Именно так я и смотрела этот фильм: сначала перед началом минут двадцать дремала в пустом зале мест на двадцать пять под громкую музыку (больше никто не пришел), а потом осталась наедине с экраном и стереосистемой. А после я слегка потеряла ориентацию в пространстве, с некоторым трудом перешла дорогу (меня покачивало, почти как Шпильмана), села в обычный автобус (все взгляды - на меня; гм, надо же - на свете есть люди) и, приехав домой, открыла холодильник. Некоторое время смотрела на кастрюли (я почти не обедала) и думала, что, где и как здесь нужно делать.
Не могу сказать, что чувство, оставшееся после "Пианиста" - это дикий восторг. Но пока что это ощущение очень объемно, и попробу. выразить самые мелкие частички. Фильм, несомненно, поражает. С одной стороны - это картинка, с другой стороны - за ней стоит что-то. В еще советском патриотическом, совсем раннем, детстве, которое я плохо помню, мне казалось, что тени этих развалин совсем рядом, буквально за окном.
Взгляд на характер Влаислава Шпильмана - персонажа фильма я не берусь высказывать. Так или иначе, немного нескладный и с грустными глазами Эдриан Броди вписался в роль до предела. Правда, места для его игры осталось не очень много. Чего не скажешь, скажем, о Кречмане и еще некоторых актерах.
И еще. Варшаву я воспринимала почему-то через призму Праги. Пока город не стали разрушать. Прагу могла постигнуть та же участь - как и Владислава Шпильмана могал постигнуть участь многих. Но этого не произошло. Вероятно, дело как раз в характере героя.
Не произошло это не только в кино - не только в зале, где я сидела одна под потолком с мерцающими мелкими лампочками и удивлялась, что больше никто не пришел разделить со мною эту энергетику. Будь рядом люди - быть может, мысли были бы в бОльшем порядке.