Невероятные события заставили вздрогнуть весь мир.
Морское чудовище, уже долгое время, не тревожившее берега, готово было объявиться снова.
Все гадалки предсказывали беду. Компасы, ушедших в море кораблей вертелись, как детские волчки. Рыбацкие судна возвращались без улова, охваченные паникой. Кто-то что-то видел, кто-то слышал звуки, доносящиеся прямо из моря, кто-то попросту пропал без вести.
Чудовище колотило о берег огромными волнами, грозя расколоть его, размыть и разрушить поселения на много верст вокруг. Берег кое-где уже стал трескаться, распадались брошенные поселения, по полям бродили смертоносные смерчи, высыхали колодцы, и никто не мог чувствовать себя в безопасности. Поля стояли пустыми, черными – никто не пахал и не сеял, зато черные смерчи каждый день собирали обильную жатву, закручивая в свои воронки растяп и неудачников. Ни убить, ни напугать Чудовище не было никакой надежды – от него можно только откупиться. Все, кто хоть немного смыслил в повадках подобных существ, ожидали со страхом, когда чудовище потребует жертвы. Должен был свершиться РИТУАЛ.
Согласно, РИТУАЛУ, жертву надлежало приковать цепями к скале и дать Чудовищу возможность пожрать её спокойно и со смаком.
Чудовище пожелало съесть Принцессу.
Солнечным, ясным, по-весеннему теплым днем женщину в белом подвели к скале. Начали долбить скалу, чтобы вбить скобы. Принцессу взяли под руки, она не сопротивлялась, поставили у скалы, руки оказались разведенными в стороны и вверх, две скобы на запястья, две скобы на щиколотки и золотая цепь поперек груди.
Он летел, обламывая крылья и зная, что не успеет. Будь, прокляты все РИТУАЛЫ, все задержки и промедления! Крылья обвисли, будто парализованные. Ужас сидел во всем его теле. Приступы страха перемежались с приступами отчаянной надежды, и судорожной решимости, а ветер толкал и сносил. Он боялся опоздать.
Временами Принцесса проваливалась в забытьё, и это было лучше всего – окутываемая густыми черными волнами, она бессмысленно и бездумно плыла водами темной реки, полностью покорившись течению. В эти минуты Она ничего не чувствовала и не понимала, что происходит; но временами то неудачное движение, то внезапное прикосновение скалы или просто несчастная случайность выдергивали её из обморока, и, охваченная небывалым ужасом, она начинала биться в цепях и кричать от страха. У неё появилось последнее желание – услышать Его голос, хрипловатый драконий голос. Но, потеряв надежду, Она посмотрела на море.
Вдруг посреди темной морской равнины зародилось движение. Медленно, будто в неспешном хороводе, двинулись по кругу волны. На поверхности моря образовался как бы круг, потом середина его провалились – вспенились гребни по краям, а чаша вод вдруг вывернулась и плесканула белой пеной – будто кипящее молоко, не удержавшись в кастрюльке, сбежало на горе нерадивой хозяйке…
Принцесса смотрела не в силах оторваться.
А круг становился всё шире и шире, от него расходились волны, первые из них уже достигли берега и, разбежавшись, опрокинулись у самых Принцессиных ног, и несколько брызг упало Принцессе на лицо. Из морской глубины донесся негромкий, низкий звук.
Над морем взвился белый, сверкающий в первых солнечных лучах фонтан. И в светлых лучах этого нарядного водопада показалась черная голова. Вслед за головой поднялись из воды сочленения шеи, пластины плечей, какие-то петлями захлестывающиеся жгуты. Из воды одним движением вырвались крылья-плавники, и пара клешней потянулась к Принцессе.
Из-за спины Чудовища взвилась крылатая тень и в ту же секунду, извергая столбы пламени, упал Дракон, сомкнув когти на морде Чудовища. Клешни Чудовища метались, не имея возможности поймать Дракона.
Крылатый ящер нападал и нападал, и не жалел себя, не доблесть ему хотелось проявить, а изувечить врага как можно серьезнее. И он жег и кромсал, и растерянность Чудовища вскоре сменилась яростью.
Яростный крик вырвался из глотки Чудовища. Удар тяжелого, тугого как мокрый канат, щупальца ожег его крыло, потом еще и еще, крыло обвисло, а клешня захватила лапу, сдавила и треснула Драконья чешуя, и от немыслимой боли помутилось сознание. Удар – и Дракон отлетел, как отброшенный котенок. Но Дракон кинулся снова, и Чудовище умолкло. И в это мгновение Дракон будто обезумел. Одно крыло его слушалось теперь с трудом, он заваливался набок, но огонь из глотки был скор и беспощаден. Волны с шипением покрывались, будто волдырями, и клубы пара поднимались над морем.
Когда порыв ветра разорвал на мгновение пелену, схватка продолжалась уже далеко в море. Огонь вспыхивал все реже и реже. Черные щупальца тугой петлёй захлестнули хвост Дракона, и темная туша Чудовища провалилась под воду, увлекая за собой охваченного этим хвостом Дракона. На месте неба сомкнулись волны.
Чудовище проваливалось всё глубже, и сжимало Дракона всё сильнее. В ужасе шарахнулись морские обитатели, видя как обезоруженный, задыхающийся Дракон невиданным усилием разорвал смертельные объятия и схватился со своим соперником.
И Чудовище смутилось, должен же быть предел безумию! А обезумевший Дракон шел до конца. Не ярость вела его, а что-то большее, недоступное Чудовищу. И поняв это Морское Чудовище испугалось. Первый раз в жизни! Не Дракона - дракон издыхал! Испугался того, что двигало им. И вот тогда-то смятенное, сбитое с толку Чудовище отпустило, оставив жизнь Дракона океану.
Её взгляд не отрывался от поверхности моря, поглотившего Чудовища и Дракона. Принцесса стояла, прямая, будто впечатанная в скалу. На берег накатывали приливные волны, становясь, всё длиннее и длиннее. И вот за камень, громоздившийся на границе моря и суши, ухватилась человеческая рука. Скользнула беспомощно и ухватилась опять. Новая волна протащила истерзанного человека вперед, и отхлынула, окрасившись кровью. Он оперся на локти. Ещё усилие – поднял голову.
Глаза их встретились. Растерзанный на песке человек смотрел на женщину драконьими глазами…