Цитата сообщения Ryusei_Yamagawa Ханафуда,часть 1




Елена Войтишек.

Ханафуда – карты четырёх сезонов

Очарование ускользающего мира

В изменчивом мире
я снова с приходом весны
любуюсь цветами...
Чего же ещё желать?
Воистину, жизнь хороша!
Мотоори Норинага
(Пер. А. Долина)

В основе так называемых «изящных развлечений», известных в Японии с глубокой древности, – по этических турниров, состязаний в знании и мудрости, турниров хризантем и многих других – лежит важнейшее понятие японской эстетики – критерий мононо аварэ, что означает «очарование вещей». Этот принцип фиксировал внимание на «грустном очаровании хрупкого, ускользающего мира» и на «буддийском ощущении эфемерности бытия», предполагал выявление прекрасного в самой реальности, требовал от человека способности ощущать и ценить естественную красоту вещей.
Японские интеллектуальные карточные игры, как это ни странно на первый взгляд, основаны на тех же принципах «очарования вещей» и поиска прекрасного в окружающем мире. Рассматривая интеллектуальные развлечения и, в частности, карточные игры в контексте всей духовной культуры Японии, возможно осознать их значение как своеобразного этикета и ритуала. Это прежде всего касается игр в поэтические карты утакарута и карты с пословицами – ирохакарута (см. об этом статью автора в «Восточной коллекции» № 4/03), хорошо известные уже в эпоху Эдо (нач. XVII в.).
Цветочные карты ханафуда (хана – «цветок», фуда –«табличка, карточка, бирка, билет, карта»), изобретённые в первой половине XIX в., также до сих пор пользуются
заслуженной любовью японцев. Ничего не известно о создателе цветочных карт, да и вряд ли это был один человек. Несомненно, что эти карты являются утончённым художественно поэтическим творением народа. Отражая особое поэтическое отношение японцев к луне, цветам, растениям и животным, ханафуда представляют собой колоду из 48 карт с изображением цветов и растений, соответствующих четырём сезонам двенадцати месяцев года: сосны, сливы, сакуры, глицинии, ириса, пиона, леспедецы, мисканта, хризантемы, клёна, ивы, павлонии.
Не вызывает никаких сомнений, что цветы и деревья, использующиеся в цветочных картах ханафуда, выбраны на эту роль далеко не случайно: на протяжении многих столетий все они в традиционной культуре Японии значили неизмеримо много и про должают играть огромную роль в современной духовной культуре Страны восходящего
солнца. Это в равной мере касается повседневной жизни и традиционных народных праздников, синтоистско буддийской культовой обрядности, литературы и искусства – словом, всех тех сфер, в которых отражаются представления японцев о чувственном восприятии четырёх сезонов года во всём их многообразии.
В этих картах помимо изображений природных явлений можно найти намёки на исторические предания и легенды, в них отражается вся прелесть утонченного восприятия жизни и понимание ее естественного течения, чувствуются подлинная любовь японцев к природе, глубокие переживания человека, ощущающего себя частью единого и великого целого.
Чаще всего значение того или иного растения в культурной жизни было предопределено
тем поистине колоссальным комплексом духовных традиций, который унаследовала Япония от своего великого соседа Китая, что обусловлено историей многовековых контактов этих народов и той ролью, которую на протяжении тысячелетий играла китайская цивилизация в культурах сопредельных стран. Творчески переработав и развив заимствованные элементы, японцам удалось создать свой особый мир художественного восприятия действительности, который до сих пор не перестает удивлять тех, кто к нему прикасается. Изображения на цветочных картах соответствуют 12ти месяцам солнечного календаря.
Однако следует учитывать большую разницу между лунным и солнечным календарями.

