даже если вас будет ломать (а вас будет). 

Я вам обещаю, что после того, как вы раз за разом будете выходить из токсичных отношений (а вам придётся делать это сначала постоянно. Так как если вы влипли в них один раз, то вокруг вас притянуто много много токсичных людей. Так как токсичные люди ещё какое-то время будут притягиваться к вам по инерции. Так как токсичность будет присылать вам «трупы» из прошлой жизни, даже когда вы уже излечитесь от этой напасти) - со временем вы сможете больше никогда не испытывать те негативные чувства, что испытываете сейчас. А (и это ещё приятнее) вы вдруг станете точно видеть какой человек токсичный. И не выбирать токсичных ни под каким соусом.

2. Очень хорошо (не в смысле долго, а в смысле «без вранья себе») подумать и принять решение разорвать все токсичные отношения, которые вы образовали. Поверьте, высокая зарплата или шестеро детей – это весомые аргументы, чтобы бояться это сделать.

Но только представьте себе на миг, что завтра вас не станет (тьфу,тьфу, конечно). И всё, что вы видели и чувствовали в этой жизни – это только мучительные минуты, часы, недели и годы сосуществования в одном пространстве с абьюзером. Этого не напишут на вашем надгробье, не скажут вслух.

И даже если вы не умрёте и со стороны всё будет выглядеть гладко для других (хотя, какая вам должна быть разница, что там думают другие, когда речь идёт о самом дорогом для вас человеке- вас), но это будете знать, осознавать и понимать вы. А разве хотя бы минута ваших страданий не достаточная причина для того, чтобы не терпеть это дальше? Хотя, раз вы пока терпите, значит, недостаточная.

Ещё в этом пункте важно понять, что возможно, вы останетесь одни (но не одиноки) первое время. И этого не стоит бояться. Жить в счастье и любви к себе - это в разы лучше, чем жить с абьюзером.

А ещё, возможно, что в ходе вашей "зачистки" пострадают и те, кто имел тенденцию перестать быть абьюзером. Вы сможете вернуть их позже (если точно поймёте, что ошиблись, но это - опасное место). Ну или будете немного сожалеть, что вы не с ними. Это будет ваше единственное сожаление во всей этой истории под названием "новая счастливая жизнь".

3. Этот пункт идёт вместе (или даже во время) предыдущего. Вам надо (просто жизненно необходимо) научиться любить себя. Фу, это настолько теперь вульгарно-избитая фраза, что мне даже стыдно её писать. Вдруг вы подумаете, что я про то, чтобы пойти и накачать себе мышцы, чтобы сделать маникюр или что-то ещё в этом роде.

На самом деле, я про то, что вам нужно вырастить внутри себя человека, который будет всё про вас знать, который не даст вас в обиду (сейчас и потом), который будет знать все слова и фразы, которые защитят вас в будущем. И который всегда будет говорить вам, что-то типа «милая моя девушка, что ты хочешь сегодня на завтрак?» или «мужик, ты правда хочешь дальше жить с этой лгуньей?».

4. Ну и последнее. Запомните - вы не уникальны. Ну, то есть, конечно уникальны для себя и всех тех, кто вас любит и знает. Но не для абьюзера. Это самая частая ловушка, в которую все попадают - думать, что "уж со мной-то он изменится и будет другим, надо только...". Нет! Не будет. И не изменится.

Если мужчина изменял всем своим жёнам, а потом встретил вас и поёт вам, что он ей изменял, потому что... То он и вам будет изменять. Если ваш начальник сгнобил вашего предшественника, унижая и крича на него за любой проступок, то он и вас будет гнобить.

Ну и так далее. Для абьюзера вы- всего лишь собачка. Помните это и не питайте излишних надежд. Ну а если вы знаете пример, когда это было не так, то я советую вам только одно ....подождать и посмотреть снова. Они не меняются, ни с кем, даже с самыми уникальными. 

Мне хочется сказать ещё много всего, но, видимо, не всё сразу. Замечу лишь, что, возможно, вам понадобится долгое время, чтобы осознать то, что здесь написано. Возможно, вы не сразу сможете выполнить всё то, что нужно сделать.

Возможно, вы решите, что это чепуха и пойдёте дальше глотать нитки. Но если всё же нет, то я искренне желаю вам верить в себя (а я буду верить в вас) и шагать (хотя бы маленькими шагами) навстречу счастливой жизни. И смело смотреть вперёд. И знать, что ещё (и «уже») не поздно. Потому что даже год жизни в счастье стоит того, чтобы начать эту работу на пути к истинному себе.

Автор: Екатерина Андрусевич

МОСКВА, 3 ноя — РИА Новости, Ирина Халецкая. Постирать кота, раздавить лягушку, замучить щенка — сообщения о живодерах и их жестокости появляются в СМИ регулярно. Теперь процесс насилия еще и снимают на камеру, а фото и видео сливают в Cеть. Некоторые садисты признаются, что издеваются над животными для удовольствия, однако за бесчеловечными кадрами, как оказалось, скрывается теневой бизнес. Кто и зачем производит, покупает и продает шок-контент в сети — в материале РИА Новости.


РИА

Мучить за деньги

Две девушки из Хабаровска оказались под огнем общественного возмущения, когда опубликовали в соцсетях фотографии и видеоролики с издевательствами над птицами и животными. Волна негодования привлекла внимание правоохранительных органов. Следователи выяснили, что девушки систематически мучили и убивали голубей, кошек и собак, которых брали "в добрые руки" — жертвами стали 15 животных и птиц. Садисток признали виновными по статьям "Жестокое обращение с животными" и "Разбой" и приговорили к различным срокам. История произошла более года назад, но каким-то образом в некоторых группах в соцсетях хабаровчанки стали кумирами: поклонники публикуют фото их зверств без купюр, с восхищением вспоминают о "достижениях" школьниц.

