Марина Пузыренко. Чудесные иллюстрации

	Аля Кудряшева (музыка А. Васильев) - Мама на даче...	04:02

Аля Кудряшева. Стихи

Биография

Аля Кудряшова родилась в Ленинграде, Россия, 10 ноября 1987 года.

С детских лет девочка писала стихи, много читала. В 2003 году она стала участницей поэтического конкурса «Новые имена» и заняла третье место. Работы Алины публиковались в сборнике «Новые имена Санкт-Петербурга».

В 2004 году девушка окончила муниципальную образовательную школу для детей, имеющих склонности к научной деятельности, и поступила в Государственный университет Санкт-Петербурга на факультет филологии и искусств при кафедре теории языкознания.

Окончила университет в 2009 году с красным дипломом, после чего решила продолжить обучение в Европейском университете, выбрав направление «Этнология».

В студенческие годы Аля Кудряшова принимала участие в различных поэтических конкурсах, в том числе и в «ПОЭТому», где в 2006 году стала победительницей в двух номинациях, а в 2007 году - в четырех номинациях.

С 2003 года Аля начала вести в интернете «Живой журнал», который уже в 2008 году имел около семи тысяч читателей.

	- Аля Кудряшова - Солнечная батарея	02:10

СНОВА CURRENT

1.

Я обрастаю вещами, фруктами и овощами. Хлебом, подушками, сором, утром, халатиком сонным.
Я обрастаю нейлоном, ватой, тафтой, поролоном, ситцем, атласом и шелком, лучиком тонким сквозь щелку.
Я обрастаю, врастаю птицей в осеннюю стаю, зябликом в зимней поземке, пылью под летним поселком.
Старшей сестрицей бесстыжей, зябкой прохладой на коже, я вырастаю, но ты же мной обрастаешь, похоже.
Я вырастаю, послушай, там, где репейник не скошен. Грубою дудкой пастушьей, горстью незрелых горошин.
Дудкой простой, камышовой, липа, пырей, подорожник. Камешком - самым дешевым, зеркальцем, что подороже.

2.

Дедка скоблил по амбарам, бабка скребла по сусекам. Пекся в испарине банной хлеб из осоки и сейки.
Бабку покинула репка, бабку покинула рыбка. Вроде всё было так крепко, а оказалось - так зыбко.
Дедку оставила бабка, чтобы ей не было зябко, вот и сидят у корыта, дверь у них вечно открыта.
Летом и в зимнюю пору нет у них в доме запоров, всё, что хотите, крадите, только скорей приходите.
Чисто у бабки и тесно, кончилось белое тесто, только на донышке соли - знать, не рассыплется к ссоре.
Солнце над домиком жалит, снова не быть урожаю, свет на востоке рыжеет, скоро и внучку поженят.
Ей бы такого, как дедка, были б и шмотки, и детки. Мыла бы спинки и пятки, всё б у них было в порядке.
Муж у нее со щеками, плохо у нас с мужиками. Ладно, пусть любит такого, может, и выйдет толково.

3.

Внучка сидит на докладе, пальцы у ней в шоколаде. Нервы у внучки ни к черту, ходит и плачет о чем-то.
Думает: "Бабка скучает". Думает: "Дедка в печали". Снег на крылечке растает. Думает: "Я обрастаю".
Я прорастаю сквозь залежь, бабушка, надо мне замуж. Надо мне деток и мужа, только похуже, похуже.
Толстого, злого, заику, в тундру, в землянку, заимку. Жил бы борзыми щенками, тряс бы большими щеками,
Лапал бы девок за ляжки, горькую пил бы из фляжки, звал бы корявой кобылой - я бы тебя позабыла.

Слишком любимого жалко, с ним мне и горько и жарко. Слишком он ясен и статен, я не хочу прорастать им.
Только лишь вечером чистым сердце ладонями стиснет - свиться бы нам, золотистым, мне бы насквозь прорасти с ним.

4.

