Почти в конце улицы Мясницкой можно увидеть шикарный усадебный дом, но будто бы частично просевший под тяжестью своего веса в землю. Памятная табличка на здании оповещает, что это дом А. И. Лобанова-Ростовского, построенный по проекту архитектора Ф. Кампорези во временном диапазоне 1-й половине XVIII-го в. - начале XIX-го.

 

Надо бы сказать, что улица Мясницкая получила свой престиж и развитие в конце XVII-го - начале XVIII-го веков, после того, как в Немецкой слободе по желанию царя Петра I-го был отстроен Лефортовский дворец. Путь, ведший из Кремля к этому самому дворцу, проходил по нынешней Мясницкой, и получил статус царской дороги. Многие дворяне и приближённые к Петру стали отстраивать в этом районе свои дворцы и усадьбы, так и образовалась впоследствии вышеназванная улица.

Участок, на котором стоит нынче дом Лобанова-Ростовского в 1701-м году за 130 руб. приобретает Фёдор Козмин (Казьмин) – богатый купец из Гостиной сотни. Гостиной сотней именовался круг именитых людей, с определёнными обязанностями, ограничениями и полномочиями. Для него здесь отстраивается усадебный комплекс с белокаменными палатами, хозяйственными постройками и садом. Нынче палат не увидеть, но они, оказывается, по-прежнему существуют. Сводчатые потолки палат были обнаружены в 1987 году, со временем они на полтора метра ушли под землю, и нынче служат в качестве подвала нынешнего здания.



Через 16 лет усадьбу приобретают братья Корчагины, отдав за неё немалые по тем временам деньги - 1700 руб. Далее хозяйкой усадьбы становится супруга Алексея Ивановича Дашкова – Прасковья Даниловна, в 1725 году она приобретает это имение. Брак этот с Прасковьей Даниловной оказался несколько исторически запутанным, и ввёл меня в смуту в связи с непонятным раздвоением. Алексей Иванович Дашков оказался женатым и на Прасковье Даниловне Меншиковой – сестре А. Д. Меншикове, и на Прасковье Дниловне Татищевой - дочери воеводы Данило Михайловича Татищева. Ну, прям история из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», только в женском варианте:
— Скажите еще раз, ктo этo такoй?
— Гoспoди, да я ж вам гoвoрила: муж мoй — Иван Васильевич Бунша.
— Чудненькo! А этo ктo такoй?
— Муж мoй, Иван Васильевич Бунша. — Так чтo же, выхoдит, у вас два мужа?
— Выхoдит, два.

Это из Википедии: «Был женат на Прасковье Даниловне Меньшиковой, сестре А. Д. Меншикова. (По данным актовых книг Москвы был женат на Прасковье Даниловне Татищевой, умершей не позднее 26 марта 1748 года, сестре Алексея Даниловича Татищева, дочери Даниила Михайловича Татищева)». Здесь без поллитра не разберёшься, а с ним и подавно, какая же Прасковья Даниловна имела счастье выйти замуж за А. И. Дашкова, однако, судя по дальнейшей найденной информации, моя «чаша весов» больше склоняется к П. И. Татищевой.

Сам же Алексей Иванович, будучи дипломатом, известен тем, что заключил в 1723 году с Османской империей Трактат о ВЕЧНОМ мире, однако, этой вечности хватило лишь на пять лет. Впоследствии войны с Османской империей велись неоднократно.

Ну, да ладно, вернёмся к усадьбе. После смерти Прасковьи Даниловны в 1748 г. дом унаследовал её младший брат Алексей Данилович Татищев, весьма незаурядная и своеобразная личность. Его имя запомнилось в истории в связи с потешной свадьбой попавшего в опалу князя Михаила Голицына и придворной шутихи Авдотьи Бужениновой, организованной императрицей Анной Иоанновной. Идея этого масштабного и зрелищного мероприятия принадлежала А. Д. Татищеву, который находился при императрице в звании придворного камергера. Для провинившегося князя было принято решение устроить свадьбу с брачной ночью в специально построенном Ледяном доме, подобном тому, что возводились ещё при Петре Великом, но со значительно большим размахом. Рассказывать об этом здесь не буду, кому интересно, эта история описана писателем И. И. Лажечниковым в романе «Ледяной дом».


(из интернета)

Вернёмся к усадьбе. После смерти отца в 1760 г. её унаследовал сын Татищева - Пётр Алексеевич, и в 1763 г. он продаёт усадьбу с палатами своей сестре Анне Алексеевне, которая к тому времени была замужем за генерал-аншефом Паниным Петром Ивановичем. При Анне Алексеевне палаты претерпели первые значительные перемены – к ним были пристроены с двух сторон флигеля, и всё строение оформилось в модный на то время стиль барокко. О самой хозяйке можно сказать не очень много, в юном возрасте она была фрейлиной двух императриц, в замужестве родила аж 17 детей, но все они умерли в младенчестве. А в 1764 от чахотки скончалась и она сама.