Подобные группы скрываются за закрытым доступом, внутрь пускают не всех. Один из администраторов по имени Владимир рассказал корреспонденту РИА Новости, что за проход в его группу он берет 300 рублей, у конкурентов дороже — 1000. Для доступа пользователь должен написать админу личное сообщение, после чего получит реквизиты для перевода денег.

После оплаты юзеру открываются двери в мир изощренного шок-контента с постоянно обновляющейся базой.

Основное содержание пабликов — это видеозаписи, где женщины демонстративно перед объективом камеры давят различные предметы и живых существ. Такой вид фетиша называют "краш", делят его на "софт" и "хард". (Последний как раз для тех, кто испытывает удовольствие, глядя как миловидная девушка лишает жизни животных, например котят, лягушек или кроликов. Для эффекта героини надевают кожаные сапоги или туфли на высокой шпильке.) Второе направление — ролики, где дети облизывают ноги женщин. По содержанию непонятно, где снято видео, в России или за рубежом, но спрос и там и там одинаковый.

Владимир объясняет, что сам ролики не снимает, а выступает только в качестве перекупщика. Видео он достает на форумах. "Эти форумы международные, девушки и их продюсеры торгуют роликами в большинстве своем за рубеж. Российские пользователи за такой вид удовольствия платить не хотят", — уточняет администратор группы. Стоимость, по его расчетам, для зарубежных клиентов варьируется от 40 до 100 евро за один качественный видеоролик, для россиян — дешевле.

По спецзаказу Владимир может достать и шок-контент. В общий доступ такие ролики не попадают, потому что, по словам Владимира, их быстро "банят" (блокируют).

Например, видео как одна девушка из Турции (об этом рассказал владелец паблика. — Прим. ред.) своими ногами давит котенка. Видео заканчивается на том, как ноги девушки пинают вывалившиеся из орбит глаза животного.

Актерский талант в почете

Частные предложения от живодеров записать видео на заказ ценители садизма ищут в даркнете. На одном из таких форумов обсуждают, как выбирать актрис: нужно попросить прислать фотографии, чтобы было видно, что это — девушка и она действительно готова "крашить".

"А то вдруг ты бородатый мужик, который решил себе по-быстрому деньжат заработать?" — шутят гости форума.

Клиентов находят по переписке в социальных сетях. Посетитель одной из групп, пожелавший остаться анонимным, в личной беседе рассказал корреспонденту РИА Новости, что на форумах к новичкам относятся настороженно, в основном работают с азиатскими сайтами. Причины — там контента много, и он бесплатный.

"Домашние видео обычно плохого качества, подводит антураж и обувь девушек. Хочется отдать деньги за хороший продукт", — сказал мужчина. Цену за ролик, объясняет аноним, он назначит сам — в зависимости от длительности ролика, качества записи и смысловой нагрузки сюжета.

"Ну сколько нужно времени, чтобы раздавить котика? Примерно пять минут", — говорит он. Максимум, который мужчина готов предложить, — 400 рублей. На стоимость влияет уникальность контента, и, по словам мужчины, "чем больше актерского таланта, тем лучше".

"Это мой бизнес"

Хозяин паблика Владимир владеет им несколько месяцев — сейчас число подписчиков перевалило за 1,3 тысячи. За это время он уже успел понять психологию типичного посетителя. Например, по его мнению, история, когда мужчина из Коми постирал в стиральной машине своего кота, а процесс снимал на видео, "клиентам"

 точно не понравится.

"Во-первых, это мужчина. Во-вторых, способ истязания исключает прямое взаимодействие. И в-третьих, многие путают простое истязание животных (когда школьницы из Кинели избили кота) с настоящим "хард крашем". Мало просто убить, надо сделать это красиво настолько, что тот, кто смотрит это, сам пожелал бы быть на месте котенка или щенка", — объясняет мужчина.

Хабаровские живодерки, по мнению хозяина группы, делали съемки только ради удовольствия, равно как и кинельские школьницы: "В "хард краше" девушки осознают, что в их руках чья-то жизнь. Это приносит им удовольствие. Но те, кто делал это сотни раз, уже не получает удовольствия — все ради денег".
Найти контакты или опознать героинь видео крайне трудно: их лица в кадр не попадают, идентифицировать место съемки по записи невозможно. Владимир говорит, что девушек тщательно скрывают продюсеры, которых в реальной жизни тоже просто так не встретишь. 

"Если человек случайно раздавит насекомое, он не сильно расстроится. Вот и они — сначала давят ногами еду, например. Потом насекомых, крыс, ящериц, а уж потом переходят на живность покрупнее. Для них щенята, котята — то же самое, что и насекомые", — говорит администратор группы.

Тем не менее к извращенцам он себя не причисляет и говорит, что видео с издевательствами для него не более чем бизнес: "Я понимаю, что меня можно посчитать садистом. Но я сам не в восторге, уж очень жалко животных. Но я воспринимаю это как кино. Представляю себе, что играют актеры и все это — лишь больная фантазия режиссера".

Мотивы у тех, кто покупает видео, по мнению дилера, такие же, как и при просмотре порнографии, — это сублимация, попытки вывести из себя агрессию, зарождающийся садизм. "Похоже на жвачку с никотином, с помощью которой курильщик избавляется от вредной привычки, — сравнивает мужчина. — Кто знает, может, это даже хорошо, что у них есть такая возможность, зато в реальности животных они не обидят".

Психолог Елена Турлина объясняет, что у человека есть свой порог чувствительности, и если он не может получить удовлетворение обычным путем, значит, порог слишком высокий: "Через него не пробиться нормальным реакциям — организм неспособен их воспринять. Удовольствие при этом может быть завуалированным: зритель вроде бы щекочет нервы, говорит, что ему противно, при этом постоянно возвращается к просмотру видео. Модели, которые становятся героинями садистских роликов, равно как и все, кто крутится в шок-бизнесе, могут столько угодно оправдываться и говорить, что для них это только работа. Но в итоге такая деятельность неизбежно отразится на психике".