Бабка сидит у корыта, небо под нею прорыто будто огромной лопатой. Внучка сидела за партой.
Сколько училась, училась - и ничего не случилось. Столько закончила классов, столько ходило народу.
Мальчик ее златовласый тоже стал седобородым.

5.

Радуга клеится липко к лесу - от ели до ели. Господи, думает рыбка, как же мне все надоели.



Нас написали без черновика.
И, канцелярский мир не обанкротив,
поставили на полку вниз торцом.
Вот так всегда - влюбиться на века,
а разлюбить в четверг, в кафе напротив,
до капуччино, после голубцов,

как раз решая - попросить ли счёт
Или, быть может, посидеть еще.
Приходится вставать из-за стола.
Сквозь небо просочился желтый сок,
пропитанный дождём или туманом.
Холодная осенняя смола,
с волос стекая, трогает висок.
как, помню, в детстве говорила мама:
Испытанное средство от бессонниц -
Кусочек хлеба с маслом, с крупной солью.
Исчезли те, с кем раньше у меня
не то чтобы душа сливалась в хоре,
не то чтобы сердца стучали в такт,
но те, кого не нужно догонять,
кого не нужно дожидаться в холле,
а с кем шагаешь рядом просто так.
Да, дело не в созвучии сердец,
но просто не с кем рядом посидеть.
Да, я и впрямь хочу всё время спать.
Присыпал дождь глаза солёной крошкой,
а солнце соком смазало слова.
Спасибо, мама. Проданы места,
у каждого своя суперобложка,
и в оглавленьи главная глава.
У всех своя особенная стать.
Нам есть, где встать. Нам можно просто спать.
На полках книги жмутся всё тесней -
так люди на трамвайной остановке
смущенно дышат в чей-то капюшон.
Он пахнет псиной, словно мокрый снег,
свечой, слезой, соломенной циновкой,
швом, шорохом, простым карандашом.
Лови свой шанс, точнее свой трамвай.
А книги не спасти - не открывай.
Не открывай, не спрашивай: "Кто там?"
Аминь, своя страница ближе к тексту,
когда твой том стоит на перекрёстке - он непременно будет разорён.
Пройдется ветер по твоим листам,
Растащит на цитаты без контекста.
Огонь придёт - весь город будто в блёстках твоим последним светом озарён.
Потащит по ногам, по мокрой жиже,
Взовьется пеплом всё, что хочет вверх.
Вот так всегда - не знать любви полжизни,
А полюбить - как водится - в четверг.

ПРО АНГЕЛОВ

Восьмого мая они просыпаются среди ночи.
Старший из них говорит: "Черемуха зацветает"
Средний из них говорит: "Чепуху ты мелешь."
Младший шепчет: "Мама моя святая,
Защити нас всех, пока ты еще умеешь,
Неприкаянных одиночек."

Она говорит: "Всё хорошо, сыночек."

Девятого старший под вечер приходит черный,
Говорит: "Там толпа, шли по головам, топтались по душам."
Показывает ушибы и умирает.
Средний будто кожу с себя сдирает,
Воет волком, уткнувшись в его подушку.
Младший плачет: "Папенька, ты ученый,
Куда мы теперь без старшего?
Ведь нам и не снился ни опыт его, ни стаж его."

Отец отвечает ему: "Ничего страшного,
Если что - спрашивай."

Среднего ищут весь день и находят к вечеру,
Во временном котле
В ременной петле.
Над его кроватью солнечный теплый след еще.
Младший смотрит безвыходно и доверчиво,
Спрашивает: "Мама, я буду следующим?"

Одиннадцатого он просыпается, думает: "поглядим-ка"
бережно сдувает с цветов пыльцу,
что у нас нынче слышно?
Завтра в прошлом году погибает Димка,
Прямо в подъезде, лезвием по лицу.
Завтра в прошлом году зацветает вишня.
А сегодня солнце взойдет, солнце зайдет
И ничего не произойдет.

Двенадцатого он просыпается ровно в семь.
Улыбается, ставит чай, начинает бриться.

Успевает увидеть, как черемуха серебрится.

