если кто-то спросит: "кого из писателей второй половины 20 века ты считаешь настоящим писателем?", я отвечу: Берроуз.
точнее, я противоречу сам себе... Берроуз скорее не ОПИСАТЕЛЬ, а АНТИПИСАТЕЛЬ.
мне в принципе плевать на приставку...
антиписателей на самом деле много, и каждый то отталкивает, то притягивает...
описатели стремятся только притягивать, как наркотик, заражать...
читая очередной вымысел детективного или романтического жанра, а то и криминального или эротического, читатель вплетает "ядовитые" слова в свое хлипкое мировоззрение... конечно мало кто полностью отдается книге так, чтобы думать, будто бы в описаниях присутствует реальность...
Берроуз отталкивает разве что жесткостью слов, редкой, но резкой... пожалуй в "Нагом обеде" больше всего "порно"... если реальность описывать то, надо и маты вставлять...
это как симфонии и сонаты Бетховена... только там нет слов...

прийдет время, когда Любовь наполнит сердца и слова будут течь только в поэтической форме... и словарь уменьшиться раз в сто...

Я всегда твердил, что судьба -- игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако -- сильно.

Я считал, что лес -- только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке -- ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
В колонках играет: Ночные снайперы - 06 Я сижу у окна (И.А.Бродский)

LI 3.9.25