Турлина предполагает, что у такого человека в прошлом, вероятнее всего, произошла психологическая травма, и она стерла границы ощущения боли. "Может быть, он подвергался насилию в детстве, а теперь он впадает в крайности, — говорит она. — Однако далеко не всегда детская травма завязана на насилии — часто ребенок пытается каким-либо образом, в том числе и плохим поведением, обратить на себя внимание, потому что родители слишком равнодушны к нему".

Психолог не согласна с мнением, что просмотр роликов — это сублимация агрессии: "От издевательств человека ограничивает закон и общественный резонанс, ровно до того момента, пока он не поймет, что деяния могут оказаться безнаказанными. Поэтому любителей крайней формы насилия надо лечить. Но подобные нарушения психики зачастую переходят в физиологию — без насилия не вырабатываются нужные гормоны.

"Мы рискуем получить общество живодеров"

Девочки из Кинели в трансляции после съемок объявили, что за издевательства над котенком их никто не накажет и в "России не существует таких законов".
Об изменении и ужесточении статьи за жестокое обращение с животными в Госдуме начали говорить еще в 2011 году. Закон приняли в первом чтении, но второе чтение законопроекта с тех пор неоднократно переносилось.

Участник группы быстрого реагирования "Зоозащита" Анна Василькова настаивает на немедленном внесении изменений в закон. "Его надо принимать в ближайшие сроки, а иначе последователей хабаровских живодерок будет все больше. Подростки знают, что им ничего не будет, максимум — накажут их родителей. Необходимо снизить возраст уголовной ответственности хотя бы в этом законе, иначе мы рискуем через 10 лет иметь неконтролируемое общество живодеров", — говорит Василькова.

Активист отмечает, что пользователи даркнета и анонимных групп, равно как и перекупщики садистского контента, возмездия не боятся. "В целом правоохранительным органам искать их в "паутине" слишком сложно", — считает зоозащитница.

В Уголовном кодексе действует 245-я статья, устанавливающая ответственность за жестокое обращение с животными. Наказанием по этой статье может быть штраф или арест на срок до шести месяцев, а если деяние совершено группой лиц, то вплоть до лишения свободы на срок до двух лет.

Однако, по словам, адвоката Владимира Старинского, управляющего партнера коллегии адвокатов "Старинский, Корчаго и партнеры", в статье нет квалифицирующего признака, который бы предусматривал совершение деяния публично, также нет и отдельной статьи, которая предусматривала бы ответственность за распространение таких роликов.

"Ранее уже высказывались предложения приравнять подобный контент к экстремистскому на законодательном уровне, чтобы можно было блокировать сайты, его распространяющие, но пока вопрос остается неурегулированным. На практике производство таких роликов все же становится основанием для возбуждения уголовного дела по этой статье, однако за их распространение лица ответственности не несут", — говорит он.

Распространителей подобного садистского контента сейчас страшит не столько Уголовный кодекс, сколько требования соцсетей. Админ группы Владимир рассказал, что его неоднократно блокировали в "ВКонтакте", причем за самый "безобидный" ролик, например, когда "девушка просто резала курицу". Иногда в группе появляются сообщения о так называемых "мышах" — участниках, которые покупают доступ, а на деле оказываются зоозащитниками и пишут жалобы.

В пресс-службе "ВКонтакте" сообщили, что соцсеть в своей работе практикует гибридный метод модерации. Первый этап — мониторинг всех входящих жалоб пользователей и общественников, второй — машинный поиск запрещенных материалов. В целом, по данным пресс-службы, блокируются сообщества и страницы, которые распространяют не только садистский контент в самой социальной сети, но и ссылки на другие сайты.

"После использования кнопки "Пожаловаться" время реакции команды "ВКонтакте" не превышает часа, а обычно составляет несколько минут. Второй этап — внутренняя проактивная модерация. Сотрудники получают сигнал и запускают поиск контента на всем сайте: он блокируется и невозможно загрузить его копии в будущем. Мы также реагируем на сигналы Роскомнадзора", — заявили в пресс-службе.

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.

РИА Новости https://ria.ru/society/20171103/1508102755.

В 1983 году холостой студент Хабаровского мединститута Юрий Зинчук усыновил оставленного в роддоме ребенка, за что подвергся травле и едва не был исключен из вуза. Эта история тогда прогремела на весь Союз. Спустя 35 лет нам удалось найти ее героя. И узнать историю еще одного не менее удивительного усыновления.

Последние три с половиной года семья доктора Зинчука живет в Киеве, деля крохотное съемное жилье с двумя собаками и девятью кошками. Почти всех животных Зинчуки приютили с улицы – еще тогда, когда жили в собственном просторном сельском доме в Донецкой области.

Дом, многочисленное хозяйство и прекрасную амбулаторию пришлось оставить из-за войны – летом 2014 года село оказалось на краю печально знаменитого Иловайского котла. В первые же дни перемирия, едва утихли разрывы «градов» и рассеялся чад горевших в округе танков, семья собрала пожитки, кошек с собаками и уехала в никуда, пополнив многотысячную армию «внутренне перемещенных лиц».

