До революции самыми почитаемым образами у москвичей были Иверская Божья Матерь, получившая прозвание "Привратница" и иконы на Спасской и Никольской башнях. Каждый, кто приезжал в Москву, прежде всего, шел поклониться Богоматери. Петр I как-то навлек на себя гнев горожан тем, что, вернувшись из первого путешествия в Европу, поехал не к Привратнице,  а в Лефортово к своей возлюбленной Анне Монс. Через ворота же к Николаю Чудотворцу и Спасу вообще нельзя было проезжать верхом, а проходящие  еще и шапку снимали.

В Храме Трехсвятительском подворье Московского Патриархата в Париже  хранится Иверская икона Божией Матери – это второй список с настоящей Иверской иконы. Когда-то она висела на одной из башен Московского Кремля. После осаждения Москвы французами Наполеон вывез эту икону, и она затерялась во Франции. Где-то в середине XX века один русский профессор-эммигрант зашёл в антикварную лавку и случайно, вернее - по Божьему промыслу, обратил на неё внимание и заинтересовался. Она продавалась за 25 тысяч франков. Когда выяснилось, что это за икона, то, естественно, появилось желание её выкупить. Сначала было предложено выкупить её храму на Ля Рю Дарю – это храм, в который ходила вся русская богатая эмиграция. Но покупателей не нашлось. Потом ещё было несколько вариантов. И когда уже антикварщик хотел убрать икону в архив непродающихся предметов, то предложили выкупить икону епископу Вениамину (Федченкову). Он как раз жил в гараже на Ля Рю Пите, на том месте, где сейчас устроен храм, и где мы были на службе. Там была молельная комната, и ходили туда бедные русские эмигранты – таксисты, дворники, чернорабочие и другие. Владыка понимал, что выкупить будет очень трудно, даже при том, что стоимость упала до 15 тысяч франков, и что сумму разделили на три части, которые можно было выплатить постепенно. Первоначальный взнос должен был быть представлен через неделю и составлял четыре тысячи франков. Это было много. Во время службы Владыка взмолился и с горестью воскликнул – как же такое возможно?!! И был голос, который услышали многие: «Как ты мог усомниться?!». Эта весть пронеслась по Парижу, и народ понёс пожертвования, какие только мог. Сумма набралась не только на икону, но и на киот. Чудны дела Твои, Господи!

Храм на Ля Рю Пите устроили в конце 50-х годов XX века. Это первый этаж 6-ти этажного жилого дома, в котором после революции русским людям удалось купить квартиры. С тех пор здесь постоянно совершаются богослужения. Храм намоленный, и благодать там чувствуется. Я стоял и благодарил Бога за ощущения причастности, молитвенной причастности судьбам тех русских людей, которые прошли через горнило революции, потрясений, унижений на чужбине, и единения в общем кругу, в православной вере, в церкви.

 

И подробнее

История её спасения от рук ростовщиков на Парижской барахолке русскими эмигрантами похожа на детектив.

 

 

   В 1930 году эмигрант- москвич А.Н. Павлов в одной из парижских антикварных лавочек, через витрину увидел огромную икону. Он вошёл в магазин и сразу узнал в ней Иверскую Божию Матерь. Павлов стал расспрашивать хозяина, как к нему попала эта икона и выяснилось, что она была вывезена одним французским офицером в 1812 году из Москвы, а теперь потомки этого офицера хотят продать её. Весть об иконе быстро облетела всю русскую эмиграцию, это было воспринято не только как особый знак, но и как чудо! Как известно в 1812 году французские солдаты разграбившие Москву, не пощадили и церквей. Из одного только Успенского собора было вынесено драгоценной утвари 18 пудов золота и 325 пудов серебра, были сорваны оклады с икон, а из Иверской часовни пропала главная святыня - Иверская икона. Позднее в 1852г. была написана её точная копия, которая оставалась в часовне до Революции 1917, именно её образ и остался в памяти москвичей. В 1922 году всё убранство часовни было опять изъято, но уже большевиками, а икона перенесена в храм Воскресения в Сокольниках, но уже без жемчужной ризы.

