...иногда безразличие сваливается на усталость... зная, что в любое другое время ей не завладеть моей кармой-сансарой, она, затаившись, ждёт момента износа, грани физических и духовных сил... и тогда... и тогда наваливается всей своей тяжестью... опять нет сна, но это меня не волнует - это моя вина и моё сознательное решение... меня волнует, что в таком состоянии я не могу их больше делать - этих сознательных решений... я в пелене какой-то... не могу даже сочувствовать...
...сегодня я был в больнице... абсолютно случайно зашёл туда... за компанию... и поразился... в каком она состоянии... и у меня в голове одна фотография - человек, измождённый человек в тапочках и рваном халате... на снегу...
...есть вещи, связанные с собой, которые я не переношу... я не переношу, когда я начинаю ныть... но почему-то не чувствую никакого раздражения, когда ноет кто-нибудь другой... даже напротив - проникаюсь сочувствием...
..."Лодка вплотную приблизилась к Тамине, и пять детских лиц жадно склонились над ней. Она отчаянно закачала головой, словно хотела сказать им: дате мне умереть, не спасайте меня. Но страх её был напрасен. дети вовсе не двигались, никто не подал ей ни весла, ни руки, никто и не собирался её спасать. Они лишь раскрытыми, жадными глазами наблюдали за ней. Один мальчик управлял веслом так, чтобы лодка всё время оставалась на близком от неё расстоянии. Она снова заглотнула воду в лёгкие, закашлялась, зашлёпала вокруг руками, чувствуя, что уже не держится на поверхности. Ноги всё больше тяжелели. Они, точно гири, тянули её вниз. Голова ушла под воду. Ещё раз-другой резкими движениями она поднялась над поверхностью и всякий раз видела лодку и детские глаза, устремлённые на неё. Потом она исчезла под водной гладью." И Лермонтов остаётся один...
...надо рискнуть... надо спать... быть может, уладится...