За оставленным домом сейчас присматривает живущий в Донбассе со своей семьей старший сын, Богдан. Тот самый, о котором в 1983 году писала «Комсомолка» и другие газеты. А всего у Юрия и Галины Зинчук четверо детей. Двое из них – усыновленные. Могло бы быть и больше, но в первый раз усыновить Юрию не дали – «усыновителю» самому едва исполнилось 16…

Увидел ребенка – и будто прирос к нему

В детстве, рассказывает Юрий Дмитриевич, он недополучил мужского внимания. Дедушек не застал, ни по отцовской, ни по материнской линии. Один погиб в Берлине за день до Победы, второй подорвался сразу после войны, когда глушил рыбу, чтобы накормить голодавших односельчан. С отцом близких отношений не сложилось – тот, искалеченный завалом в шахте, крепко пил. Брата у Юры не было, только две сестры. Еще одна сестренка умерла сразу после родов, сельские медики не спасли…

Тут бы хорошо вставить пафосное предложение о том, как пережитая семьей трагедия зародила в душе мальчика мечту стать врачом и спасать новорожденных детей, но это не так. Судьбу стать врачом и спасать детей для Юры определил случай.

– Медиков я всегда считал какими-то небожителями, невероятно умными и грамотными людьми семи пядей во лбу, – рассказывает Юрий Дмитриевич. – Куда уж нам, донецким пацанам! Я хотел быть «всего лишь» кинорежиссером, поступить во ВГИК, учиться у Герасимова… Получив аттестаты, решили с другом поступать для начала в Днепропетровское театральное училище. Идем на вокзал за билетами, а навстречу – секретарь сельсовета. Говорит: «Ребята! К нам пришли три путевки в медучилище, на военных фельдшеров. Даже с тройками на экзамене возьмут. Пойдете?» Мы тут же развернулись – еще бы не пойти!

Отец, правда, был категорически против. «Зачем оно тебе надо? Будешь из-под старух судна выносить!» «Да, – говорю. – И буду!»

А мне и правда не казалось это чем-то страшным. Зато очень хотелось людям помогать, какое-то вот милосердие во мне уже тогда было. В общем, настоял на своем и поступил.

Во время учебы в медучилище с Юрием и произошла встреча, во многом определившая его последующую жизнь. Встреча, о которой даже сегодня, спустя сорок с лишним лет, он не может рассказывать без слез. Начинает, но прерывается, отворачивается и делает знак рукой, чтобы я выключил диктофон…

– Это было на втором курсе. Мы тогда проходили практику в детском отделении больницы. И была там палата для малышей, от которых отказались родители. Было их там человек двенадцать, наверное. В манеже игрались. И вот один мальчик, Сережа, годика два с половиной ему было, почему-то выделил меня из всей группы. Стал меня узнавать и тянуться ко мне. Мы все заходили всегда одинаковые – в халатах, в колпаках, в масках – лиц не видно. Но где бы я ни стоял, Сережа меня узнавал, тянул ко мне ручки, радовался, улыбался… Как сейчас его вижу – глаза голубые, волосы белокурые, кучерявые… И я как будто прирос к нему!

Пришел к матери и говорю: «Нам нужно усыновить этого ребенка!» Мать и не против была. Пришли с ней, стали узнавать, что и как. Мне усыновить не давали, потому что самому только 16 лет исполнилось. А чтобы мать смогла усыновить, нужно было согласие отца. Но отцу это сто лет не нужно было. Он тогда уже сильно пил, изводил всю семью… Так и остался Сережа в больнице. Что с ним дальше стало – не знаю…

Принимать роды – это счастье!

Отношения с отцом у всех в семье окончательно испортились – конфликты, постоянные скандалы, драки… Закончилось тем, что отца забрали на принудительное лечение от алкоголизма, а мать, не в силах больше терпеть такую жизнь, уехала с детьми на Север, в Магаданскую область. Землячка выслала приглашение, помогла устроиться на работу. Вскоре, с отличием окончив училище и получив диплом фельдшера, туда перебрался и Юра.

И сразу оказался нарасхват – медиков в поселке Талая, где был крупный совхоз и детский санаторий, остро не хватало. Парня звали на работу и в больницу, и в санаторий, но он выбрал совхозный детсад – детей обожал, к тому же предложили должность врача и служебное жилье. Параллельно стал подрабатывать санитаром в больнице.

После года работы молодого медика в районе оценили и зауважали. Медицинское начальство убедило не идти в армию, а продолжить образование, тем более, что с красным дипломом медучилища можно было сдавать только один вступительный экзамен в мединститут. Юрий выбрал Хабаровский. Хотел быть акушером, поэтому и документы подал на акушерский факультет. Но председатель приемной комиссии, декан педиатрического, уговорил выбрать педиатрию. Однако акушерство не хотело отпускать студента Зинчука.

– В училище у нас совсем не было акушерской практики. Теории – сколько угодно, а вот попрактиковаться не пришлось. Ни на занятиях в больнице, ни на ночных дежурствах. И вот после первого курса приезжаю я домой, на Север. Только залез в ванну, как срочно зовут на роды. Прибегаю к роженице – ребенок уже выходит. Я как эту детскую головку увидел – от страха чуть сам не родил! А когда роды принял – дал себе слово, что стану акушером.

И стал, причем скоро, на втором курсе. Приехав на учебу, по знакомству устроился акушером в 1-й клинический роддом Хабаровска. Месяц обучался у опытной акушерки, а потом начал принимать роды сам. Проработал в роддоме 5 лет, принял за это время около 400 родов, а в последние два года сам уже стажировал молодых акушеров.

– Опыт тогда я получил колоссальный. Насмотрелся такого, что не приведи Господь… И девочки по 14-15 лет рожали, которых изнасиловал отчим, и заключенные женщины, которых привозили под охраной, и пациентки психиатрических больниц. Горе, беды, мертворожденные, недоношенные, брошенные дети – все было…

В общем, увидел акушерство изнутри. Это мясорубка. Акушеры в основном работали тогда по принципу – лишь бы женщина не разорвалась. Отсюда и частые увечья младенцев при родах. А для меня приоритетом стали дети. Говорю мамочке: разорвешься – зашьем, заживет, а вот если ребенок пострадает – это на всю жизнь. В общем, сберечь ребенка – это был мой конек.

