Цитата сообщения Ryusei_Yamagawa Ханафуда,часть 2




Елена Войтишек.

Ханафуда – карты четырёх сезонов (окончание).


ИЮЛЬ – ЛЕСПЕДЕЦА (ХАГИ)

Кусты осеннего хаги
Росинки белые
До сих пор в цветут, отчего же
Сверкают, словно яшма,
Плачет олень?
Оонакатомино Ёсинобу Якамоти
(Пер. Т. Соколовой Делюсиной)
Согласно лунному календарю, с наступлением 1го месяца осени цветёт леспедеца. В эту пору по горам и лесам некогда броди ли дикие кабаны – отсюда и сюжет рисунка на карте.
Леспедеца – одна из так называемых «семи осенних трав» (есть ещё «семь весен них трав». Было принято собирать в определённые сроки эти семь видов растений и варить похлёбку, обеспечивающую здоровье и благополучие. В антологии «Манъёсю» сохранились упоминания об этих растениях:
Когда по пальцам ты захочешь сосчитать
Цветы, расцветшие в желтеющих полях
Осеннею порой, Ты среди них найдёшь
Семь зеленеющих осенних трав!
(Пер. А. Глускино)
Примечательно, что сам иероглиф хаги (леспедеца) образован из двух смысловых компонентов, что буквально означает «осенняя трава». В старинной японской поэзии существует применительно к хаги ещё образ оленя, поскольку издавна существовало поверье, что олень и хаги являются супругами


АВГУСТ – МИСКАНТ (СУСУКИ)

Нет, не стану сажать
мискант у себя подле дома –
ведь осенней порой
вид поникших долу колосьев
бередит печальные думы…
Тайрано Садафун
(Пер. А. Долина)
Середина восьмого месяца по лунному календарю, а именно 15й день (или дзюгоя –
15я ночь) издавна считались в Японии особым временем любования луной, поскольку
она в это время года бывает необыкновенно яркой, и полнолуние особенно красиво.
С незапамятных времён обряд цукими – «любование луной» был одним из главных
событий осеннего сезона, когда люди устраивали празднества при лунном свете и благодарили богов за хороший урожай. Церемония цукими отражается на картах, соответствующих августу мисканту. По древним поверьям, луна приносила людям счастье и достаток, символизировала единение всей семьи. Для ночи полнолуния
в Японии издавна готовили церемониальную еду – цукимиудон, цукимисоба – специальные виды лапши, символизирующие долгую и счастливую жизнь. Но больше всего почитались рисовые лепешки цукими данго с приправой из разных осенних растений. В ночь полнолуния обязательным атрибутом праздника возле столика, куда должен был упасть свет полной луны, устанавливали вазу с пучками степного мисканта сусуки, на подносах раскладывали лепёшки, а также сезонные фрукты и овощи.
Видимо, в связи с этим обычаем в Японии возникла ироничная поговорка хана ёри данго (букв. «рисовые колобки лучше цветов»). В фигуральном смысле речь идёт о том, что реальное дело представляет собой гораздо большую ценность, чем умозрительные и непонятные занятия изящны ми искусствами.
Календарный обряд цукими в настоящее время практически ушёл из повседневной жизни, хотя до конца XIX в. во время праздника любования луной, как и в древности, сочиняли и декламировали стихи, музицировали, исполняли национальные танцы, пили церемониальное вино, веселились. Несмотря на очень поэтичный в культуре Востока образ полной луны, в Японии за ней закрепилось в то же время шутливое название – бо:дзу, то есть «монах», «бритоголовый». Так или иначе, мискант в народных представлениях ассоциировался с осенней печалью, увяданием природы и тревожны ми предчувствиями.


СЕНТЯБРЬ – ХРИЗАНТЕМА (КИКУ )

Пусть осенней порой
позже всех им дано распуститься,
хризантемам в саду,
но никто из цветов не смеет
с ними спорить благоуханьем!..
Кагава Кагэки
(Пер. А. Долина)

Осень всегда была богата праздниками, связанными с культом природы. Праздник хризантемы приходился по традиции, пришедшей из Китая, на 9й день 9го месяца (в Китае он носил название «двойной девятки»). В этот день полагалось подниматься на возвышенность, пить рисовое вино с лепестками хризантем и вино, настоянное на кизиле.
Японцы, как и древние китайцы, верили, что хризантема обладает магической возможностью продлевать человеку жизнь и обеспечивать ему долголетие. В Японии существо вал ритуал преподнесения в этот день друг другу чашечек сакэ с лепестками хризантем. Этот напиток назывался кикумисакэ – «сакэ для любования хризантемой». На самой дорогой карте, соответствующей сентябрю, изображена такая чашечка рядом с хризантемой. Издавна был распространён также обычай делать настой из цветов, стеблей и листьев хризантемы и добавлять в него рис. Его хранили целый год и пили на следующий год в 9й день 9го месяца. Примечательно, что на чашечках для сакэ часто изображаются все цветы и деревья, включённые в карты ханафуда. О преемственности литературных и религиозно культурных традиций можно говорить и при рассмотрении омикудзи, которые представляют собой таблички с предсказанием судьбы в синтоистских храмах. Такие предсказания судьбы, оформленные в красочные конвертики с спользованием разных цветочных символов, с удовольствием покупают туристы и посетители храмов. Среди цветов, использующихся в качестве благопожеланий наиболее часты сакура, пион, слива и конечно хризантема