   Но вернёмся к нашей парижской Иверской Богоматери. Русские эмигранты привели в магазин специалистов, которые внимательно изучили поверхность доски, взяли пробы лака и краски и в результате пришли к выводу, что перед ними вероятнее всего именно та самая икона, которая исчезла из Москвы в 1812 году и промыслом Божиим находилась почти 120 лет в безвестности. Хозяин-антиквар, довольно быстро понял, что является обладателем музейной редкости, а потому сразу взвинтил цену. Он запросил 250000 франков.( 200 франков считалось очень хорошей месячной зарплатой). Для выкупа иконы был создан комитет и эмиграция сумела собрать деньги на задаток, что позволило взять икону из магазина. Икона торжественно была принесена в Собор св. Александра Невского, на рю Дарю. Здесь при огромном скоплении верующих, митрополит Евлогий (Георгиевский) после окончания молебна сказал: "Пусть этот образ Владычицы послужит нам символом единства и откроет двери в нашу многострадальную Родину". С этого момента икона стала путешествовать по всей Франции. Перед ней совершались молебны в православном соборе в Ницце, и в Каннах. Все радовались появлению иконы, слёзно молились и продолжали собирать деньги для её окончательного выкупа. Несмотря на активность, нужная сумма так и не была собрана. Пришлось икону вернуть в магазин! А.Н. Павлов, её первооткрыватель, был в отчаянии, и летом 1931 года он пришёл за советом к епископу Вениамину (Федченкову) основателю подворья Трёх Святителей. Как многие эмигрантские приходы, открытые в те 30-е годы в Париже, этот новый "храм" помещался в бывшем гараже. Его нижняя часть и подвал трудами православных превратился в просторный зал, а на "втором этаже" была достроена трапезная и монашеские кельи. Приход только образовался и денег не хватало ни на утварь, ни на иконы. Каменные неоштукатуренные стены, фанерный иконостас, духовенство в облачениях сшитых руками прихожанок. Но сколько любви и заботы было вложено во всё это! В те же годы, в том же парижском квартале и тоже в гараже, мать Мария (Скобцова) открыла свой первый храм. Вот как в те годы описывает жизнь Трёх Святителей митр. Антоний (Блум): " Денег не было никаких, на которые можно было бы покупать пищу для живших при храме пяти монахов. Ели они только то, что прихожане складывали в картонные коробки у дверей одной кельи. Придёшь как-нибудь поздно вечером и видишь: как лежит на цементном полу епископ Вениамин, закутавшись в свою монашескую мантию; в его келье, на его койке -нищий, на матрасе-нищий, на ковре -нищий; самому епископу там места нет".

   Епископ Вениамин выслушал удручающий рассказ Павлова и усмотрел в его обращении особое знамение для прихода. Он немедленно поехал в магазин и с ужасом узнал, что икону уже отправили в подвал как трудно продаваемый "предмет". Епископу Вениамину было разрешено спуститься вниз и с трудом, из под завалов самых разных вещей он увидел Иверскую...стоящую вниз головой! Владыка Вениамин был в ужасе от надругательства над святыней. Он стал на колени перед образом и на глазах потрясённого хозяина стал молиться. Слёзы текли по его лицу, он был в отчаянии от безденежья и от безысходности. И вдруг он услышал голос:" Как ты можешь сомневаться? Где же твоя вера?". Вероятно состояние владыки, его коленопреклонное моление, произвёло на "антиквара" сильное впечатление и после непродолжительного разговора владелец снизил цену и даже согласился пойти на продажу в рассрочку. Более того он разрешил владыке забрать икону в храм. Как не велико было сомнение, что удастся собрать нужную сумму, вл. Вениамин стал рассылать письма по всей Франции. Эмигранты состоятельные и бедствующие, и те кто откладывал "на похороны" и на "чёрный день", все стали присылать деньги. Но самым неожиданным было жертвование от прихожанки Наталии Соболевой. Она продала своё единственное изумрудное кольцо, что окончательно решило дело. (Через несколько лет Н. Соболева приняла постриг, уехала в Эстонию. Она похоронена в Пюхтинском монастыре) В январе 1932 года деньги были полностью выплачены. Владыка Вениамин отслужил благодарственный молебен, после чего двери храма по его благословению в течении месяца не запирались ни днём ни ночью. Люди со всей Франции ехали приложиться к святыне, которая окончательно нашла своё место в центре Парижа, в Трёхсвятительском подворье. С этого времени храм стал расцветать и приумножаться молящимися и красотой - стены украсились иконами и фресками Л. Успенского и о. Г .Круга. И сегодня, каждую среду вечером, православные христиане самых разных национальностей поют акафист перед чудотворным образом Иверской Божией Матери .