Утро пахнет поджаристыми коржами,
Отец выходит из спальни в одной пижаме.
Мать говорит: "Не бойся, я тебе новеньких нарожаю."

БРЫЗГИ

Сладкие дни крошатся в руке, как коржик, сонное море дремлет в объятьях тени, берег роскошен, зелен и непокошен, пыльное лето в городе тощих кошек плещется в складках юбок и полотенец. Мертвая зыбь, но что может быть живее? Солнце людей сгоняет с себя щипками. В этот букет (я знаю, что позже - веник) я собираю мяту и можжевельник, в колкие лапы втискиваюсь щеками. Милый, я позабыла, что я с тобою, бывший, я позабыла, кто с кем скандалил.
Ноги, исцарапанные в прибое, четко отображают узор сандалий.

Тощие кошки, кошек никто не кормит, кошки крикливы, наглы и голоштанны. Я растворяюсь, нет, я пускаю корни, утро приходит, если на подоконник падают виноградины и каштаны. Я не войду наверх, я пристроюсь возле, где бирюзовый мед обнимает скалы. Губы хватают пряный горячий воздух. Осень, моя возлюбленная, стервозна, больше, чем на неделю не отпускает.
Господи, кто там лечит, и кто там хнычет, чье там движенье крыл ли, шуршанье лап ли, кто там дыханье ночи в карманах нычит?
В море луна замочила подол и нынче хмуро роняет с него золотые капли.

Плечи алеют смугло и нос лупится, кожу забраковал бы любой сапожник. Время смеется, осень рыдает в Битце. Мы в свои двадцать выучились любиться, только бояться будем учиться позже. Эти песчинки оспинками на пальцах, ветер с открытки - сухо, протяжно, хрипко. Краб из-под камня греет блестящий панцирь. Я не люблю английский и просыпаться, и обожаю яблоки, дождь и скрипку.
Дождь задремал в коляске, смешной и близкий, яблоком круглым мокро ладонь наполнить.
Я ухожу стремительно по-английски, чтобы проснувшись, что-нибудь всё же вспомнить.

Боже, я не надеюсь - что толку в бреде
Этой редиски, дурочки, пародистки
В этом ее безвыходном danse macabre.
Но если когда-нибудь всё же меня апгрейдишь
То сохрани эти папки на жестком диске.
Там для тебя оставлена пара кадров.

http://modernpoetry.ru/contemporary/alya-kudryasheva-stihi-2010

Голубой дракон. Удивительный моллюск

Эти захватывающие дух существа не попадаются на глаза людей, кроме тех дней, когда  ветер направляет их в прибрежные воды, а иногда волны даже выбрасывают голубых драконов на берег.

Своим внешним видом они больше напоминают небольших дракончиков. Glaucus atlanticus проводят всю свою жизнь просто дрейфуя по течению кверху брюшком на поверхности воды в поисках пищи.

Оставаться на плаву моллюску помогают пузырьки воздуха, которые он проглатывает и держит у себя в желудке и особой брюшной полости.

Размеры брюхоногих моллюсков просто крошечные – всего 2-3 сантиметра в длину. Но порой попадаются особи, достигающие и восьми сантиметров. Но это происходит крайне редко.

Защитный окрас голубых драконов тоже необычен: синее или голубое брюшко скрывает их от птиц сверху, маскируя под воду, а белая или серебристо-серая спинка прячет от рыб снизу. Как и множество других моллюсков, Glaucus atlanticus – гермафродиты.

После спаривания оба дракончика откладывают яйца. Обычно инкубатором для их будущего потомства становятся велеллы (андромедуза), плавающие на поверхности воды, а голубой дракон подплывает к ней и прилипает снизу. Таким образом медуза выступает личным автотранспортом и попутно вкусным обедом.

Невзирая на свой безобидный вид, голубые драконы являются опасными хищниками. Моллюск питается исключительно кишечнополостными животными – сифонофорами, медузами, велеллой.

http://lifeglobe.net/entry/4135#

Живут они в умеренных и тропических водах по всему миру, а чаще всего попадаются на побережьях Австралии и США.