что напьюсь, я почувствовала еще в субботу утром. где-то внутре тонкая метафизическая резинка безостановочно щелкала по диафрагме. естественно меньше чем через сутки в пять утра воскресенья я была практически готовой натурой для иконографического сюжета "успение".

для затравки, помнится мы с боц и фаталью обсуждали теорию похмелья.
- я, - говорю, - могу в похмелье думать с нежностью только о диване.
- а я о тане, - говорит боц.
бровь фаталь поползла вверх.
- и об айране.

а я уже начала верить в существование мистической тани, единственного человека на земле о котором можно думать в похмелье... тани нет...