Костры инквизиции
Мне снится сон, ужасный сон – мой приговор произнесен,
и у позорного столба меня поставила судьба.
И град камней летит в меня, Толпа ревет: «Огня! Огня!»
А я с поникшей головой Стою над бешеной толпой.
Я не умыта и боса, Расплетена моя коса
И кровь струиться из плеча, Вот-вот сгорю я, как свеча.
За что вы казните меня?! Но все кричат: «Огня! Огня!»
О, кто придумал клевету, Что дал мне Дьявол красоту?!
А красота – она вредна! И в нашей жизни не нужна!
Молись, трясись, живи, как вор, а всех красивых – на костер...
Ты приходишь в себя, когда тебя окатывают ледяной водой. Хотя ты только догадываешься, что вода ледяная, потому как горячую ты бы наверняка почувствовал бы. Может быть. Твое тело давно уже ничего не чувствует, как бы не старались твои палачи. Они не знают, что тело имеет свой придел выносливости, нервы тоже. У тебя нет ничего кроме духа, пока еще не сломленного.
«Скажи, признайся, и все закончится». Но ты молчишь. Тебе не в чем признаваться. Да даже если бы было, твое упрямство известно многим, в том числе и отцам-инквизиторам. Оно их бесит, но заставляет их уважать тебя. Все вопросы ты просто игнорируешь, тебе нечего им сказать, этим крысам в черных сутанах.
«Посмотри, кто это?» Ты поднимаешь глаза, и… твое сердце на мгновение замирает в груди. Твое место в кресле с шипами, которое ты так часто занимала, теперь сидит другой. Ты знаешь его, ты любила его когда-то. В другой жизни.
Вкрадчивый голос убеждает тебя: «Хоть не ради себя, так ради другой невинной души, признайся». Да, его душа невинна, но кому здесь есть до этого дело. Цель оправдывает средство, и его первый крик, отзываясь на щепку вогнутую под ноготь, оглашает мрачные своды камеры. Они мучают его, а тебе кажется, что это пытают тебя. Ты привыкла к физическим пыткам, но как перенести пытки души. Твои глаза готовы наполниться слезами, но ты упрямо загоняешь их обратно. Нельзя, нельзя чтобы они увидали, как ты страдаешь. Холодное лицо, как маска, скрывает твою кровоточащую душу. А этот искуситель, прикинувшийся служителем Господа, продолжает нашептывать тебе: «Ему же больно, спаси его от боли, где же твое сострадание, ведьма?»
Ты готова проявить сострадание, но понимаешь, что это уже ничего не изменит, вы все скоро умрете. Оба. Получат они признание или нет, ваша судьба предрешена, так не лучше ли умереть с достоинством? Видно эта решимость отражается у тебя в глазах, потому как твой палач берется за новую цель.
Ты не слышишь, что он говорит твоему товарищу по несчастью, но этого и не нужно. Ты знаешь это. Слишком хорошо знаешь. Он говорит о том, что ты не стоишь такой жертвы, что ты проклятие человеческого рода, что единственное спасение для его бессмертной души – это предательство. Хотя это не может считаться предательством, потому как ты ведьма и еретичка. И ты понимаешь, что тот, кого ты так любила готов согласиться с этими доводами. И это ранит тебя больше, чем все пытки. Это больнее, чем испанский сапог, чем вырванные ногти, чем щипцы и плетки, чем капли воды, бьющие по темечку, чем огонь и холод. Ты успеваешь перехватить растерянный взгляд твоего мужчины. «Пожалуйста, - молишь ты его, - только не ты». Но все бесполезно. Как раскат грома доносится до тебя его «Да». Глядя на довольное улыбающееся лицо святого отца, ты понимаешь, что наступает новый раунд пыток. Резким движением он поднимает твою голову и заставляет смотреть прямо в его серые торжествующие глаза. Они говорят, что тебе больше незачем сопротивляться, это никому не нужно, все отвернулись от тебя, предали. И снова его постоянное «Признайся, откажись, сдайся». На какой-то момент ты готова сдаться, но нет, твое упрямство, только оно, удерживает тебя от этого шага.
Ты снова закрываешь глаза, чтобы открыть их уже на площади. Ратушная площадь, полная народа. Место казни. Шоу для толпы, любящей поглазеть на чужую смерть. Ведь если она пришла за другим, значит пока не за тобой. Ты стоишь привязанная к кресту, в ногах столько дров, которых хватило бы тебе на целую зиму. Но поздно думать об этом. Зима не для тебя, ты уже никогда не замерзнешь. Тебе так или иначе предрекали Гиенну Огненную. Толпа заходится довольным криком, и ты только сейчас замечаешь, что сегодня будет шоу о двух действиях. И первое из них уже состоялось. Твой друг, твой возлюбленный, твой предатель… И теперь твой мертвец. Болтается на веревке, что-то плохо сработали палачи, и шея не сломалась, а потому он будет задыхаться так еще долго, медленно и мучительно умирая. Ты не можешь на это смотреть, слезы жалости застилают глаза.
«Будешь просить о последнем желании?»
Все те же серые глаза, все тот же вкрадчивый голос.
«Убейте его, прекратите его мучения».
«Твое желание будет выполнено».
Взмах рукой и по крику толпы, ты понимаешь, что все закончено. Ты не смотришь в ту сторону, ты просто не можешь оторваться от этих серых глаз. Этот поединок длиться долго. Это уже было, не раз и не два. Ты знаешь и помнишь эти глаза лучше, чем свои собственные. Они вопрошают тебя: «Ты готова?» и уже не ждут твоего ответа.
Твой инквизитор сбегает с помоста. Лестницу убирают, и ты остаешься один на один со своей Смертью. Вот подходит человек в маске палача и подносит зажженный факел к одной из вязанок. Ты знаешь, что этот факел не единственный.
Дрова разгораются медленно, нехотя, выдавливая из себя не огонь, а черный, ядовитый дым. Ты начинаешь бояться, что скорее задохнешься, чем сгоришь. Это понимают и твои мучители. Один из священников дает отмашку и на дрова летит масло. Языки пламени взлетают вверх. Ты ждешь, когда жар огня доберется до тебя и согреет, наконец, твое онемевшее тело и покрытую вековым льдом душу. Огонь подбирается к ногам и начинает лизать колени. Белая рубаха, в которую обрядили тебя, загорается, но ты почему-то ничего не чувствуешь. На какую-то секунду ты удивляешься, но тут ты чувствуешь запах паленого мяса. Ты горишь, ты это знаешь. Сначала приходит осознание, потом приходит боль. Горячо, боже, как горячо. (По материалам http://www.vfs.ee/klea/dreamszip/inquisitio.htm)
"
