Сколько там фунтов в Падалеки, Дженсен не помнил, но сейчас Джаред казался ему весом со слона. И вот это животное бедняга Дженсен пытался тащить на себе домой. Вдупель пьяное животное, стоит отметить.

Все началось довольно банально. Падалеки вечером сообщил, что уходит на какую-то пьянку, звал Дженсена с собой, но тот отказался, сославшись на плохое самочувствие. Сто раз уже пожалел.

Примерно в два часа ночи на мобильный Дженсену кто-то позвонил и попросил забрать его бойфренда. Отчего-то Дженсен сразу понял, о ком речь. Конечно, никаким бойфрендом Падалеки ему не был, но вполне мог припизднуть на эту тему. Дженсен уже хорошо знал своего друга.

В баре Джаред нашел чертовски пьяным и практически невменяемым. Он сидел у барной стойки и третировал какого-то парня рассказами о том, как прекрасен Дженсен Эклз. Насколько у него «божественная задница» и «ах-хуительно красивые губы». Последнее – дословная цитата, Дженсен успел в разгар представления. Жертва Падалеки обрадовалась обладателю «божественной задницы» как родному, с радостью спихнула на него Джареда и свинтила от греха подальше.

- Мм, Дженсен, ты тут? Я сплю? – Падалеки лез своим мокрым ртом куда-то Дженсену в шею, за ворот майки, да так настойчиво, будто клад искал. – Ты так вку-у-усно пахнежь-шь.
- Джаред, соберись. Мы едем домой, - нет-нет. Дженсен вовсе не раздражался, что вы.

Дотащить слонячью тушу Падалеки до машины не составило особо труда: трое парней с вечеринки с огромным удовольствием помогли. При это косились на Дженсена так, что он сделал вывод – Падалеки успел рассказать им обо всех его частях тела и достоинствах.

Относительная удача закончилась на углу девятнадцатой и Ривер-стрит. Машина Дженсена заглохла на светофоре. До их дома оставались жалких три квартала, а чертова тачка просто умерла. Компанию ей составил и мобильник Дженсена. Джаредова телефона даже при тщательном досмотре – гребаный Падалеки все время хохотал и ржал гиеной – Дженсен так и не нашел. Телефонных будок поблизости не оказалось, и вариант с такси умер в зародыше.

И вот теперь Дженсен, побагровевший от гнева и веса джаредовской туши, вспотевший и злой, тащил своего лучшего друга домой.

А Падалеки внезапно пришел в себя. Ну, не до конца, конечно. Но начал говорить. Много говорить.

- Дженс, Дже-е-енс, у тебя такие глаза! Они сияют как звезды! И ты сам весь как звезда. С-сияешь!

Дженсен закатил свои сияющие глаза и подтянул норовящего сползти Джареда повыше.

- А какие у тебя губы... О! Какие у тебя губы! Дженс, Дженс, постой, не роняй меня…

Дженсен остановился и глубоко вдохнул. Падалеки повис на нем макарониной.

- И ты так пахнешь. А еще задница. Какая у тебя задница… Можно я ее потрогаю? Мм?

Дженсен покорно подождал, пока Падалеки нащупается. В его состоянии проще было позволить что-то, чем пытаться запретить. Обидится ведь смертельно. Разумеется, заходить далеко Дженсен не собирался. На самом деле, Джаред ему действительно нравился, и Дженсен уже подумывал ответить согласием на его весьма настойчивое предложение встречаться. Но говорить об этом Падалеки сейчас уж точно не стоило. Поэтому Дженсен просто перетерпел и потащил друга дальше.

- Я устал! – на всю улицу, громко и с выражением продекламировал Джаред.

- А я просто оленем скачу, - прошипел Дженсен и привалил Падалеки к фонарному столбу.

Джаред ошалело улыбался и выглядел весьма довольным.

- Так хорошо. Ты, я и ночь. Романтик-тика.

Падалеки устало опустил голову на грудь, и у Дженсена что-то дрогнуло внутри от внезапно нахлынувшей нежности. Он убрал со лба Джареда влажные тяжелые пряди и погладил его по голове.

- Всегда знал, что ты девчонка, Падалеки.

- Ой, вот только не надо смеяться. Я просто сентименст… сентиментальный!

- Извини, - Дженсен улыбнулся.

Джаред поднял голову.

- Обними меня, а?

Сопротивляться не было никаких сил. Да и злость куда-то отступила. Дженсен с удовольствием обнял Джареда, а тот крепко обхватил Эклза руками, сжав чуть ли не до хруста.

- Ты такой хороший. Давай дружить, Дженсен?

Дженсен рассмеялся.

- Давай.

