Записки любознательной москвички. Деревня |
Общие впечатления, потому что подробно о спектакле говорить сложно. Или обо всем и по "этюдам", или... общие впечатления.:)
Жила-была одна абсолютно счастливая деревня. Жила – поживала, работы справляла, любилась, детей наживала, как деды и прадеды положили. И была эта деревня счастлива не потому, что в неё ткнул перстом Господь наш Боженька, и случился в ней локальный рай на земле. Нет! Была она счастлива гармонией, слиянием с окружающим миром. Антропоморфизмом, когда и коровушка, и пугало огородное, и колодец с журавликом – на равных, соседи и сотоварищи. Когда каждый день звенит на разные голоса, когда каждый голос сливается в многоголосье. Когда мир – песня. С ней и за девками ухаживать, и бельё стирать, и полоть, и думу думать. Когда поется, как дышится. А еще она была счастлива определенностью и ясностью. За весной – лето. За летом – осень. Посеяли – сжали. Посадили – пропололи – убрали. Полюбили – поженились – детей нарожали – жизнь честно в трудах и заботах прожили – упокоились с миром. Абсолютно счастливая деревня, каких и не бывает, наверное. Не было в конце тридцатых.
А потом грянула война и столкнула два мира: мир простых «маленьких людей» и мир «военной машины». И принялась выкашивать мужчин. И тех, кто уже успел хоть что-то повидать, жениться, оставить после себя кровиночку – Михеев (Цыганов). И тех, кто едва-едва на ноги встал, о девушках недолюбленных мечтает – Куропаткин (Моцкус). И косила «военная машина» «чужих» и «своих». «Чужих» – ясное дело почему. А «своих» – чтобы покрыть личное командирское головотяпство. Прикрыть задницу, свалить на крайнего – бессловесного и безответного. Расстрелять и рапортовать, уря, мол, уря, виновник найден и наказан. (Пронзительнейшая сцена! Парадоксальная, абсурдная, почти смешная и жесткая.)
И противопоставлением бездушной и аморальной армейской махине – широта души и истинная доброта «абсолютно счастливой деревни» - людей, живущих на земле, в единении с землей – природой – окружающим миром. Франц (Любимов)- пленный немецкий солдат, вызволенный из лагеря на подмогу Полине (Агуреева), приживется, станет своим, а потом займет место погибшего Михеева. Политики мутят воду, заваривают кровавую кашу, а простые люди всегда могут понять друг друга.
Мораль? РАссЕЯ на крестьянстве стояла, деревней крепка. В деревне истоки, память предков, корень жизни. (Вспоминаем прозу деревенщиков.)
Спектакль состоит из сценочек – этюдиков - зарисовочек. Он и максимально достоверен, и одновременно условен. Река, в которой бабы «моют» белье, в которой плещется Полина, это и тазики с водой, и бесконечное голубое полотнище, причудливо наматываемое главной героиней. Извечные деревенские лужи – тазики с водой. Нежелающий заводиться трактор – деревянный ящик, из которого торчат ноги тракториста – детали машины, а потом появляются клубы дыма. Мостки – и мостик, и тропка между луж, и поле, и… все что угодно. Решето на канатах – и спальное место солдатиков, и райское облачко, с которого Михеев обратится к молодой вдове, советуя не оставаться вековухой, а найти нового мужа.
Песни, звукоподражание – атмосфера деревни. Рассказывать трудно, потому что хочется подробно описывать и сцену за сценой. Нереально!
Светло, нежно, свежо, по-хорошему наивно и очень искренно. Чистая нота. Незагаженный кусочек мира, пласт души. Уходишь и уносишь с собой память об «одном абсолютно счастливом вечере».
|
|
Записки любознательной москвички. Три сестры |
Легкие арки, органза. Вокзал? Вечный перрон, с которого когда-нибудь поезд отправится в Москвууу… в Москвууу…
Театр в театре? Конторка, за которой устроится Человек в пенсне (Любимов) – автор, драматург, удивительно похожий на АнтонПалча, чтобы отслеживать, подавать – нет, не реплики - ремарки. А потом, когда актеры(?), нееет, когда персонажи выйдут из-под контроля, заживут своей собственной жизнью, пожимать плечами, получать оплеухи, мол, ты, почему так неладно и нескладно простроил наши судьбы, сопереживать и, как начинает казаться зрителю, гадать, чем закончится.
Спектакль во многом неожиданный (для меня).
Впервые увидела Наталью (Джабраилова), которая бы не вызывала тяжелого привкуса фальши. Фальши от непонимания персонажа или неумения свое понимание адекватно выразить. Момент истины – истерика в ночь пожара. Я еще ни разу до этого спектакля не видела адекватную истерику (истерики, опьянение, безумие – опасные состояния, за кажущейся простотой – яркостью, легкой воспроизводимостью – ловушка, чуть пережал и скатился в фарс, в гротеск, в дешевую фальшь).