Когда женщины это поняли, то стали записываться на роды ко мне. Лежавшие на сохранении тоже вызывали на роды меня.

И для меня было счастьем эти роды принимать! Когда ребенок рождается, ты первым берешь его на руки, первым видишь – мальчик или девочка и сообщаешь об этом маме – это счастье.

 

Я вашего сына заберу себе!

Брошенных матерями детей, лежавших в отдельной палате роддома до перевода на 2-й этап выхаживания в инфекционное отделение, Юрий видел каждый день. Видел, жалел, грустил и даже думал о возможности усыновления – когда-нибудь в будущем. Но судьба распорядилась по-иному.

– Однажды прихожу на работу, считаю женщин – 40 их у меня лежало – одной не хватает. Кровать пустая, на тумбочке – записка: “Извините, я оставляю ребенка, воспитывать не могу, не осуждайте”. Ушла. Я даже не смог сразу вспомнить ее фамилию. Иду в палату новорожденных, посмотреть на ребенка.

Дети обычно рождаются отекшие, красные, в смазке, а этот… Лежит красота неописуемая. Брови вразлет, ресницы черные, губы бантиком. Спит. И улыбается мне во сне. И вот тут произошел какой-то надрыв… Меня как молнией пронзило. Почувствовал что-то такое… Как Божий знак…

А утром Юрия вызвал главврач и попросил разыскать мать-отказницу, чтобы та написала официальный отказ. Возможно, на ребенка уже кто-то положил глаз – желающих усыновить тогда было много, а вот отказники из благополучных семей с хорошей наследственностью попадались нечасто. То, что наследственность хорошая, Юра понял, когда встретился с матерью и узнал в ней женщину, у которой принимал предыдущие роды. Узнал и причину отказа.

Она – актриса, муж – военный, офицер. Двое детей. Муж поступил в военную академию, уехал в Ленинград и встретил другую женщину. Спасая семью, жена решилась на еще одного ребенка, когда муж приезжал в отпуск. А перед самыми родами он написал жене, что у него только что родился ребенок в Ленинграде и что он подает на развод…

– Говорит мне: «Я постоянно на гастролях, один мальчик у моей матери, второй – у его матери. Воспитывать беспризорника для детской комнаты милиции я не собираюсь, мне и так тяжело».

А я возьми да и скажи в сердцах: «Раз так, я вашего сына заберу себе!» Сказал, а сам думаю: как же я это сделаю?

Сам студент 4-го курса, не женат, даже девушки не было. Зато содержал мать и двух сестер. Но я всегда был человек поступка. И сейчас детям своим говорю: решил – делай, не сомневайся.

Дело усыновления Юра начал с юридической консультации, благо они тогда были бесплатные. Рассказал юристам выдуманную историю о том, как жил с женщиной, как она родила от него сына, а затем решила оставить ребенка в роддоме. И как, мол, теперь отцу забрать свою кровиночку? Оказалось, несложно: «Вместе с матерью забираете ребенка из роддома, регистрируете в ЗАГСе, называетесь отцом. С документами из ЗАГСа идете в нотариальную контору, где мать пишет отказ от ребенка. Платите 1 р. 80 коп. госпошлины – и ребенок ваш».

Мать Юры, которой сын сообщил о своем решении, стала было отговаривать. Мол, зачем, сынок? Загубишь себе судьбу, не женишься потом… Может, все-таки оставишь, не возьмешь? Юра отрезал: «Если не прекратишь – уйду из твоей жизни!» Ответом стал телеграфный перевод на большую по тем временам сумму 100 рублей, со словами: «Купи внуку все».

Новоиспеченный отец все купил, а что не купил, то добыли друзья-студенты – детскую кроватку, матрасик… Пока ребенка забирали из роддома, соседи быстро освободили комнату для молодой семьи. И первым домом малыша стало студенческое общежитие. Здесь ему и имя выбрали – Богдан. Потому что Богом данный…

На следующий день Богдана Юрьевича зарегистрировали в ЗАГСе. Мать под осуждающие взгляды чиновников попросила ребенка ей в паспорт не вписывать. Вписали только отцу. После нотариального оформления отказа от ребенка его родная мать и приемный отец простились навсегда.

Он ребенка украл!

Налаживать быт отца-одиночки Юрию помогал весь курс. Парни бегали в роддом за сцеженным молоком, потом с рецептом на молочную кухню. Девушки приходили помочь с купанием. С приготовлением пищи помогали соседи, которым Юра давал деньги на продукты. Словом, все поддерживали, как могли. Кроме институтского начальства.

В первые же дни отцовства деканат отстранил студента Зинчука от занятий. Курсового комсорга обвинили в том, что ребенка он… украл. Обвинили пока неофициально, но вполне серьезно. Посыпались жалобы, сигналы, доносы. К травле подключился профком. Возмущенные однокурсники писали в центральные газеты с просьбой вмешаться, а отца с сыном осаждали комиссии с проверками и инспекциями.

– Приходят целой делегацией, в грязной обуви – профком, деканат и инспекторы детской комнаты милиции. Проверяют условия – все идеально, ребенок чистый, ухоженный, сытый, пеленок в избытке, все постирано-поглажено. «Откуда у вас ребенок?» «Мой сын», – говорю. «А документы есть?» «Есть». Вижу – председатель профкома чуть в обморок не упал от неожиданности.

Инспекторы говорят: «Может, мы его пока в дом малютки заберем? Вы его будете навещать, видеть, а когда окончите институт – заберете». «Нет, – говорю, – это не воспитание. Я своего сына никому не отдам!»

В общем, ушли они несолоно хлебавши.