  

История почитания уникальна полнотой дошедших до нас документальных источников, сообщающих о заказе 2 первых списков , о подробностях создания и привозе первого из них, об имени художника. Комплекс сведений привлекал внимание исследователей в прошлом и продолжает интересовать ученых в настоящее время.  иконы  Иверской  иконы  Иверской 

В истории привоза 1-го списка И. и. в Россию находит отражение процесс укрепления греко-русских связей, обусловленный, с одной стороны, осознанием Россией своей новой роли в православном мире, особенно после основания в 1589 г. Московского Патриархата, с другой - возложением христианским Востоком на Россию надежд на освобождение от турецкого ига. «Материальным выражением» этого процесса является приток из Греции, особенно с Афона, и других святынь, наиболее интенсивный во время правления царя-грекофила Алексея Михайловича и патриарха-грекофила Никона. С процветающей Россией святогорские обители связывали и надежды на получение материальной помощи. В 1647 г. состоялось знакомство монахов - посланников монастыря с астоятелем Новоспасского монастыря будущим патриархом Никоном, который с вниманием отнесся к рассказу о чудотворной и просил ивиритов как можно скорее прислать для него копию . Уже через год, 13 октября 1648 г., список был доставлен в Москву вместе с грамотами царю Алексею Михайловичу и архимандриту Никону от настоятеля монастыря Пахомия с подробным описанием церковных служб и работы иконописца Ямвлиха, трудившегося над созданием копии для русской столицы. «Вернувшись в свою обитель я (архим. Пахомий.- Авт.) собрал 365 братьев и сотворили великий молебен от вечера и до утра, а утром святили воду со святыми мощами, и той святой водой омывали святую и чудотворную древнюю Богородицы, и собрали ту святую воду в большой сосуд и ею омывали новую , которую я изготовил из кипарисового дерева, и вновь собрали ту святую воду. И так мы закончили святую литургию, и после литургии я вручил ту святую воду и святые мощи иконописцу преподобнейшему среди иеромонахов и духовных отцов господину Ямвлиху Романову, чтобы он, смешав святую воду и святые мощи с красками, написал святую , дабы все вещество святой состояло из святой воды и святых мощей. И иконописец писал эту святую , принимая пищу лишь по субботам и воскресеньям, и со многим радением и бдением в великом молчании завершил ее. И все то время, пока писалась эта святая , мы с 365 братьями дважды в неделю пели великий молебен от вечера до утра и ежедневно служили святую литургию, пока не была завершена » . В честь принесения 1-го списка   в Москву 13 октября 1648 г. было установлено празднование.  иконы  Иверской  икона  икона  икону  иконы  икону  икону  икону  Иверского  иконы  Иверской  иконы  иконе  Иверской  Иверского  икон 

Дальнейшую судьбу 1-го списка не всегда удается проследить документально. Диакон Павел Алеппский, посетивший в 1654-1656 гг. Москву вместе с Антиохийским патриархом Макарием, сообщает, что пребывала у царицы Марии Ильиничны Милославской в одной из домовых церквей дворца. Согласно Дворцовым разрядам, с мая 1654 до октября 1655 г. сопровождала царя Алексея Михайловича в военном походе на Смоленск, более 100 лет находившийся под властью Литвы и Речи Посполитой. По мнению одних исследователей, после победоносного Смоленского похода была вложена царем Алексеем Михайловичем в собор в честь Смоленской Божией Матери Новодевичьего монастыря, где помещалась, по-видимому, на южной стене и где пребывает поныне. Алексей Михайлович как бы повторил деяние основателя Новодевичьего монастыря царя Василия III Иоанновича, вложившего в собор после присоединения Смоленска к Московскому государству (1514) одну из копий чудотворной Смоленской Божией Матери, находившуюся в Благовещенском соборе Московского .                                                      

     Согласно другой версии, 1-й список после пребывания на подворье монастыря в Москве, в монастыре святителя Николая «Большая глава», и возвращения из военного похода 1654-1655 гг. был к 1669 г. установлен при Воскресенских воротах Китай-города, которые затем получили название ворота. Там помещалась сначала в нише, потом в деревянной, а с конца XVIII в. в каменной часовне, разобранной в 1929 г. Есть сведения, что находившаяся в часовне уже в 1693 г. весьма почиталась и что она была значительно больше, чем список 1648 г.  икона  Иверская  икона  Иверские  Иверского  иконы  Иверской  Кремля  иконы  иконы  икона  икона  Иверская  икона  Иверская  иконы  Иверской 