ОКТЯБРЬ – КЛЁН (МОМИДЗИ)

В теснинах гор
Сквозь ворох кленовых листьев
Проходит олень.
Я слышу стонущий голос.
До чего тогда осень грустна!
Сарумару
(Пер. В. Сановича)
Октябрь – сезон красных кленовых листьев момидзи, время поклонения японцев этому
символу осени. В старину этот обычай был связан с осенним праздником урожая, со временем он трансформировался в любование клёнами на природе, путешествия на горячие источники и в знаменитые парки. В японской поэтической традиции десятый месяц по лунному календарю обычно связывался не только с клёнами, но и с оленями (словом момидзи также обозначают мясо оленей). Клён и олень являются устойчивым
парным сезонным образом. Кленовые листья считались изысканным украшением интерьера дома, их часто преподносят в качестве подарка.
Любопытные наблюдения сделал немец кий этнограф Карл Гагеман на представлении
японской танцевальной пантомимы:
«Сцена изображает императорский дворцовый парк, украшенный осенними клёнами.
Появляются садовник и садовница… Они тот час же принимаются за работу: поливают цветы, собирают сухие листья, метут мосты, лестницы, дорожки… Появляется третий садовник с бутылкой сакэ, все вместе хотят распить её. Быстро собирают кленовые листья и разводят огонь, чтобы согреть рисовое вино. Прежде за сжигание красивых кроваво красных кленовых листьев и ветвей клёна для всякого рода низких целей полагалась смертная казнь. Когда садовники были уличены в том, что они согревали своё сакэ на огне кленовых ветвей, император пожелал узнать, прежде чем казнить их, почему они нарушили запрет. Потому, что иначе не смогли бы подогреть сакэ, ответили обвиняемые. Ибо в той части императорских садов, которую им отвели для обработки, росли только клёны. А так хотелось распить сакэ. Ведь это единственная радость, без сакэ жизнь не имеет для них никакой цены. Это должен был понять и император. И он понял это, и снял свой запрет. Отныне было разрешено согревать на листве клёна рисовое вино. Употребление красивых красных ветвей для всяких других целей оставалось по прежнему запрещённым».
(Пер. С. Мокульского)


НОЯБРЬ – ИВА (ЯНАГИ) (ДОЖДЬ)

Пролетают года.
Люди старятся и умирают
но весенней порой,
как всегда, на привычном месте
ждёт меня зелёная ива...
Кагава Кагэки
(Пер. А. Долина)

Карты, соответствующие ноябрю, часто называют не только «ива», но и «дождь».
Трудно дать однозначное объяснение, по чему ива, в поэтической традиции чаще всего
ассоциирующаяся с весной, с маем, оказалась в картах ханафуда в таком дождливом и холодном месяце, как ноябрь. Но, вероятно, ирис с большим правом претендует на месяц
май, поэтому ива оказалась просто передвинутой на другую позицию. Загадочным представляется использование образа ласточки в ивах. Возможно, парный образ ивы и майской ласточки оказался просто механически заимствован из весеннего сезона.
Образ ивы в народных представлениях символизировал собой и свободную любовь.
Не случайно в языке остались понятия рю:хаку (букв. «ивовая тропинка»), рю:ко: (букв. «ивовая улица») и карю:гай (букв. «улица цветов ивы»), что означает «публичный дом», «кварталы притонов любви». Дело в том, что в старину среди ивовых зарослей по берегам рек, часто у мостов, по которым передвигались отряды самураев, усталых путников поджидали уютные чайные домики, где можно было развлечься и отдохнуть от забот. «Миром цветов и ив» называют свою профессию изысканные гейши.
С появлением сюжета, отражённого на самой дорогой карте ноября, связана легенда об Ононо Митикадзэ (или Ононо Тофу) – знаменитом поэте и каллиграфе X в., который, наряду с Фудзиварано Юкинари и Фудзивара Сукэмаса, считается одним из великих мастеров каллиграфии эпохи Хэйан. Както раз Ононо Тофу наблюдал, как лягушка пытается допрыгнуть до ветки ивы, свисающей над землей. Упорство лягушки произвело на него большое впечатление, и он подумал: если уж маленькая лягушка показывает чудеса упорства и настойчивости, то человеку тем более следует всегда неуклонно добиваться своей цели. На карте изображён этот сюжет. Одна из карт с изображением ивы называется «чёрт под дождём». По народным поверьям, в дождливые тёмные ночи следует остерегаться бродить около ивняков, поскольку в длинных ветках ивы может притаиться привидение или оборотень.