А потом меня вызывает ректор. Прекрасный человек был, уже пожилой и очень интеллигентный. Захожу, вижу – в кабинете уже мои гонители сидят. Два декана и председатель профкома. Трясутся. Они ведь докладывали, что я украл ребенка! А ректор мне мягко так говорит: «Сынок, у тебя ребенок? Где ты его взял?» «Это мой сын. Усыновил», – отвечаю. «А документы есть? Покажи». Я документы на стол выложил, он внимательно прочитал и… Как он орал на этих дураков! Я таких ругательств больше в своей жизни не слышал! «Уроды! – кричит. – Вместо того, чтобы подать руку помощи человеку, который ребенка от сиротства спас, вы его травите?! Вон отсюда!!!» Те вылетели пулей.

Опала сменилась заботой. Студенту выписали материальное пособие и стали всячески помогать. Предлагали академический отпуск для воспитания сына, но Юрий попросил лишь о свободном посещении лекций, не пропуская при этом практики.

Одновременно пришла слава – разбираться с ситуацией вокруг гонимого приемного отца-одиночки в Хабаровск потянулись приглашенные студентами журналисты. Статьи о поступке Юрия появились в «Тихоокеанской звезде», «Комсомольской правде», «Известиях» и других газетах. Студент стал героем дня. Со всех уголков страны ему писали слова поддержки, стихи, слали игрушки, приглашали в гости… Особенно тронуло приглашение одного ветерана войны из Одессы, с благодарностью написавшего: «Дело, за которое мы воевали, живет!»

Галя сказала: «Давай свой паспорт, пойдем в ЗАГС»

В мае Юрий досрочно сдал экзамены и улетел с Богданом на Север. И там вдруг женился.

Галя родом из Луганской области – почти землячка Юрия. На Север попала тоже, можно сказать, случайно. Близко дружила с дочерью замначальника Магаданского облздравотдела и переехала к подруге в Магаданскую область, где работала сперва в детском санатории в поселке Талая, а затем пошла на службу санинструктором в стоявшую там же часть внутренних войск.

Со своей будущей женой Юрий познакомился за пару месяцев перед усыновлением Богдана, в январе, когда приезжал на каникулы. Знакомство было коротким. Нина Алексеевна, одна из коллег по прежней работе, с которыми Юра продолжал дружить и бывать на их традиционных посиделках, как-то сказала: «Пойдем в клуб – там такая красавица поет! Познакомитесь!» «Вы мне вот эти все сватания прекратите!» – начал было отбрыкиваться парень. Но в итоге уговорили, пошел. Познакомились, потом посидели за одним столом, вот и все – парень уехал на учебу в Хабаровск.

А когда вернулся в поселок с младенцем, Галя вместе с Ниной Алексеевной и огромным плюшевым медведем зашла поздравить. Увидела Богдана – и прикипела к нему всем сердцем. Стала приходить каждый день, помогать с ребенком.

– Так получилось, что у нас с будущей женой каких-то свиданий при луне, объяснений и прочей романтики не было, – смеется Юрий Дмитриевич. – Много общались, подружились. Она спрашивала о планах на жизнь, в том числе на личную. Я отвечал, что женюсь на той женщине, которая станет матерью моему сыну. Так и договорились до свадьбы – как-то все полушутя, полусерьезно. В итоге Галя пришла и говорит: «Давай свой паспорт, пойдем в ЗАГС». Пошли и расписались. И в институт я приехал уже с кольцом. Как все удивились! «Это ж каким надо быть человеком, чтобы тебя женить!» Они ведь знали меня как убежденного холостяка, очень ценившего свободу.

Пока Юрий заканчивал институт, Богдан рос, окруженный любовью и заботой мамы, тети и бабушки. Потом папа вернулся и продолжил работать врачом. Через полтора года у Богдана родился брат Руслан. Еще через семь – сестра Соня. И никто и не думал, что через тридцать лет после рождения Богдана в семье появится еще один сын.

Я увидел глаза брошенного Сережи

Кроме рождения детей, за тридцать лет в жизни Зинчуков произошло немало событий. Сперва заболел непутевый отец Юры, семья выписала его к себе на Север, где он скоропостижно умер. Потом опасно заболела мать, потребовалось менять климат на более теплый.

В год развала Советского Союза Зинчуки переехали на Украину, в Донецкую область. Юрий возглавил сельскую амбулаторию и оборудовал ее по последнему слову техники за счет местной агрофирмы. В этой же амбулатории стали работать фельдшерами Галина и Руслан. Профессию врача выбрала и Соня, поступив в медуниверситет. Богдан окончил зооветеринарный институт, но пошел работать в милицию участковым, правда потом уволился, так и не научившись брать мзду…

В 2013 году амбулатория, которую возглавлял Юрий Дмитриевич Зинчук, обслуживала 8 сел с населением в 3500 человек. В одном из этих сел появилась неблагополучная семья – жертвы черных риелторов. Нередкий случай – квартиру переписывают на новых владельцев, а прежних вывозят в село и селят в каком-нибудь бесхозном ветхом домишке. Так и оказались в селе древняя старушка и супружеская пара алкоголиков. Муж отсидел полжизни за воровство и недавно освободился. Жена забеременела, чтобы жить на детское пособие. В июле поступила в роддом, родила и сбежала вместе с ребенком в село, к сожителю.

Для районного здравотдела такой случай – ЧП. В таких случаях на место выезжает комиссия из чиновников и медиков, включая заведующего амбулаторией, на чьей территории проживает нерадивая мамаша.

– Заходим в дом – условия ужасные. Окна затянуты пленкой вместо стекол, везде грязь, комнаты тесные. Комиссия занялась ребенком, а я, вместо того, чтобы снаружи подождать, как обычно, почему-то решил осмотреть остальные комнаты. Захожу в последнюю – сидит в углу древняя бабушка, а на полу – подросток. Играется поломанным телефоном. Смотрит на меня. И тут произошло то, что я до сих пор не могу себе объяснить. Я вдруг увидел глаза того самого маленького Сережи, которого когда-то хотел, но не смог усыновить…

Конечно, это был не Сережа. И почти уже не подросток. Саше, старшему сыну сбежавшей роженицы, тогда как раз только исполнилось 18 лет. До 15 он жил благополучно – с бабушкой. Потом бабушка умерла и три года парень буквально бродяжничал. В этот день он приехал проведать маму, которой никогда был не нужен. А встретил отца.