Наталья получилась… обычной мещаночкой. Среднестатистической. Нет в ней чрезмерной пошлости, невоспитанности. Вкус не развит? Так ведь она обучаемая. Подминает под себя и мужа (невелика заслуга), и сестер схарчивает, так ведь она – мать семейства, она о детях заботится, о своем гнезде, стае. Организует среду обитания. Понимаете, она – обычная, таких 90 процентов, если не 99. Ни в одной её реплике (о, какой апофеоз делается обычно из идеи вырубить деревья) нет торжества пошлости, зверинного оскала бездуховной мещанки - самки – утробы. Не подразумеваются «руки в боки», ножкой попирая. Нет победных «плясок на костях». И получается куда печальней. Если Наташа уникальный экземпляр, который повезло найти Андрею (Казаков), то история всего лишь о неудачном выборе. Нарвался! Куда глаза глядели? А если Наташа – обычнейшая провинциальная барышня, попавшая в семью, стоящую на более высокой ступени социальной лестницы, то мы получаем и срез общества, и понимание, насколько белыми воронами были сестры, и безнадежную предопределенность судеб.
Кстати, Наташа – единственный счастливый человек. А это уже и вовсе страшно.
(Вывалилась из написания поста, подробно рассказывала старшенькой о спектакле. Один из выводов: никто не пытается «накачать» ситуацию, подбавить трагиЗЬМу, изобразить страдания на разрыв, все очень просто, «легко» (не путать с легковесно), «натурально», повседневно, но именно от этого бесконечно печально. Ах, как просто, с тихой улыбкой, Ирина (Ксения Кутепова) будет «извиняться», что она все время ждала отъезда в Москву, в настоящую жизнь, где к ней и придет настоящая любовь; что потерян ключик от дорогого рояля.)
Впервые увидела Кулыгина (Рахимов) – теплым, славным человеком. /Не сухарем, педантом, карьеристом./ Конформистом, пытающимся создать вокруг себя «кокон» из «хороших и добрых» людей. И начальника он хвалит, и с коллегами дружит не от гнусненького лизоблюдства, ему так душевно комфортней жить. Его беда лишь в том, что он слишком прост для Маши (Полина Кутепова). Или она ему «не по плечу». Не для него девушка. «Маленький» он для неё. (И напомнил он мне Медведенко - учителя из «Чайки».)
А как он страдал от Машиной любви. Все понимал, мучился, но изо всех сил скрывал от окружающих свое знание.
А в сцене «прощание славянки с Вершининым», когда бесслезная Маша буквально в узел завязывалась, пытаясь унять внутреннюю непереносимую боль, как он страдал ЕЁ ЖАЛЕЯ. Не себя – обманутого, нелюбимого. МАШУ! Как он на неё смотрел, как в зеркале «отражал». И все его жалкие слова о прощении, клятвы о ненапоминании, не от душевной глухоты. Нет, от желания заговорить её страдания, от жажды утешить, разделить боль. И понимает, что никак не помочь, но ведь любит, сострадает, болеет Машиной болью. Удивительный Кулыгин! Задумалась. А ведь это правильно. Даже юная Маша не смогла бы очароваться бездушным и бессердечным "справочником латинских выражений". Кулыгин живой и теплый, но его глубина для Маши мелка. И чья вина?
И Вершинин (Юскаев) не стандартный утомленно-утонченно-надломленно-мачистый «красавецмужчина» в форме. Таким бы мог быть Петя Трофимов («Вишневый сад»), если бы имел возможность выбрать офицерское служение вместо вечного студенчества.. Он типичный интеллигент – неудачник. Горазд только языком болтать. Может и солдат гоняет отменно, не спорю, но к обычной жизни он не приспособлен. В нем, в отличие от Пети, больше мягкости. Романтичный, мечтательный, (манилов нашего времени, но с пониманием личной недостижимости намечтанного) заменяющий девочкам мать, терпящий истеричную (на уровне психического заболевания) жену, обожающий поплакаться.
Почему на него подсаживается Маша? Любовь – зла, ясное дело. Но мне кажется здесь сыграла злую шутку вечная тяга одиноких женщин, а Маша в душе одинока до одури, к неустроенным мужчинам, мужчинам с надломом, червоточинкой. Чтобы было к чему силы душевные приложить. Чтобы начать сострадать и прикипеть намертво. Извечное: понять, омыть сердечные раны, возродить, а в результате… И насколько бы хватило Маши, если бы они смогли объединить судьбы? Если бы не урывками получать глоточки счастья и любви, а ухнуть с головой? Насколько Вершинин лучше Кулыгина?
Три сильные и светлые женщины среди слабых мужчин. Ждать, мечтать, надеяться, а выбирать из Соленого-барона или барона-Соленого. Или вовсе не из кого.
Интересные игры с пальто. Маша пытается уйти с праздничного завтрака - пальто на одном плече - между двумя жизнями. Тузенбах(Пирогов) перед дуэлью - на одном плече - пальто, на другом - шинель. И фуражка - шляпа. Между двумя судьбами. Офицер или штатский? Жизнь или смерть?