:

 Икона  1648 г. работы Ямвлиха (ГИМ, музей «Новодевичий монастырь»; 135×81 см) является точным списком древней : «И та не рознитца ни в чем от первой , ни длиною, ни шириною, ни ликом» (грамота архим. Пахомия царю Алексею Михайловичу от 15 июня 1648 г.). Однако Ямвлих дополнил предназначенный для Москвы список живописными изображениями ангелов в углах средника и полуфигур 12 апостолов в овальных картушах на полях, которые, как и орнамент фона и венцов, передают орнаменты и чеканные изображения на окладе древней . Некоторая схематичность в передаче складок мафория Богоматери и имитирующие драгоценные украшения звезды на Ее челе и плече также воспроизводят особенности грузинского оклада начала XVI в.  иконы  Иверской  иконы  икона  иконы  Иверской 

Тем не менее иконография 1648 г. имеет ряд отличий, влияющих на общую художественную идею образа. Фигура Богоматери изображена не по пояс, а погрудно, Ее правая рука, обращенная в молитвенном жесте к Сыну, помещена на уровне груди по центральной оси композиции, а взгляд обращен к предстоящему перед . Положение Младенца также стало иным: Его фигура больше не вписывается в абрис фигуры Матери, но поднята значительно выше, голова запрокинута больше, чем на древней , так что взгляд, как и жест Его благословляющей правой руки, обращен вверх, к лику Богоматери. Однако иконописец сохранил присущую древнему образу иконографическую деталь - кровоточащую рану на лике Девы Марии. На фоне имеются греческие надписи, заполняющие всю поверхность. Стиль живописи Ямвлиха близок к традициям критской живописи, однако некоторая графическая жесткость письма выдает руку македонского мастера, воспитанного в мастерских Афона.  иконы  иконе  иконой  иконы  Иверской 

Афонский древний оригинал повлиял на обработку тыльной стороны иконной доски: имеется небольшой ящичек-ковчежец для монет (3 динаров), который, согласно Сказанию, был устроен никейской вдовой перед тем, как спустить на воду. На обороте помещены также живописные изображения креста с надписью: «IС ХС NIКА» - и криптограммы: четырежды повторенные буквы Χ вверху и Ε внизу, которые расшифровываются в переводе с греческого как «Христос дарует благодать христианам» и «Елена нашла сокровище на Голгофе».  икону 

2-й список  Иверской  . иконы  традиционно датируется 1655 г. В 1652 г. патриарху Никону монахами был привезен «образ Пречистые Богородицы Одегитрия... а на полях писаны дванадесять Апостол»; по предположению Н. П. Чесноковой, речь может идти о Валдайской . Этот список был создан на Афоне по заказу патриарха Никона для основанного им Валдайского монастыря, строительство которого велось с 1652 по 1658 г. По сообщению диакона Павла Алеппского, список был изготовлен в меру чудотворной и «тем же образом», что и список 1648 г. Он же свидетельствует о запрете патриарха Никона копировать . Попечением патриарха Никона список был украшен сплошным золотым окладом с драгоценными камнями и финифтью по образцу оклада древней .  иконы  Иверской  икону  иконы  Иверского  иконы  Иверской  иверскими 

Комплекс мероприятий, осуществленных патриархом-грекофилом, свидетельствует о желании утвердить в России особое почитание . Список привезли в Валдайский монастырь 12 февраля 1656 г., где его торжественно встретили, в честь этого события установили 2-е празднование . После революции 1917 г. исчезла, в настоящее время ее местонахождение неизвестно. По иконографии этот образ, по данным публикаций XIX в., не отличался от 1648 г. работы Ямвлиха, ее размер также почти совпадал с размером древнего чудотворного образа.  иконы  Иверской  икона  иконы  Иверской  иконы  Иверской 

  

 Иверская Афонская

После французского нашествия вместе с другими реликвиями из Иверской часовни В Москве  пропала главная святыня - Иверская икона. Позднее в 1852г. была написана её точная копия, которая оставалась в часовне до Революции 1917, именно её образ и остался в памяти москвичей. В 1922 году всё убранство часовни было опять изъято, но уже большевиками, а икона перенесена в храм Воскресения в Сокольниках, но уже без жемчужной ризы.

