“Где же тот, — писал Гоголь во второй части “Мертвых душ”, — кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: ВПЕРЕД?
Кто, зная все силы и свойства и глубину нашей природы, одним чародейным мановением мог бы устремить на высокую жизнь? Какими словами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русский человек. Но века проходят за веками, позорной ленью и безумной деятельностью незрелого юноши объемлется... и не дается Богом муж, умеющий произносить его...”

“...Не бежать на корабле из земли своей, спасая свое презренное земное имущество; но спасая душу свою, не выходя вон из государства, должен всяк из нас спасать себя в самом сердце государства. На корабле своей должности, службы, должен теперь всяк выноситься из омута, глядя на Кормщика Небесного. Кто даже не на службе, тот должен теперь, вступить на службу и ухватиться за свою должность, как утопающий хватается за доску, БЕЗ ЧЕГО НЕ СПАСТИСЬ НИКОМУ. “Ибо наступило время битвы” не за временную нашу свободу, права и привилегии, но за нашу душу”.