По лужайкам Нормандии яблонь идет чередою,
по витринам сиянье, страданье небесных послов.
В сердце яблок заложено семя нежданной звездою,
в нашем сердце заложено бремя несказанных слов.
Долго сердцу немыслимо в собственном соке вариться,
скоро, сердце, тобою совсем переполнится лоб.
Это может быть в первом изгнанье о нас говорится,
это может быть первое яблоко гонит нас в гроб.
Антоновские яблоки. Муковнин Евгений Владимирович
Вот качается плод, называемым белым наливом,
вот срывается он и пленительно падает вниз
на карниз, где Адам и жена его жмутся пугливо,
треугольным листком создавая подобие риз.
О тяжелые роды, о тяжкие своды Руана,
музыкальные храмы, донашивающие крест.
Над холодной эмалью служанки, встающие рано,
дождевые погоды и жирные воды окрест.
И обилие памятных мест. Ничего не считая,
не гуляя почти и почти что совсем не дыша,
лишь однЕхъ похорон поучительный звон почитая,
продолжительно к праху готовится наша душа.
Присманова Анна
Романс. 1914 год
Вся в локонах из чистого червонца,
в мантильи, с белым зонтиком в руках
(слепящее Вас окружает солнце).
Вы с каждым шагом радуете прах.
Привыкли, Муза, яблочные кони
по яблочным дорогам Вас возить.
И яблони пред Вами ветки клонят
такие, что нельзя вообразить.
Одна из них от тяжести кривая,
свеч восковых плоды её бледней.
Стоит она, как будто неживая ...
И что же? Вы как раз идёте к ней.
Томительно, как вдохновенье слову,
для яблока касанье Ваших уст.
Вонзая зубы в колобок плодовый,
Вы слышите его покорный хруст.
Пусть яблоко (вина столпотворенья)
смешение железа и воды, -
но райские останутся следы -
на мякоти того стихотворенья.