(Спать, спать, спать… а то сейчас начну вспоминать просьбу о "последнем слове" Тузенбаха, потом начну вспоминать Чебутыкина(Степанов)... Спать, спать, спать...
|
Ни в одной букве не согласна, но видно, что человек писал с любовью. |
Нехорошо всё получилось, нечестно.
"Скажи кто в январе-2007, что Круглов уйдёт из биатлона в 29 лет неудачником - у виска бы покрутили..."
Я сначала искренне недоумевала, почему фанаты к нему с такой злобой относятся. Почему, как так они могут-то? Это же Колька! Да, не получается, да, яма, но он же наш, такой родной! И он обязательно выберется, обязательно сможет, только дайте ему вздохнуть!
Вздохнуть не дали.
Николай Круглов.
Коля.
16 личных гонок.
Один подиум.
Места по сезону 71-52-50-49-40-33-30-28-26-15-12-11-9-8-6-2.
31 строчка в тотале.
29 лет.
И как назло это был именно тот сезон, когда стало отчётливо видно: Коля выкарабкается. Свой запланированный один личный пьедестал почёта он взял уже на втором этапе, в Хохфильцене. А в предолимпийской Антерсельве показал, что набирает к Олимпиале свою пиковую за последние два года форму - как стрелковую, так и беговую.
...Во время прямой трансляции Олимпийской эстафеты нам заливали, что тренерский штаб выбирал между Чудовым, Васильевым и Кругловым, какая-то контрольная тренировка там проводилась, на которой типа Чу всех пабидил... Бред полнейший. Васильев в той эстафете не брался в расчёт вообще. Чудов - знал, что побежит третий этап уже после финиша спринта, Аликин сказал ему тем же вечером, что, мол, не психуй и сосредотачивайся теперь на одном-единственном старте. И основной вопрос той гонки на самом деле был - свежий, простартовавшийся, готовый отстрелять в ноль и дотерпеть в своей второй Олимпийской эстафете Круглов или психологически устойчивый и рвущийся в бой, но недальновидно поставленный несколькими днями ранее на двадцатку и только зря потративший там уйму сил Шипулин.
Моск спортсменам грели почти неделю, едва ли не до последнего дня. Если бы не та индивидуалка, я была бы за Антона и только за него, и говорила ему, дико переживавшему тогда: "Та стопроц тебя поставят, за тобой Рупольдинг, не переживай, настраивайся лучше!" А сама боялась, что если так будет - злосчастная двадцатка даст повод о себе вспомнить. Коля же на ней показал себя молодцом, хладнокровно закрыв все мишени, и если бы не ремень на винтовке, и если бы тренеры на трассе подсказали, что до масстарта всего-то на пару мест повыше подняться нужно, что есть разница - десятым ты будешь или одиннадцатым...
Но за Шипулина действительно был Рупольдинг, первая больше чем за год победная наша эстафета.
Наверное именно в тот момент Коля окончательно принял решение. Круглов был свежее физически и был бы мудрее на дистанции, потому что за спиной у него были десятки эстафет, от полного позора до безоговорочного триуфма, и к этой Коля готовился, наверное, как главной в своей жизни. Да она и была главной! Но не случилась. Неплохо готовый, на следующий этап Круглов уже не поехал. Сломали последнее, что оставалось в нём биатлонного, и кому-то что-то доказывать смысла не имело, оставалось только попрощаться с болельщиками на домашнем и завершающем сезон этапе Кубка мира.
ЮрийАнатольич Макусинский как-то говорил мне, что спортивный потенциал у Круглова огромный, и до начала спада Коля не реализовал его ещё даже и наполовину. Я верила, и сейчас верю, потому что сама вижу. И если бы не изменился до такой степени сам биатлон, если бы он на малую толику хотя бы остался таким, каким до 2008 года существовал... Но были Тихонов и Польховский, были Пхенчан и ВАДА, были Бьорндален и Чудов, были, и ничего уже здесь не вернёшь и не изменишь.
"Этого всего слишком много для такого сложносочинённого и тонкоорганизованного Коли".
Вот я и говорю: нехорошо всё получилось.
Нечестно...
|
Белое облако души или Не зарастёт к нему народная тропа |
|
Ух, ты. Сработало |
|
Проверка |
|
Корыто |
|
В желтых тонах |
|
Из отменённого |
|
Быстрые поклонники |
|
Жать или не жать? Вот в чём вопрос |
|
Я смотрю на мир голубыми глазами через розовые очки, и поэтому мне всё фиолетово )))) |
|
И о приятном |
|
Ну что за беспардонность???!!!!! |
|
Вчера пофотала репетицию |
|
Вера на работе |
|
Рояль в кустах. Дмитрий Захаров |
|
Фоточки наших на радио Культура |
|
А мы работаем |
|