После смерти супруги П. И. Панин женился вторично на Марии Родионовне Ведель, женщине красивой, но с несносным характером. Среди своих новых родственников расположением она не пользовалась из-за «капризов и нестерпимой спеси», а княжна А. А. Куракина так о ней обмолвилась: «Она не так сотворена, чтобы быть чем-нибудь на свете довольной». Тем не менее, сам Пётр Иванович жену свою любил, в браке у них родилось пятеро детей, двое из которых остались в живых – Никита и Софья. Мария Родионовна скончалась при очередных родах в 1775 году. П. И. Панин дожил до старости, скончался в 1789 году, его сын Никита остановится наследником московского имения.

После смерти матери, Никита Петрович был отправлен в Санкт-Петербург на воспитание к своему дяди Никите Ивановиче Панину, там он и жил. Московское имение на Мясницкой ему было без надобности, и за двадцать семь с половиной тысяч рублей оно было продано своему родственнику - князю А. И. Лобанову-Ростовскому. В 1797 году Александр Иванович избирается «московским губернским предводителем дворянства», и решает перестроить своё новый особняк соответственно своему новому статусу. Тут и появляется фамилия архитектора, которая указана на памятной табличке здания - Ф. Кампорези.



Сын каменщика из Болонии, получившего звание почётного академика, в 1782 году перебирается в Санкт-Петербург, где поступает на службу в качестве помощника архитектора. На следующий год, по велению императрицы Екатерины II-й, он был вызван в Москву, где был устроен на службу в Экспедицию Кремлёвского строения. После 1797 года был активно был занят на строительстве дворянских усадеб, в том числе с 1799 и по 1801 гг. и на усадьбе Лобанова-Ростовского.



Благодаря архитектору Кампорези, новое строение превратилось в самый настоящий дворец, окрашенный в нежно белые и розовые тона, с коринфским портиком и парадным входом в усадьбу похожим на Триумфальную арку. Верхнюю часть арки, где казалось бы, должен был вписаться соответственный виду зданию барельеф, заняло полукруглое окно. Здание удлинилось за счёт двух боковых флигелей, во дворе был возведён каретный сарай.



Внутри здание выглядело не менее шикарно, судя по полотну Николая Ивановича Подключникова «Живописная мастерская в Московском училище живописи, ваяния и зодчества» написанная им в 1830-м году. Этот зал был столовой дворца.


(из интернета)

В сентябре месяце 1826 года усадьбу приобретет Алексей Фёдорович Малиновский – историк, археограф, историк и Главный управляющий Московским архивом Коллегии иностранных дел. И есть такой интересный факт, касаемый новых владельцев имения. Алексей Фёдорович был женат на Анне Петровне Исленьевой, которая была в хороших отношениях с семьёй Гончаровых. В то же время, Алексей Фёдорович, работая в Московском архивом, хорошо знал А. С. Пушкина, который посещал тот архив, когда изучал информацию для своего нового произведения «История Пугачёва». Когда Александр Сергеевич впервые встретил на московском балу Наталью Гончарову, он был очарован юной красавицей. Вскоре последовало предложение руки и сердца, но оно не было принято родителями Натальи, которые не видели выгоды в этом браке с небогатым и свободолюбивым поэтом. А. С. Пушкин, который знал о дружбе жены Малиновского с Гончаровыми, обратился к Анне Петровне с просьбой походатайствовать за себя. Малиновская на просьбу поэта отозвалась, приняла активное участие в сватовстве, которое закончилось свадьбой. На бракосочетании молодых Анна Петровна выступила посаженной матерью невесты. 



Но вернёмся к полотну Николая Ивановича Подключникова «Живописная мастерская в Московском училище живописи, ваяния и зодчества». Оно было написано в данном особняке в 1830 году. Получается, к этому времени в здании расположилась «Школа рисования в отношении к искусствам и ремеслам, созданная в 1825 году графом С. Г. Строгановым. То есть, долгое время Малиновские усадьбой не владели. Вполне возможно сдавали её в аренду, а может и продали графу Строганову под мастерскую.



В 1832 году в Москву из Дании прибывают братья Иоганн и Николай Бутеноп. В Москве они организовали производство сельскохозяйственных машин и башенных часов. Всё началось с ручных веялок, затем последовали сеялки, жатки, плуги и молотилки, и их изделия пользовались всё большим спросом, а дела шли успешно. Старший брат был искусным часовщиком, специализировался на башенных часах, на которые тоже появился спрос. В 1836 году для своих нужд братья приобретают усадьбу Малиновских. Во дворе усадьбы часть строений сносится и перестраиваются под помещения для мастерских, складов и казарм для рабочих. В качестве рекламы на фасаде здания в окне арки был установлен часовой циферблат, а сверху на крыше ажурная башенка с курантами.


(из интернета)

Интересно то, что по найденной информации Школа рисования графа Строганова в это время продолжала находиться в здании усадьбы. «В справочнике 1839 г. сказано, что Рисовальная школа, учреждённая на иждивение графа С. Г. Строганова находится в Сретенской части, 5-м квартале на Мясницкой в доме Бутенопов. В этом доме она просуществовала до 1860 года».



