То, что компетенция третейского суда поределяется на основании выражения воли спорящих субъектов, конечно, не откровение. Оформление такой воли — вот бывает вопрос. Собственно, сама по себе форма, вроде бы выглядит урегулированной вполне. И эта форма  письменая. Указание на форму третейской записи есть, например тут:

ст. 7 Федерального Закона «О третейских судах в Российской Федерации» № 102-ФЗ от 24 июня 2002 года;
ст. 7 Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» № 5338-1 от 7 июля 1993 года.

Причём, ст. 7 ФЗ «О третейских суда в Российской Федерации», как мы видим, некоторым образом всё-таки отличается от аналогичной статьи в Законе РФ «О международном коммерческом арбитраже». Отметим для себя это различие.

Само по себе предъявление третейской записи в письменной форме может требоваться в целом ряде случаев. Например, при принятии обеспечительных мер арбитражным судом на основании определения третейского суда (п. 5 ст. 92 АПК РФ). Интересно при этом сравнить эту норму со ст. 25 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» и со ст. 7 Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже».

В то время как ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» не устанавливает никаких ограниченно-определённых доказательств ни наличия искового производства в третейском суде, ни обязательного приложения некоторым «надлежащим образом» заверенной третейской записи, норма п. 5 ст. 92 АПК РФ прямо указывает и на копию искового заявления, и на некую «надлежаще заверенную» копию третейской записи. Излишне говорить, что нигде в законодательстве нельзя найти определения того — что именно является «надлежаще заверенной копией» третейской записи. Можно лишь обнаружить, что вот, например, нотариальная копия — надлежаще заверенная, но нельзя найти ответа на то, чтó помимо нотариально заверенной и приравненной к нотариально заверенной копии есть копия надлежаще заверенная. Но самое интересное возникнет тогда, когда третейское соглашение (третейская запись) окажется заключённым не составлением отдельного документа, а, скажем обменом сообщениями. Что же тогда, по мысли автора нормы п. 5 ст. 92 АПК РФ, следует прикладывать к заявлению, подаваемому в арбитражный суд? Причём не только для принятия обеспечительных мер, но и для выдачи, например исполнительного листа по решению третейского суда (пп. 2) п. 3 ст. 237 АПК РФ), или при оспаривании решения третейского суда (пп. 2) п. 3 ст. 231 АПК РФ). отметим сразу же, что приложение такого вот документа: третейской записи или её надлежаще заверенной копии требует в ряде случаев не только АПК РФ, который славится трактовкой гражданского судебного процесса как процесса формулярного по своей природе, но и ГПК РФ (пп. 2) п. 3 ст. 419 и пп.2) п.3 ст.424). Впрочем, все нормы, касающиеся приведения в исполнение решений третейских судов, конечно же взяты в оба процессуальных кодекса из ст. 45 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации». Но с одной оговоркой: в норме этой последней из названных статей, нет ни слова о каком бы то ни было заверении копии третейского соглашения. Там законодатель отнёсся к тексту всё-таки аккуратнее.

Рассмотрим теперь — а не ущемляют ли права субъектов нормы АПК РФ и ГПК РФ, требующие представления некоей особенным образом заверенной копии прав сторон? Если придавать понятию надлежаще заверенной копии смысл надлежаще заверенной каким-то третьим лицом, пусть даже это третье лицо — председатель постоянно действующего третейского суда, то придётся признать, что само существование такого вот требования наличия надлежаще заверенной копии есть ни что иное как связывание вопроса об осуществлении права субъекта с волей иного лица. Понятно при этом, что копия, заверенная сторонами третейского соглашения, вообще не есть именно копия. Такое заверение образует не копию, а новый оригинал документа в добавление к уже имеющемуся. Но связывание воли субъекта в осществлении им его права усмотрением иного лица есть именно ущемление такого права по ясному и точному смыслу такого термина. Причём ущемление по сравнению со специальным законом, который, собственно, и даёт определение тому — чтó же именно такое, это самое третейское соглашение. В силу же п. 2 ст. 55 Конституции РФ, издание законов ущемляющих права человека и гражданина, в том числе и права на судебную защиту в Российской Федерации не допускается. А налицо именно ущемление нормами ГПК РФ и АПК РФ именно прав, которые установлены ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации».
И теперь осталось только выяснить: а какой из законодательных актов: АПК РФ, ГПК РФ или ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» был принят раньше.

ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» был подписан Президентом РФ 24 июня 2002 года

АПК РФ был подписан Президентом РФ 24 июля 2002 года

ГПК РФ был подписан Президентом РФ 14 ноября 2002 года

Теперь осталось только задать вопрос: гарант Конституции РФ, подписывая АПК РФ через месяц после подписания ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», догадался хоть прочесть тексты обоих законов, а заодно и сверить свои действия с нормой п. 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации, гарантировать действие которой является его прямой обязанностью, для исполнения коей он, собственно, и нанят народом на свою должность?
Даже не смотря на неважные успехи в обучении по причинам излишнего увлечения пивом...
О более длительном сроке, прошедшим до дня подписания ГПК РФ тем же должностным лицом, лучше уж вообще не вспоминать.

Но самым изумительным будет другое.

Если мы внимательно вчитаемся в ст. 7 Закона российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже», то обнаружим в ней то, что третейской записи как таковой вообще может и не быть! Потому что как раз эта норма названного закона устанавливает наличие третейской записи по простому умолчанию. Тогда, простите, каким же образом возможно предоставить вообще «копию отсутствия возражения» — хоть надлежаще, хоть и ненадлежаще заверенную?! ну пусть расскажет мне  — как это следует делать любой из правоведов, в поте лица своего составлявший ГПК РФ или АПК РФ. Пусть расскажет... хотя бы для того, чтобы защитить составленные им нормы ГПК РФ и АПК РФ. А ведь закон не может требовать от субъекта чего-либо в принципе невозможного. И, тем не менее, перед нами отчётливое противоречие: согласно Закону Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» третейское соглашение считается существующим, если одна из сторон просто на него ссылается в исковом заявлении, а другая обходит этот момент стороной, третейский суд, рассматривая дело по указанному закону, должен прийти в этом случае к заключению о наличии у него компетенции, но решение его вне зависимости от содержания эдакого решения окажется неисполнимым. А поскольку наличие такого решения лишает права стороны на судебную защиту по тем же основаниям и по тому же предмету, то налицо установление совокупностью норм законодательных актов ситуации, когда возможно лишить любого субъекта права на защиту его прав. Причём, весь юмор как раз состоит в том, что лишение это может быть произведено никак не иначе, как путём признания такого права в суде!

А теперь опять-таки, посмотрим - как соотносятся даты принятия ГПК РФ, АПК РФ и Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже». Тут всё ясно и без комментариев.
Но тогда надо отметить, что нормы АПК РФ и ГПК РФ не просто уже ставят дополнительное условие для осуществления субъектом своих прав, как это было в случае в ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», но и прямо лишают в ряде случаев субъекта вполне определённого ранее изданным законом права. А вот такое уже называется не ущемлением, а умалением такого права. И опять-таки подпадает под норму п. 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации, в которой говорится о прямой недопустимости издавать законы как ущемляющие, так и умаляющие права и свободы человека и гражданина.

Такое вот размышление получилось...

Интересно, а наш драгоценный гарант Конституции в перерывах между раутами, ездой верхом и прочими особо важными государственными делами, сильно напоминающими конфильм «Римские каникулы», вот так когда-нибудь размышляет?

См.также тут