А вживую выставку можно увидеть? Сейчас где-нибудь экспонируется?

ДРЕВНЯЯ ЗЛОБА

Старец, великий в добродетелях и прозорливый, побеждая демонские искушения и ни во что уж ставя их коварства, достиг совершенного безстрастия, обожился духом и чувственно видел и ангелов, и бесов и все их действа над человеком.

Видел старец ангелов, видел и бесов.
И не только шапочно знал старец всех бесов, но и каждого поименно.
И, крепкий в терпении, без страха досаждал им и смеялся над ними, а то и горько пошутит, поминая им небесное низвержение и будущую в огне муку.

– Доиграетесь, – скажет, – несчастные, подпалят вам ужотко хвост!

И бесы, хваля друг другу старца, почитали старца.
И уж приходили к нему не искушения ради, а из удивления.
И кланялись ему: явится в час ночного правила одноногий какой – есть об одной ноге бесы такие, а рыщут так быстро, как мотоциклетка! – прикроется ногой с головкой и стоит в уголку смирно, пока не попадется на глаза старцу, а попался – поклонится и пойдёт.

Вот был какой великий старец!

На сходбище бесовском зашёл как-то разговор у бесов о небесных тайнах.
И один бес спросил другого беса:
– А что, товарищ, если кто из нас покается: примет Бог его покаяние или не примет?
– А кто ж Его знает! – ответил бес, – это никому неизвестно.
Зерефер же, слыша речь бесов, вступил в разговор.
– А знаете, товарищи, – сказал Зерефер, – я пойду к старцу и искушу его об этом.
А был Зерефер сам велик от бесов и был уверен в себе и не знал страха.
– Иди, – сказали бесы, – только трудное это дело: будь осторожен, старец прозорливый, лукавство твоё живо увидит и не захочет спрашивать об этом Бога.
Зерефер преобразился в человека. И солдатом в щегольском френче вышел от бесов к старцу.

В тот день много было приходящих к старцу – много пришлось старцу принять и беды, и горя, и глупости.

И после вечерних молитв, когда наедине в своей келье размышлял старец о делах человеческих – в келью постучали.
Старец окликнул – и поднялся к двери.
Солдат, переступив порог кельи, с плачем упал к ногам старца.

Крепкое человеческое сердце не могло бы не вздрогнуть от таких тяжких слёз.
– Что такое? О чём ты плачешь? – растроганный плачем спросил старец.
– Не человек я! – отвечал солдат. – Я сам дьявол! Мои преступления ужасны.
– Чего же ты хочешь? Я все сделаю для тебя, брат мой!

Плач надрывал сердце, а смирение человека, в покаянии равнявшего себя с самим дьяволом, открывало сердце.
– Лишь об одном – одно хочу спросить тебя, – сказал солдат, – ты помолись, и пусть объявится тебе: примет ли Бог покаяние от дьявола? Если примет от дьявола, то и от меня примет: дела мои – дела дьявола.
– Хорошо, будет так, как просишь, – сказал старец, – поутру приходи и я тебе скажу, что повелит мне Бог.

Старец стал на молитву и, воздев руки к Богу, много молил, да откроется ему: примет ли Бог покаяние от дьявола?
И вдруг, как молонья, предстал ангел:
– Что ты всё молишь о бесе? – сказал ангел. – Или спятил? Ведь это ж бес, искушая, приходил к тебе.
Старец закручинился.

Знал он всех бесов и с одного взгляда каждого видел, и вот скрыл от него Бог умысел бесовский.
– Не смущайся, – сказал ангел, – таково было смотрение Божие. И это на пользу всем согрешающим, чтобы не отчаивались грешники: ибо не от единого из приходящих к Богу не отвращается Бог. И когда явится к тебе бес, и станет спрашивать тебя, скажи ему, что и его примет Бог, если исполнит он повеленное от Бога покаяние!

И ангел внушил старцу о угодном Богу покаянии.
Поклонился ангелу старец и восславил Бога, что услышана его молитва.
И сказал ангел, отлетая:
– Древняя злоба новой добродетелью стать не может! Навыкнув гордости, как возможет дьявол смириться в покаянии? Но чтобы не сказал он в день судный: “Хотел покаяться, и меня не приняли!” – ты передай ему, пусть же исполнит покаяние, и Бог примет!

Без сна провёл старец ночь в тихой молитве.
Молился старец за род человеческий – за обедованную измученную землю и за беса, алчущего покаяния.

Рано по утру, рано – ещё до звона старец услышал знакомый плач – и плач этот был так горек, и отчаяние так смертельно, что и самое крепкое человеческое сердце не могло бы не вздрогнуть от таких тяжких слёз.

Солдат стучал под окном и плакал.
Старец узнал его голос и отворил дверь кельи.
– Я молил Бога, как обещал тебе, – сказал старец, – и мне открыл Бог, что и тебя примет, если ты исполнишь заповеданное покаяние.

– Что же я должен сделать?

– Хочешь каяться, так вот что сделай: стоя на одном месте, ты должен три лета непрестанно взывать к Богу во все дни и ночи: “Боже, помилуй мя, древнюю злобу!” – и это скажи сто раз; а другое сто – “Боже, помилуй мя, мерзости запустения!” – и третье сто скажи – “Боже, помилуй мя, помраченную прелесть!” И когда ты это исполнишь, сопричтет тебя Бог с ангелами, как прежде.

– Нет! Этого – никогда! – сказал Зерефер, великий от бесов, безстрашный, уверенный и гордый и, дохнув, весь переменился, – если бы хотел каяться так и спастись, я б это и без тебя давно сделал. “Древняя злоба”? Кто это сказал? От начала и до ныне я славен, счастлив и удачен, и все, кто мне повинуются, счастливы и удачны. И о чём люди просят, как не о счастье и удаче? И какая ж это “мерзость запустения”? Этот мир со звёздами и бурей! И какая это “помраченная прелесть”? Ведь всякому хочется жить не как-нибудь, и я даю эту жизнь. Я дал человеку радость, я дал человеку и смерть! Нет, я не могу так себя обезчестить!
И, сказав, бес был невидим.

“Древняя злоба новой добродетелью стать не может!” – уразумел старец слова ангела и с горечью принял их в своё сердце.


«Плетешок». Алексей Ремизов. Русские повести

Хм…

Исходное сообщение starowier

Настроение сейчас - stStarayaviera