 Встретилось и такое свидетельство:  В 1923 году икону Иверской Богоматери сожгли во время так называемого, комсомольского рождества. В Сочельник перед Иверской часовней огромная толпа ряженных в православных священнослужителей с плакатами, на которых были изображены божества самых разнообразных религий, пела акафист Марксу и жгла религиозную атрибутику. Восстановить икону не удалось, однако на Афоне, где хранится подлинник, был сделан новый список, а вскоре и часовню восстановили.

Иверская Парижская

Как все дивно в явлении иконы Божией Матери Иверской, как все напоминает о чудном хранении Ею рода человеческого! Как напоминает шествие ее по морю в столпе огненном путешествие Израиля, без потопления прошедшего Чермное море, по пустыне, предводимого столпом облачным и огненным, а еще ранее - явление Бога Моисею в купине неопалимой, указывавшей прежде всего на бедствия народа Израильского в Египте, на эту пещь бедствий, в которой народ избранный Божий как бы горел и не сгорал, хранимый силою Божиею! Это сохранение народа Божия и водительство его по пустыне есть не кратковременная лишь помощь и охранение, а целое воспитание народа жестоковыйного, дело гораздо более трудное и многозаботливое, требовавшее большего и более постоянного внимания, чем, например, требуется от матери для того, чтобы поднять дитя и возрастить его от пелен до тех пор, пока оно станет само на ноги и придет к желанной цели своей жизни. Нам, новому «Израилю Божию» (Гал. 6, 16), купиною, столпом облачным и огненным, переходом Израиля древнего через Чермное море и другим напоминается то, как и нас руководит Божия Матерь в течение всего земного странствования нашего по переходе вместо Чермного чрез иное, «мысленное» море страстей житейских, в которых так легко можем мы быть потоплены «мысленным фараоном» - диаволом, почему называем мы Божию Матерь «столпом огненным, наставляющим сущия во тьме» (Акафист Пресвятой Богородице, икос 6-й) .

Напоминается еще, что «неопалимая купина» есть Сама Божия Матерь, Бога спасающего вместившая во утробе Своей, «огнь Б ожества приимшая во чреве неопально» (Канон Лазаревой субботы, ирмос 9-й песни), а потому и называемая «купиною неопалимою», когда, например, поем в песнях церковных: «Ра­дуйся, купино неопалимая!» Напоминается затем, как и мы избавляемся Божиею Материю от пещи бедствий и страстей, подобно Израилю, избавленному от пещи страданий египетских, почему и поем мы в церковной песне: «И ныне на нас напастей свирепеющую угасити молимся пещь» (Канон воскресный, глас 1-й, ирмос 9-й песни). Ибо ведь пламя страстей часто более опасно, чем пламя огня вещественного. Особенно похоть плотская возжигает пламя в душе и теле человека, и угасить это пламя, сильнейшее огня вещественного, может только огонь любви к Богу, орошающий и помогающий угасить пламя огня похоти, - как любовию к Богу более, чем огнем вещественным, опалялись отроки в пещи Вавилонской, как преподобный Мартиниан впоследствии стал обнаженными ногами на огонь, чтобы угасить пламя похоти, возжженное в его сердце блудницей, пришедшей к нему под видом странницы, потом сделавшейся великой подвижницей, под именем Зои. Вот почему именно в девственных телах три отрока Вавилонские, победившие пламя страстей постом (Канон Воскресный, глас 4-й, песнь 8-я), остались неопалимыми в пещи Вавилонской, - их спасло то, чему пребывание их в пещи в девственных телах было прообразом - вселение Бога спасающего в девственную утробу Божией Матери, не опалившуюся огнем Божества.

Вот о каком хранении Божией Материю всей жизни нашей напо­минает явление иконы Ее Иверской. Она охраняет как бы все входы и исходы нашей жизни и потому называется «благой Вратарницею, райские двери всем отверзающею» (Акафист Иверской иконе Божией Матери). Как бы в знамение того Она и избрала себе место под вратами обители Иверской, что хочет Она охранять жизненные входы и исходы человека. Так и в Москве Она охраняет как бы входы и выходы народа русского, стекающегося отовсюду «в сердце России», столичный город ее Москву. ... напоминает о том, как необходимо все свои входы и исходы движущемуся здесь непрестанно народу осенять небесным благословением благой Вратарницы, Божией Матери. Пусть люди, преданные суете житейской, хотя по дороге воспринимают это осенение Покрова Божией Матери, если не могут они, обремененные житейскими заботами или немощами, постоянно и часто приходить на молитву и вос­принимать освящение всей жизни чрез эту непрестанную молитву.