ДЕКАБРЬ – ПАВЛОНИЯ (КИРИ)

Оторвался от ветки
павлонии высохший лист
одинок и печален,
робкий шепот его донёсся
из пространства беззвёздной ночи...
Кагава Кагэки
(Пер. А. Долина).

Желтеющие листья павлонии (тунгового дерева) в традиционных представлениях
японцев связывались с наступлением глубокой осени. Это растение считалось само по себе очень ценным, и то, что редкая птица хоо (феникс) изображена рядом с ним, увеличивает его и без того значительную ценность.
По старинным поверьям считалось, что мифологический феникс поздней осенью любил лакомиться семенами павлонии – как раз этот сюжет отражён на одной из карт. По представлениям, пришедшим из Китая, феникс напоминал спереди единорога, сзади
оленя, шея как у змеи, хвост как у рыбы, спина черепашья, а клюв куриный. Существовало поверье, что эта птица появляется один раз в тысячелетие, предвещая начало благоприятного правления или рождение мудрого учёного.
Эти же символические образы сохранились и в японском языке. К примеру, словом
хо:рэн называют колесницу святого или императорский экипаж с золотой птицей хо на
крыше в качестве украшения. Образное выражение хо:су («птенец феникса») до сих пор
употребляется, когда говорят о талантливом, многообещающем юноше. Японские поэты традиционно обращались к образу павлонии, связывая представление об осенних холодах с приближающимся уходом в мир иной: даже без ветра широкие листья павлонии один за другим сами никнут к земле. В синтоистской обрядности, посвящённой началу нового года, японцы использовали для отпугивания злых духов посох цуэ, который делали из древесины павлонии. Вероятно, и этот обычай имеет китайские корни: в старину китайцы широко использовали павлонию в погребальных обрядах для изготовления ритуальных статуэток, траурных посохов и саркофагов. Образ павлонии встречается в императорском гербе кирино мон, впоследствии широко применявшемся в самурайской символике. Что
касается птицы хоо, то парные изображения фениксов, обращённых друг к другу, можно
увидеть на различных клинках и мечах катана, а также на знаменитых бронзовых зеркалах китайского происхождения, относящихся к VI–VIII вв. н.э. Такие зеркала называются со:хо:кё: (букв. «зеркало с парой фениксов»). Круг образов, который в восприятии японцев вызывается цветами павлонии, будет неполон, если снова не упомянуть шедевр японской классики «Повесть о Гэндзи». Образ несчастной матери принца Гэндзи связан с местом, где она проживала, а именно с Павильоном Павлоний. Первая глава романа, повествующая о рождении главного героя, так и называется – Кирицубо – «Павильон Павлоний». Павильон Павлоний, где обитали менее влиятельные наложницы, находился в отдаленной северо-восточной части дворцового комплекса, а свое название получил оттого, что перед его входом росли павлонии. Проводя аналогии с парным образом феникса, можно предположить, что создательница бессмертного образа принца Гэндзи писательница Мурасаки Сикибу намеренно связала его появление на свет с павлониями: при такой трактовке образ матери будущего блистательного принца можно воспринимать как птицу хоо, слетевшую на ветку павлонии возвестить миру о рождении нового героя.


В Японии насчитывается более тридцати видов игры в цветочные карты. Сложилась достаточно сложная и разветвлённая система правил, требующая от игроков определённых исторических знаний, максимального внимания и сосредоточенности. В самом деле, сам факт наличия многочисленных дополнительных комбинаций, бонусов и прикупов, свойственных также и системам, принятым в азартных европейских картах, довольно сильно сближает этот вид карт с «западными».
Тем не менее, при более глубоком и тщательном изучении особенностей японских цветочных карт можно прийти к выводу, что содержательная и познавательная сторона японского варианта карт по-своему уникальна. Несмотря на определенную азартность, игра в ханакарута подразумевает владение культурно историческим контекстом и знание большого количества обычаев, касающихся материальной и духовной жизни японского народа и складывавшихся на протяжении нескольких столетий.
После себя
что я оставлю на свете?
Вишни весне,
лету голос кукушки,
Осени алые клёны...
Рёкан
(Пер. А. Долина)

http://diary.ru/~Mav/p78249550.htm
http://orient.rsl.ru/magazine-304.html