Хочу, чтобы вы были моим папой

Голодному парнишке (не ел четыре дня и вообще «привык голодать») доктор оставил немного денег – сколько было с собой, и номер телефона. Семью с новорожденным забрали в город. Перед этим милиции удалось узнать телефон тех самых черных риелторов, по чьей вине семья оказалась в захолустье.

Юрий Дмитриевич попросил участкового передать трубку и очень жестко поговорил с мошенниками. А на обратном пути подумал с тревогой: а ну как эти криминальные элементы, поняв, что на них вышли, приедут и уберут свидетелей? Вернулся, забрал Сашу. И оказался прав – председатель сельсовета потом рассказывал, как на следующий день в село нагрянули подозрительные типы, но в хатке никого не нашли…

Разобравшись с неблагополучной семьей, Юрий Дмитриевич вернулся в амбулаторию, где его ждал уже покормленный Галиной Саша.

– Говорю ему: «Сынок, что будем делать? Как дальше?» А он и отвечает: «Я хочу, чтобы вы были моим папой». Мне никто в жизни такого не предлагал. Что было делать? «Ну, – говорю, – если хочешь, я тебя заберу».

Жена поначалу воспротивилась. Но Юрий Дмитриевич и тут показал себя человеком поступка, уже принявшим решение: «Я сказал! Не спорь и неси бензилбензоат, обрабатывать этого Маугли будем».

Саша и вправду был как Маугли из городских джунглей – в драных обносках, вшивый, весь в чесотке… Последнее тревожило особо – только недавно в больнице от сепсиса на фоне чесотки умерла сельская девочка. В общем, паренька отмыли, откормили, вылечили, одели… Через время доктор Зинчук его официально усыновил, дал свою фамилию и отчество. Труднее всего оказалось социализировать и научить жизни. Годы беспризорности не прошли даром, парень еще долго оставался наивным ребенком, рассказывает Юрий Дмитриевич.

– Сашка уже жил с нами, учился на сварщика и подружился с девочкой. А той вдруг понадобилось куда-то уехать, но денег на дорогу не было, попросила Сашу помочь. Так тот, недолго думая, взял из дому золото и отнес в ломбард. Дома скандал – «Такой-сякой, вор!» Да не вор он, ребята! Просто ребенок такой – всем помочь хочет. Такое рыцарство, юношеский альтруизм.

С семьей новый сын слился не сразу. Несколько раз срывался, уходил. Первый раз – летом 2014 года. Уехал к матери в Донецк. В это время в Донбассе началась война. Зинчуки уехали в Киев, и связь с Сашей прервалась. Он потерял телефон, а у Юрия Дмитриевича испортилась сим-карта. Оба сменили номера и не могли друг другу дозвониться. Два месяца оба страдали от разлуки. Наконец, Саша догадался зарегистрироваться в «Одноклассниках» и найти там отца.

– Начали переписываться, и я чувствую, что говорю совершенно с другим человеком. Он за это время сильно повзрослел. Говорю: у тебя, сынок, есть два варианта: или ты со мной будешь человеком, или оставайся, но тогда пропадешь и сопьешься. И он решился.

Я ему выслал паспорт, передал вещи. А когда он написал: «Пап, я твои вещи нюхал, они тобой пахли», то я заплакал...

Ты меня побил – значит, я тебе не безразличен

Второй раз Саша пытался пожить отдельно от семьи уже в Киеве. Хватило его на полторы недели, вернулся. Но адаптироваться к нормальной жизни все равно было сложно. Парень не знал, что такое работа, как туда устраиваться, зачем нужна трудовая книжка… Устроился в супермаркет – сделал сам себе запись в трудовой.

Скрывал, что прогуливал работу, зарплату почти не получал. Дело шло к увольнению. Юрий Дмитриевич заподозрил неладное, пошел к управляющей и все узнал. Вернулся домой на взводе, а там и так горячо – Соня с Русланом ссорятся. Урезонил старших и взялся за младшего. Разбор полетов закончился для отца срывом – схватил ремень и выпорол сына. Тот убежал из дома на всю ночь. А утром вышел на работу и принялся добросовестно трудиться…

С тех пор прошло больше года. Сашу словно подменили. Работает изо всех сил, несет деньги в дом, делает карьеру – освоил профессии продавца-консультанта, приемщика товара, оператора, сейчас стажируется на заместителя управляющей магазина. Стал очень аккуратный, опрятный, следит за собой. Пишет стихи и музыку, читает рэп, выступает на концертах. И очень любит и ценит семью. Как и семья – его. Юрий не может нахвалиться сыном.

– Я просто поражен! От прежнего Маугли ничего не осталось – хороший, послушный мальчик. Жадно все постигает, впитывает. Соня его всему учит. Ходим с ним в театр, на балет – ведь он всего этого раньше не видел.

Долго не мог простить себя за агрессию, за ту боль, которую я ему нанес. Сердце болело: любимого ребенка – взять и отлупить. А потом как-то он мне говорит: «Знаешь, я тебя люблю». «За что же ты меня любишь? Я же тебя выпорол». «Значит, я тебе не безразличен. Значит, я тебе дорог…»

Юрий – это и есть Георгий

А еще у Юрия Дмитриевича есть названный сын. Правда, он живет далеко от «второго отца», но любит и молится за него. В один из страшных дней конца августа 2014 года, после ночи грохота и разрывов вокруг села, к амбулатории пришел выживший солдат-срочник из разбитого на пути в Донбасс отряда кадровой украинской армии.

