Иногда Господь улыбается, кое-когда не может не улыбнуться.
Когда человек смертельно болен, а врач говорит ему: «Я спасу тебя», врач забывает, что всякое событие жизни или смерти - воля Господа. И, слыша его слова, Господь скорбно улыбается, но скорбная улыбка эта обращена к говорящему: «Как недалёк этот человек, обещая спасти жизнь человека, умирающего по Моей воле».
Господь улыбается, когда братья делят отеческое наследство, государства - границы, учёные - открытия, а поэты - творения. В суде одни измеряют землю и считают монеты, другие толщину и вес всего написанного и говорят: «Это - моё, а это - твоё». «Вся Вселенная принадлежит Мне, а эти невежды делят её пылинки».
Когда я сажусь за притчу, я всегда жду улыбку Бога. Она добрая и я понимаю: Он и сам бы, возможно, так сказал, но милосердно, с улыбкой, доверяет мне соавторство. И я смело ставлю свою подпись. Но если по улыбке Его я пойму, что забрался туда, куда рано заглядывать смертным, то подпись свою уберу вместе с притчей. До срока...
И БУДУ ИСКАТЬ БЕССМЕРТИЯ. ДО ВСТРЕЧИ, ГОСПОДИ...

БАЛЬМОНТ: "Серебряные россыпи"..."Золотой обруч",Сонет №6


Весна, как степь, светла и широка.
Всегда, веснуя, дух наш весь веселье.
Весна - от солнца данное нам зелье.
Весна равняет с богом червяка.

Ко взору взор, к руке идет рука.
В веснянке - хмель, в весеннике - похмелье.
Кто полюбил, тот принял ожерелье,
Где жемчуг - солнцелунные века.

О, стебель мая с завязью июня,
С июльской чашей мака! Жаркий сказ.
Весна и лето, как люблю я вас.

Но мил мне также лёт бесшумный луня.
Весна, как вспышка вещих снов, ярка.
Прекрасней осень. Смерть душе близка.

Константин БАЛЬМОНТ, "Золотой обруч"

Очередной "Золотой обруч" попал в жернова Вали Шрека, но не о нём сегодня и вообще весенняя сказка любви с мягким переходом в осень только последней волшебной строкой. И в ней уже таится намёк на сакральность. Эзотерикой пропитан весь венок, но пожалуй начало таится именно в ключике этого венка, олицетворяещего не только плавный, но и мгновенный переход в другое измерение. Не случайно в алхимии, трансмутирующей не только материю, но и время (и у гностиков), существует такой известный символ, как змей, кусающий собственный хвост. Он носит название Уроборос. Ключ к пониманию символа связан с идеей времени - ход времени сопровождается разрушением, поскольку прошлое как будто безвозвратно теряется, то есть время пожирает само себя. А вот как пожирает, сие есть тайна цикличности и мгновенности. Как и в индуизме, змей тут ассоциируется с циклами в жизни человека, в природе и во всей вселенной. В манускриптах алхимиков часто встречается также древняя эмблема, на которой изображен ребенок, рука которого покоится на черепе. Ребенка обвивает змея, свернувшаяся в кольцо и кусающая свой хвост. Эзотерический Уроборос заключает в магический круг два символа крайних полярностей: сотворенного мира - ребенка - и символ смерти - череп. Взятая как единое целое, эта эмблема может быть истолкована так: «В моем начале заложен мой конец».
Как это созвучно с венком сонетов! Мы пока у серединных сонетов, но как Бальмонт умеет передать парой слов энергию ожидания необычного, тайного, волшебно-прекрасного. Уж казалось мы насладились и глубоким погружением в осень, и весна взорвала все представления о коло времён, но нет - снова осень намекает узором души на поэтическом полотне "Обруча..." на близость конца и едино начала, составляющих смысл и красоту жизни в обрамлении вечности и босконечности, на тонком эфемерном острие звёздного луча которой - Человек...Не случайна и восточная символика, объединяющая в кольце Уробороса мужское и женское начало. Вот такие тайны, порхая походя над смыслами, дарит нам парящая строка Бальмонта, заключённая в бессмертную красоту сонета, как в драгоценную оправу...

Исчезающий степ

БАЛЬМОНТ: "Серебряные россыпи"..."Золотой обруч",Сонет №5


Люблю в весне разливы аромата,
Веселая, она не хочет тьмы,
Секирой льдяной сшибла рог с зимы,
Поет, хоть от сугробов даль горбата.

И рухнула - из льда и снега хата,
Просыпан снег последний из сумы,
Ручьи бегут на праздник кутерьмы,
И рой сорок стрекочет воровато.

От всей земли, из каждого куска,
Дыханье разогретой жадной хоти.
Путь к радости - на каждом повороте.

С Егорья доходи до семика.
В русальных торжествах святыня плоти.
Весна, как степь, светла и широка.

Константин БАЛЬМОНТ, "Золотой обруч"

Помнится, устроили мы Вале преизрядную трёпку. В тот раз в числе прочих хамств - за Волошина, венок которого прорвался к широкому читателю только с 7-го раза. А ныне вот мается Бальмонт с своим сакральным чудом "Золотого обруча", что меня совершенно не трогает ныне. Сегодня пятая попытка вынести его на широкий народ, но само удовольствие работы с таким дивным материалом заставляет полностью позабыть всё и уйти с вами в страну прекрасного, тем более, что маг смыслов, чародействуя, зовёт нас не иначе как в весну. Нисколько не смущаясь, что вчера была у него золотая, как его "Обруч", осень.
Вот и свою "Русалочью любовь" выписал он трогательно именно "с Егорья до семика". И напрасно акмеисты и футуристы пытались похоронить сонет и сонетные венки Его Величества Символа под "новаторским" шумом и грохотом лестничек и скорбным кокаиновым завыванием "городского романса". Символисты возродили грандиозный пласт античной культуры, и благодаря им сонет остался недосягаемой вершиной в творчестве "серебряных" титанов. Валерий Брюсов считал сонет образцом, идеальной формой поэтического произведения вообще. Раздел «Сонеты» заключал первую послереволюционную книгу его «Последние мечты». Сквозь грохот агиток и "Окон РОСТА" раннего совка Брюсов обращался к сонету во все периоды блестящего своего творчества, которое стало абразивным кругом для многих поэтов. Также он известен как поэт-переводчик сонетов Шекспира.
Ну а Бальмонт, "похороненный" тем же Брюсовым в 1910 году, хоть тот будет помогать магу много и долго до самого расставания эмиграции, просто вспыхнул такими венками,...один из которых сейчас перед вами. Наслаждайтесь магической весной среди...весны.
Такие они - "серебряные".

Красивыe женщины Индии

LJILJANA

Красивыe женщины Индии