Они постояли еще пару минут. Теплое тело Джареда уже не казалось тяжелой тушей. Напротив, теперь вроде как Дженсен слегка опирался на друга. Тот прижимал крепко, дышал в шею, обжигая горячим, и слюнявил кожу.

- Идем домой, Джей, - тихо произнес Дженсен, но Джаред лишь крепче стиснул его, придвинувшись так близко, что Дженсен, о ужас, почувствовал бедром внушительный стояк друга. – Джаред?

- Мм? – выдохнул тот, не поднимая головы. Его губы при этом коснулись шеи Дженсена, да там и остались.

- Кхм, Джаред… - Дженсен не знал, что делать.

Почти три часа утра. Они вдвоем, обнимаются под фонарем. Нелепее не придумаешь.

- У тебя стоит, - весьма информативно, Дженсен, молодец.

- Я знаю, - пропыхтел Джаред и поерзал. По телу Дженсена прошла горячая волна. – Я как бы чувствую.

- Я как бы тоже, - выдавил растерявшийся Дженсен. – Может, все-таки пойдем домой?

- Не хочу, - упрямо отказался Джаред и снова двинул бедрами. – О-ох.

- Джаред, это неправильно, - попытался облагоразумить его Дженсен. И тут же получил поцелуй-укус в шею.

- Мгмх, - пропыхтел Джаред, толкаясь бедрами сильнее.

Предательская дрожь по всему телу выбила Дженсена из колеи. Он, что, тоже возбудился? Обнимаясь с этим пьяный орангутангом посреди улицы?

Твердый, горячий, даже через два слоя джинсы, член Джареда, пожалуй, мог бы возбудить и святого, и мертвого. Дженсен оказался жив и грешен, потому довольно быстро перестал сопротивляться и позволил Джареду взять дело в свои руки. Фигурально выражаясь.

Хотя и руки Падалеки по-хозяйски лапали Дженсена за спину, за задницу, за шею, даже за уши. От последнего по телу Эклза прошла волна тока.

- Какой же ты охренительный, - пыхтел Джаред, с силой толкаясь бедрами навстречу Дженсенову бедру. – Хочу. Блядь. Как же хочу. Люблю тебя. Мой, мой, мой.

Дженсен плавился и от слов, и от огромного тела Джареда, окутавшего его, будто паутина. И Дженсен в этом жарком коконе шумно дышал, кусал губы и цеплялся за плечи Джареда.

Время строить из себя недотрогу безвозвратно ушло этой ночью между двумя и тремя часами утра на углу девятнадцатой и Ривер-стрит.

Голая спина Джареда – это как гашиш. Дженсен водил по ней руками, царапал, пытался задрать майку выше, не мог оторваться. Член Джареда – это кокс. Дженсен сам толкался навстречу, пока жадный Падалеки терся о его бедро, как пес, пытаясь стать еще ближе, хотя ближе некуда. Рот Джареда – гребаный героин, от которого нет никакого спасения. Его губы жгли каленым железом, оставляя клеймо везде, где касались, его язык трахал рот Дженсена так глубоко, что Дженсена начинал задыхаться от головокружения и кайфа.

- Мать твою, мать твою, твою мать, - бормотал Джаред, продолжая бешено трахать ногу Дженсена через штаны. От этих грубых, резких толчков член Дженсена дергался каждый раз, будто собирался прорвать деним и рвануть в бой. От желания яйца сводило, и Дженсен извернулся, чтобы Джаред в процессе хоть чуть-чуть задевал и его. Джаред покорно подстроился, и теперь они двигались навстречу друг другу.

- Ох, ну давай же… - Дженсен не узнавал собственный голос, умоляющий, сиплый.

Джаред ничего не ответил, куда только красноречие подевалось, только запустил руку Дженсену за ремень штанов и сжал до боли голые ягодицы. Дженсен в голос взвыл и, толкнувшись последний раз, кончил. Судя по влажному пятну, проступающему на штанах, Джаред последовал за ним.

Они стояли так несколько минут, выравнивая дыхание и просто обнимаясь. Джаред заговорил первым и, о чудо, относительно трезвым голосом:

- Ну что, Дженнибой, идем домой? Так уж и быть, дотащу тебя такого капитулировавшего и затраханного.

Дженсен рассмеялся.

- Я тебя ненавижу.

- Представляя, как, - ухмыльнулся Падалеки. – Сдается мне, после того, как я трахну тебя по-настоящему, ты захочешь меня убить.

- Не сомневайся, - фыркнул Дженсен, не спеша прервать их объятия. – Уверен, что оно того стоит?

Джаред поцеловал его в висок и улыбнулся – Дженсен почувствовал кожей.

- Уверен, что стоит.

На самом деле все началось именно сейчас.