ЯНВАРЬ – СОСНА (МАЦУ )

Пусть число твоих лет грядущих
Не уступит числу песчинок
На бескрайнем морском берегу.
С журавлем в долголетье сравнишься,
Что до тысячи лет живёт!
Неизвестный автор
(Пер. И. Борониной)
Сосна – символ счастливого Нового года.
Не случайно первые дни Нового года раньше назывались мацуно ути – «неделя сосны». В эти дни жилище украшали не только сосновыми ветками, но и фигурками журавля. Сосна и журавль в японской культуре являются символами долгой и счастливой жизни, поэтому часто изображаются вместе.
В японском языке до сих пор бытует полностью соответствующее названию первой
карты выражение мацуни цуру (букв. «журавль на сосне»), означающее пожелание
долголетия. С образами сосны и журавля связаны многие традиционные приветственные песни на пирах, лирические стихис пожеланиями долголетия. На одной из карт изображено солнце, поскольку Новый год в Японии ассоциировался с заимствованным у древних китайцев представлением о приходе нового солнца. 15 января, в дни «малого Нового года», пекли круглые рисовые лепешки кагамимоти (букв. «зеркальные лепешки») и возлагали их на алтарь в храме как дар солнцу. Откусывая «кусочек солнца», люди желали друг другу здоровья и долгих лет счастливой жизни.


ФЕВРАЛЬ – СЛИВА (УМЭ)

Как только в чарки с налитым вином
Мы пустим плавать сливы лепестки
И выпьют чарки те
Любимые друзья,
Пусть сливы облетят, мне будет всё равно!
Неизвестный автор
(Пер. А. Глускиной).
Февраль – время цветения сливы в Японии, и в эту пору раздаются первые трели соловья. Бесчисленны в японской литературе, особенно в поэтических жанрах хайку и танка, обращения мастеров слова к этому устойчивому парному образу. Он стал составной частью японской календарной поэзии, изображение соловья на ветке цветущей сливы также было любимой темой художников.
Самая дорогая из этих четырёх карт так и называется «Соловей на сливе». Ожидание соловья – постоянный мотив песен ранней весны в японской лирике. Считалось, что до наступления весны соловей прячется в ущелье, и все с нетерпением ждали, когда он появится на ветвях заснеженной сливы.
С обрядом любования ранней цветущей сливой в начале весны связана церемония камбай (букв. «слива, [цветущая] в холода»), которая своими истоками уходит в культурные традиции, заимствованные из Китая. От туда же пришёл в Японию обычай в период цветения сливы устраивать поэтические турниры. Поскольку слива зацветает раньше других деревьев, она издавна служит олицетворением радостного пробуждения природы, вечно обновляющейся жизни, символизирует силу и благородство, является пожеланием благополучия, счастья и долголетия.
В старину во время любования цветущей сливой был обычай пить вино с её лепестками (аналогичная осенняя обрядность связана с хризантемой)


МАРТ – САКУРА (САКУРА)

Коль отцвели цветы душистой сливы,
Где соловей порхает меж ветвей, о, значит,
Время подоспело,
Когда цвести должны вишнёвые цветы!
Неизвестный автор
(Пер. А. Глускиной)
Март – время цветения сакуры, занавес подчеркивает пышность пиршества во время
церемонии любования цветами сакуры – ханами. Многочисленные исследователи
японской культуры неоднократно отмечали, что для японца слово хана означает не просто «цветок», а именно «сакура».
Праздник цветущей сакуры является одним из древнейших. Сакура принимает сезонную эстафету от благоухающей сливы. Эта очерёдность закреплена в поэтической традиции:
В лунном календаре, использовавшемся в Японии в древности, за третьим месяцем
было закреплено название сакурадзуки, то есть «месяц сакура». Считается, что сакура
олицетворяет красоту и безупречность благодаря исключительной кратковременности
своего цветения – оно длится всего несколько дней, а иногда лишь несколько часов. В на
родной традиции это обстоятельство связывается с уходящей любовью, быстротечностью
молодости, что созвучно распространённым в Японии буддийским представлениям о мимолётности жизни


АПРЕЛЬ – ГЛИЦИНИЯ (ФУДЗИ)

