-Ты представляешь, нет ну представляешь!
Олька крутилась и вертелась на стуле отчаянно жестикулируя тонкими как она вся сама руками.
-Нет ну представляешь, меня посетил резкий приступ мизантропии!
-Маргинальности.
-Разница большая?
-Не суть.
-Ну маргинальности, мне это слово больше подходит -на маргарин похоже а я его ненавижу. Так вот, прикинь, прям в метро!
Олька на секунду замерла припоминая события.
-Сижу а вокруг, нет ты представляешь, тела! Стоят! Качаются! Потеют!
-Хм.
-Я рядом, вот слева, -бабка.
-Бабка?
-Да, так вот бабка, она, это что-то невозможное, она, -Олька сделала драматическую паузу,- она открывала рот!
-Бывает с бабками.
-Нет, ты не понимаешь она его открывала! А рот тонкий, безгубый как разрез на дыне, углами вниз, она его протирала платком и открывала! Но самое ужасное. Олька даже перестала вертеться и перешла на шепот.
-Когда она его открывала по вагону волной шел запах... больницы!
Я онемел.
Олька пытливо вглядывалась в меня своими живыми внимательными глазами стараясь разглядеть признаки чувств обуревавших меня.
Зря. Я был поражен настолько что не мог шелохнуться.
Я был потрясен, потрясен и щокирован до самой глубины своей чОрной душОнки.
-Боже. Но это же, -я слегка запнулся, -это же ЧУДОВИЩНО!
-Да! Торжествующе резюмировала Олька, -именно так, -с нажимом добавила она.
-Чудовищно!
И мы обе замолчали переживая это ужасное событие.