В соседних селах его сослуживцы в одиночку и группами попадали в плен, а этого полуобезумевшего от ужаса парнишку семья доктора спасла. Накормили, переодели, спрятали, а через несколько дней передали приехавшим родителям.

А те рассказали, как, не будучи в силах помешать отправке сына на войну, при расставании надели ему на шею ладанку с изображением святого великомученика Георгия Победоносца. «Пусть, сынок, убережет тебя святой Георгий!» И святой уберег, послал Георгия на помощь. Ведь имя Юрий – это и есть Георгий.

Артем Левченко

http://www.pravmir.ru/prishel-uvidel-usyinovil/?utm_referrer=https://zen.yandex.com

«Он никогда не сможет ходить!» Брошенного на дороге щенка парализовало после того, как его переехали несколько машин…

Целых 2 года Бен-Бен прожил в приюте, куда его доставили после лечения в ветеринарной клинике.

Он был очень храбрым мальчиком, хотя и передвигался с трудом с помощью специальной инвалидной коляски.

Вскоре местный волонтер, женщина по имени Ноя, которая ухаживала за Бен-Беном, решилась его усыновить.

После этого она отвезла собаку к одному из лучших ветеринарных врачей, чтобы тот осмотрел ее и посоветовал, что делать с парализованной частью тела.

Специалист предложил ампутировать 1 лапу, чтобы псу было немного легче передвигаться. Ноя согласилась и операция была проведена.

После этого жизнь Бен-Бена изменилась в лучшую сторону! Теперь ему гораздо легче передвигаться в своей инвалидной коляске и даже без нее!

Он с радостью резвится с другими животными, что живут в доме Нои. А она бесконечно влюбилась в этого умного и преданного пса, который никогда и ни за что не сдается!

Быть милосердным - значит делать все, что в наших силах.

Джон Донн

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       `                                       

И теперь мы враги – мы враги
думаешь тебе легче будет 
когда вышибешь кому-то мозги
чьей-то матери
невинному ребенку
а потом тебе твоя прошепчет
спи - спокойно хлопец спи
ты защищал свою родину 
Ридну окраину
и у тебя есть женщина
и ты будешь размножаться
и капать на мозги своим детям
что убивать – надо
это легко – как в игре компьютерной
давишь на гашетку сынок и нет семьи
милый – они поели наше сало
принеси мне в жертву их души
воплоти мои хохлятские сны
души их – души – спаси свою душу.


Это мои слова – это я говорю
сухими руслами рек
это я говорю порами твоей кожи
сердцем – позвонками 
твоими ключицами зацелованными
бетонными остовами города 
венами арматуры
это я говорю
когда уже тебя нет
и не будет
твоим телом
искореженным взрывом
твоим лицом
на котором не увижу улыбки
и безмятежности
говорю слепцам
пока не настал день гнева
говорю всей силою любви
всей пеной
всеми волнами что обрушиваются 
на берег

не понимая зачем моё сердце качает кровь
и толкает меня к жизни
почему я говорю словами
а не автоматной очередью
какого хера я еще живу
и кому до этого есть дело?!

_____

В. Беляев, который общался с людьми, знавшими семью Бандер - писал,
маленький Степан на спор на глазах ровесников одной рукой душил котов 
«для укрепления воли». Это так он готовился к революционной борьбе,
Бандера проверял, сможет ли он лишить жизни живое существо.
 Своих детей Бандера воспитывал в том же духе, в котором воспитывался сам. 
Его старшая дочь Наталья была членом «Пласта», сын Андрей 
и младшая дочь Леся — состояли в Союзе украинской молодёжи 

Глубоко верующий греко-католик, он тем не менее никогда не демонстрировал неприязнь по отношению к Православной церкви.
«Он, Степан Бандера, был очень набожный», — писала о нём Ярослава Стецько
Известный американский историк, профессор Йельского университета 
Тимоти Снайдер назвал Бандеру «фашистским героем» 
и приверженцем «идеи фашистской Украины.
По оценке современного украинского историка 
и журналиста Данилы Яневского,Бандера вообще не играл приписанную ему впоследствии ведущую роль в националистическом подполье 
и был «просто искусственно натянут в украинское национальное движение».
 
20 января 2010 года, незадолго до окончания своего президентского срока, президент Украины Виктор Ющенко издал указ за номером № 46/2010, 
в соответствии с которым Степан Бандера посмертно удостаивался 
высшей степени отличия Украины — звания Героя Украины, 
с формулировкой «за несокрушимость духа в отстаивании национальной идеи, проявленные героизм и самопожертвование в борьбе 
за независимое Украинское государство».

От себя Ющенко добавил, что, по его мнению, 
этого события долгие годы ждали миллионы украинцев. 
Публика в зале, перед которой глава государства объявил о принятом решении, встретила слова Ющенко овациями. 
Награду из рук президента получил внук Бандеры Степан.

2 апреля 2010 года Донецкий окружной суд признал указ Ющенко 
о присвоении Бандере звания Героя Украины незаконным, 
формально сославшись на то, что Бандера не являлся гражданином Украины 
(по закону Героем Украины может стать только украинский гражданин)
Решение суда повлекло за собой как поддержку, так и многочисленные протесты 
в украинском обществе. 
Юлия Тимошенко, комментируя отмену указа о присвоении Бандере 
звания Героя, обвинила действующие власти в репрессиях.

Личность конечно не однозначная – что скажешь – еще с юности тренировался 
на кошках – велик человек и путь его тернист – в основном за пределами Украины. 
Рост Степана Бандеры составлял 158 см, фотографий в полный рост 
осталось крайне мало.
Все диктаторы почему-то метр с кепкой – вот досадная эволюция.
По каким стопам идти решает каждый.
А за нами Господь.