Но какая польза, подумают, быть может, некоторые, от такого мимолетного осенения? Не то же ли это, что движение ветра, коснувшееся человека и пропадающее затем бесследно? Нет, и краткое осенение небесное может быть очень полезно человеку. Ведь как часто человек с одними мыслями входит в храм, с другими выходит! Нужно ли вспоминать про преподобную Марию Египетскую, которая в Иерусалим ехала с намерением соблазнять богомольцев блудными желаниями, а потом, воззрев на икону Пресвятой Богородицы на стене храма, возвратилась величайшей подвижницей, явила пример покаяния и спасения из бездны крайней гибели для всех времен и родов христианских? Так и у иконы Божией Матери Иверской в Москве сколько людей даже неверующих или поколебавшихся спасалось от гибельных решений, изменяло пути своей жизни, одними путями входило, другими исходило! Лекарство не в малых ли дозах применяется, а целительное действие обнаруживает во всем теле?

Так будем и мы, братие, опаляемые зноем страстей житейских или плавая по морю житейскому, шествуя в «пустыне страстей», чаще воспринимать благодатное осенение от иконы Божией Матери, как бы Израиль от столпа огненного в пустыне; это осенение охранит нас от многих погибельных заблуждений жизни. И хотя сердце наше часто жестоко для Бога и непокорно Ему, как сердце ветхозаветного Израиля, но все же «рукою крепкою» и нас благая Вратарница может отвести от многих путей погибели и приблизить к раю, как Израиля приближала ведущая его десница Божия к земле обетованной.

Только бы совсем не удаляться нам от Бога и Его Пречистой Матери своим вечным добровольным уклонением на пути своего развращенного сердца и, когда услышим призывающий к Себе нас глас Его, зов благой Вратарницы, двери райские нам отверзающей, не ожесточиться, подобно Израилю, в дни искушения в пустыне, а чрез то не лишиться вшествия в землю обетованную, то есть рай, за непокорность (Евр. 3, 7-19). Аминь.

Священномученик Фаддей (Успенский)

 

 

Иверская в Храме Воскресения Господня в Сокольниках

 

Здесь хочется сделать небольшое отступление: в запаснике Третьяковской галереи хранится Иверская икона Божией Матери, происходящая из Иверской часовни на Красной площади, — запасная, которую выносили во время крестных ходов, возили для совершения молебнов и исцеления страждущих. Медные рукояти для перенесения этой иконы, видимо, были сделаны по тому же принципу, что и у древней Одигитрии Влахернской. Иверская икона является одной из разновидностей Одигитрии.

Речь идет о так называемом ВТОРНИЧНОМ ЧУДЕ которое происходило в Константинополе, как минимум, с XI по XV вв. Оно зафиксировано многими историческими источниками и свидетелями, приходившими из разных стран: это и русские паломники, и староиспанские, и армянские, и латинские. У нас есть огромное количество свидетельств об этом чуде. Оно рассматривается как важнейшей событие и регулярное чудо, которое происходило в византийской столице каждую неделю по вторникам.

Возможно, наименование иконе («Проводница ко всякому благу») было дано св. Пульхерией, которая установила в Константинополе еженедельные крестные ходы с образом Одигитрии, собиравшие множество людей. По свидетельствам паломников, икона Одигитрии была квадратной формы и имела две рукояти для несения её на крестных ходах. Икона была украшена серебряной ризой с большим количеством драгоценных камней. В паломнических описаниях есть интересное наблюдение: церковнослужитель, носивший икону, передвигался необычным образом: словно не он нес икону, а она вела его за собой; существовало целое братство служителей иконы Одигитрии.