До самого лета
Цветами украшены пышными
Плети глициний.
Одна лишь у них опора –
Ветви могучие сосен.
Мурасаки Сикибу
(Пер. Т. Соколовой Делюсиной)
В апреле распускаются цветы глицинии и начинает куковать кукушка. Парный образ кукушки и глицинии как символ начала лета присутствует уже в самой ранней японской
поэтической антологии VIII в. «Манъёсю»:
Ведь даже от легчайших взмахов крыльев
Кукушки, распевающей средь лета,
Цветы осыпались –
Как видно, час расцвета уже прошёл для вас,
Цветы лиловых фудзи!
Отомо Якамоти
(Пер. А. Глускиной)
Цветы глициний не остались не замеченными в знаменитой «Повести о Гэндзи» Мурасаки
Сикибу. 33я глава у него так и называется – Фудзиураба («Листья глициний»):
«…Весенние цветы прекрасны, спору нет. Кто не восхищается, глядя, как раскрываются один за другим, поражая разнообразием оттенков? Но, непостоянные, они покидают нас, опадая. Когда же мы печалимся, о них сожалея, вдруг зацветает глициния и цветёт «до самого лета».
(П (Пер. Т. СоколовойДелюсиной)
Ветви глицинии обычно обвивают растущие рядом деревья чаще всего, в японской поэтической традиции, сосны. До сих пор широко бытует устойчивое выражение «Если сосна высокая, то и глициния длинна». То есть, если пользоваться чьей-либо поддержкой и опираться на близких, то можно достичь успеха.


МАЙ – ИРИС (АЯМЭ или СЁ:БУ)

Грущу о былом –
В обрамленье ирисов алых
Журчащий ручей.
Такахама Кёси
(Пер. А. Долина)
Май считается порой влаголюбивых ирисов – белых, сиреневых, фиолетовых. С давних
пор ирисы были не только одним из самых любимых и почитаемых в Японии цветов, но так же служили напоминанием о празднике мальчиков – тангоно сэкку (букв. «Праздник первого дня лошади»), который ещё назывался сё:буно сэкку («Праздник ирисов») и проводился 5го числа 5го месяца. По традиции в этот день готовилась ритуальная еда: рисовые колобки, завёрнутые в листья ириса или бамбука. Чтобы отогнать несчастья, листья ириса, форма которых напоминает самурайский меч, часто раскладывали на крышах домов, под карнизами, у входа в дом. В XVII в. появился обычай готовить ванну с добавлением листьев ириса, а также пить в качестве средства от простуды особое сакэ с измельчённым ирисом. В настоящее время ирис остаётся одним из самых любимых в Японии летних цветов. Япония по праву считается патриархом разведения ирисов в мире: за пять веков здесь выведено свыше тысячи сортов. В наиболее известных садах и парках страны до сих пор продолжают устраивать праздники ирисов – аямэ мацури


ИЮНЬ – ПИОН (БОТАН)

Распускается он,
Будто радугу извергая,
Бутон пиона...
Бусон
(Пер. А. Долина).
В июне над пионами порхают бабочки, отсюда и мотив рисунка на карте. С другой стороны, в эмоциональном восприятии японцами образа пиона причудливо переплелись синтоистские верования и буддийские традиции. Согласно древним народным представлениям, бабочки, кружащие над цветами, так же как и другие летающие насекомые, даже птицы, – это духи давно умерших людей. Что касается буддийских воззрений, то быстро опадающие лепестки цветов, в особенности пиона, символизируют короткую жизнь и мгновенную смерть. Это излюбленный мотив многих стихотворных произведений буддийского толка. Традиция любования цветами пиона, которая берёт начало в Китае (там пион был не только символом любви и эротики, но и широко употреблялся в медицине как обезболивающее средство), прочно укоренилась в Японии, что нашло воплощение в разнообразных словесных клише и образных выражениях. Так, изящество красавицы сравнивается с великолепием пионов и стройностью лилии: татэба сякуяку, суварэба ботан, аруку сугата ва юрино хана, что в буквальном переводе означает «Встанет – пион белый, сядет – пион розовый, стан – словно цветок лилии».

http://diary.ru/~Mav/p78249550.htm
http://orient.rsl.ru/magazine-304.html