Изделия братьев Бутеноп пользовались большим спросим и популярностью, и даже завоёвывали на выставках золотые медали. А при содействии и покровительстве Императорского общества сельского хозяйства их бизнес стал расширяться по России, фабрики были открыты в Харькове, Киеве, Симбирске. Но больший след в истории Москвы братья оставили в связи с башенными курантами на куполе Большого Кремлёвского дворца. На то время часы Спасской башни пришли в негодность и нуждались в ремонте. 27 октября 1850 года ученик часового дела Карчагин сообщил о плачевном состоянии механизма, работавшего почти сто лет со времён Екатерины II-й. Для реконструкции часового механизма были выбраны братья Бутеноп.

«Бутенопы провели капитальный ремонт и полную реконструкцию курантов. Мастера опытным путём создали новые прочные сплавы для часов и заменили все старые шестерёнки на новые. Они установили новые циферблаты на всех четырёх сторонах башни, покрасили их чёрной краской, а медные числа покрыли червонным золотом, железные стрелки покрыли медью с позолотой. Для часового музыкального устройства использовали 35 колоколов, снятых с кремлёвских башен и специально подобранных по тонам. На станине  часов была отчеканена надпись: «Часы переделаны в 1851 году Братьями Бутеноп в Москве».

Дела у братьев шли хорошо, оборот их предприятий составлял более миллиона с четвертью. Но… Будучи прогрессивными людьми, они активно выступали против крепостного права, которое на то время всё ещё существовало в царской России. Жёстко осуждая крепостничество и произвол властей по отношению к таким людям, оба брата открыто работали для его отмены, а Николай Николаевич входил в состав комиссии по подготовке освобождения крестьян. Всё это не осталось без внимания свыше и, казалось бы обеспечившие своим трудом безбедную старость себе и приличное наследство своему будущее поколению, к концу своей жизни братья остались ни с чем. Всевозможными ревизиями и проверками бизнес братьев был фактически доведён до банкротства. Сначала скончался старший брат, а младший, Николай, был доведён до паралича, а затем и ухода из жизни…



В 1874 году фабрику с домом братьев Бутеноп на Мясницкой у вдовы Николая приобретает человек с немецкими корнями Эмиль Липгарт вместе со своим коммерческим партнёром Эмилем Ренгель. И в следующем году, недалеко от Коломны возле села Щурово, ими был заложен завод по производству цемента, извести и асбеста. Реклама цемента «украсила» фасад здания на Мясницкой. Во дворе дома был выстроен новый фабричный комплекс: литейная, слесарные паровые и столярные мастерские, кузницы, котельная, сушильные, склады машин, бассейн, манеж и даже обсерватория.

Дела их шли успешно и, к началу Первой Мировой войны, состояние товарищества «Э. Липгарт и Э. Рингель» оценивалось более двух миллионов рублей. К 1903 году, в связи с развитием предприятия в Щурово, строения во дворе дома на Мясницкой потеряли свою актуальность, складские помещения были отданы под строительство корпуса для училища, а для своих нужд на территории усадьбы был построен доходный дом братьев Липгарт.



(из интернета)

Однако, Первая Мировая война, и последующая революция 1917 года стала точкой для этого товарищества. Война с Германией и неудачи на фронте обозлили народ, и неприязнь ко всему немецкому обернулась и внутрь страны – московская контора товарищество «Э. Липгарт и Э. Рингель» подверглась нападению толпы. Товарищество стало постепенно избавляться от своих предприятий. А после революции в 1918 году все заводы Липгартов были национализированы, и сыновья Липгарта и семья Рингеля вынуждены были бежать в Германию.



Ну и про особняк. В декабре 1913 года он стал для товарищества за ненадобностью, и был продан под снос домовладельческому и домостроительному обществу «Великан», которое планировало на месте усадьбы возвести семиэтажный доходный дом. Этим планам помешала сначала Первая Мировая война, а затем и Октябрьская революция.

Ну а после 1917 года в экспроприированном доме разместился Московский союз потребительских обществ, который просуществовал в этой усадьбе более семидесяти лет. За долгие десятилетия здание ветшало и приходило в упадок.

(из интернета)

Полноценная реставрация началась лишь в конце 2004 года, когда здание в аренду взял «Меценат клуб» - некоммерческое партнёрство по развитию культуры и искусства. Научная реставрация продлилась до декабря 2008 года, на которую было затрачено порядка 10 миллионов рублей. Был укреплён фундамент здания, заменены аварийные участки конструкций здания, восстановлен внутренний интерьер дворца – барельефы, паркет, изразцовые печи, лепнина, кафельные полы, хрустальные люстры XIX-го века и многое другое.



Самому попасть внутрь дома возможности не было, но в интернете нашёл сайт, где можно увидеть очень красивый интерьер этой реставрированной усадьбы: