Ангел Смерти будет здесь, когда начнётся бой.
Он толкнёт тебя на штык и заберёт с собой.

Мы с тобой сидим в Камергерском.

Ты похож на сатаниста в чёрном балахоне: крылья примёрзли к спине, жопа к лавке.

Всё чинно-мирно и дует, как на великих пустошах.

Хотя если выползти из тени на солнце, то всё оказывается не так плачевно, как казалось.

Чувствительные рыбьи глазки отворачиваем от света и греем бронированную чёрную спину.

Плешивые облачка вымирают на бледном аристократическом небе...


У Фобоса на лице вселенская тоска, у Деймоса - зачатки параноидального счастья.


А семь смертных грехов бегают за кофе и бутербродами. Что пугает - добровольно.


Минизлишко стреляет наповал из фото-ружья по случайным ангелам за плечами прохожих. И всегда в прицеле небо, и почти всегда улыбки.


Арабика пасётся в своих пластмассовых стаканчиках, ранее дикая, но после пойманная и прирученная темнокожими мексиканцами. Ей приходиться сосуществовать с килограммами сахара и сонных мыслей.

...Я буду пить за эти дни касторку с чертями в Аду...
Чтобы они никогда не кончались...