 

Оно состояло в том, что из храма монастыря Одигон рано утром выносили икону-палладиум византийской столицы – Одигитрию Константинопольскую в огромном драгоценном окладе. Причем икона была невероятной тяжести, ее выносило шесть или восемь человек на специальном приспособлении. Для этого события на площади перед монастырем Одигон, как сообщает один из паломников, собирался почти весь город. Собственно, с этого момента выноса чудотворной иконы начиналось само действо или чудо. А именно – икону невероятной тяжести ставили на плечи одному из служителей иконы (у нее было специальное братство служителей), и этот человек с невероятной скоростью кругами начинал ходить по этой площади. При этом ходил он, раздвинув руки, что создавало полное ощущение, что огромная икона совершенно не имела веса. Причем у присутствующих возникало ощущение, что не человек носит эту тяжелейшую икону, а она носит своего носильщика. Движения были такой скорости, что возникало впечатление, неоднократно отмеченное, что сама икона летает кругами по этой площади и при этом еще вращается вокруг своей оси, демонстрируя два изображения, которые располагались по обе стороны иконной доски, а именно – сам образ Богоматери с младенцем и Распятие на обратной стороне. Все присутствующие становились участниками этого действа, они произносили молитвословие, все хором повторяли “Kyrie eleison!” – «Господи, помилуй!». И, как описывают паломники, также в этот момент происходили многочисленные чудотворения, излечения болящих, и икона помимо всего прочего источала священное миро, которое собирали специальной ваткой и раздавали молящимся.

После этого действа на площади перед монастырем Одигон начиналась огромная процессия, которая шла через весь город, от монастыря Одигон, расположенного на берегу, недалеко от храма Св. Софии, до монастыря во Влахернах, где находилась важнейшая охранительная реликвия города – Риза Богоматери. И пока шла эта процессия, все важнейшие иконы и реликвии из других храмов Константинополя, выносились для присоединения к действу, входили в это торжественное шествие. Тем самым то пространство, которое было установлено перед монастырем Одигон, распространялось на весь город, на всю византийскую столицу.

Речь идет о том, что утром каждого вторника перед монастырем Одигон на относительно небольшой площади при помощи, как бы мы сейчас сказали, «перформанса» создавалось уникальная пространственная икона, то есть не нарисованная на плоскости, но выстроенная по законам иконографии в городской среде. Ее участниками были все присутствующие, поскольку они все участвовали в молитвословиях, все составляли часть этого единого сакрального пространства, объединенного движением летающей иконой и самим фактом происходящего чуда. Смысл этого чуда состоял, помимо всего прочего, в зримом воплощении идеи покровительства Богоматери через ее главную икону-палладиум всему населению не только Константинополя, но и византийской империи. Икона, первоначально возникшая на площади перед монастырем Одигон, при помощи процессии распространялась на весь город, и весь Константинополь становился огромной пространственной иконой, тем самым сакральным пространством, в котором также происходили многочисленные чудотворения и осуществлялась идея конкретной, почти физической сопричастности всех жителей этого города происходящему чуду и осознанию той высшей защиты, которую получают империя и ее столица от самой Богоматери.

Здесь много интересных для византийской культуры и искусства исторических частностей. Так, удалось реконструировать некий «сценарий», который лежал в основе этого действа, который восходил к описанию осады и спасения византийской столицы в начале VII в. Но это, может быть, сейчас для нас не так уж важно, а важны принципы, на которых это все построено. Здесь мы имеем дело с огромным явлением культуры. Мы можем без всякого преувеличения сказать, что явлением художественной культуры, которое для духовной жизни Константинополя, вероятно, имело значение более важное, чем декорации всех храмов, все фрески и мозаики вместе взятые, поскольку это касалось каждого и было воспроизведением очень важного духовного опыта.

При осознании огромной значимости описанного, при известности события и при невероятном количестве письменных источников, дошедших до нас, (я думаю, что больше, чем о каком-либо другом явлении в истории Византии) – несмотря на все это, чудотворное действо с Одигитрией Константинопольской не было включено ни в одну общую историю Византии, ни в одну общую историю византийской культуры, ни в одну общую историю византийского искусства. Возникает вопрос: в чем дело? Ответ очень простой. Для этого круга явлений не было заведено своей клеточки в той картине гуманитарного знания и в той системе наук, которую мы все прекрасно знаем. Исследователям было совершенно непонятно, по какому ведомству проводить это явление. Литургика – не совсем, история искусства – тоже не очень, тут, конечно, присутствует чудотворная икона, но где анализ самого изображения, стиль и т.д.? Так огромное явление выпало из всех контекстов. Для него не нашлось адекватного места. Мне кажется, один этот факт говорит о практической пользе иеротопической теории.

Лекция А М Лидова 

Иеротопия. Создание сакральных пространств как вид художественного творчества

Поклонение чудотворной иконе Одигитрии Константинопольской в ее святилище. по сторонам - члены семьи служителей иконы в особых красных одеяниях.
миниатюра, конец XIII в