Не нужны мне, кукушка, два срока,
Жизни две, две судьбы не нужны,
Нагадай, коль ты в роли пророка,
Не смешаться средь серой толпы.

Нагадай не терять в одночасье,
Самых верных и близких людей,
Тяжело жить на свете без счастья,
Но в сто крат без родных и друзей.
Если скорби коснусь неурочно,
Может славы... иль злобных речей,
Нагадай и тогда стоять прочно,
На земле средь врагов и друзей.
Ну..., а если случится до срока,
Мне предстать у последней черты,
Нагадай избежать мне упрёка,
За простые, земные стихи.

Мне не нужно, кукушка, две жизни,
Нагадай одной звонко пропеть,
Да такой... чтоб позволил Всевышний,
На заре, средь берёз умереть...

http://www.stihi.ru/2008/11/29/1632

Здравствуйте дорогая Виолетта Викторовна, вначале прошу принять мои извинения за задержку с ответом, причина обычная - нехватка времени,а затем примите мою благодарность за возможность прикоснуться к Вашему творчеству. Я согласен с вами - этот рассказ один из самых сильных ваших произведений. В рамках краткого описания, красиво и по-женски мудро, встал один из главных вопросов нашей быстротечной жизни о - милосердии." … Капелька крови. Прощание с Прибалтикой. Три капельки крови. Не будет русского внука у латышского «лесного брата»…
Звонок разбудил ее среди ночи. Первой ночи без неопределенности. Первой ночи, когда она уже знала ответ. Ее разбудил междугородний звонок, которого она перестала ждать.
- Нет, Алекс, не будет у тебя сына…"
Права Она была, не права совершая этот поступок, у неё возможно были свои на это причины, единственное хотелось бы думать, что произошло всё так, как произошло, не из-за исторических противоречий. Хотя в рассказе ведь не просто так проскользнуло упоминание о Ницше и грамотно в нужном месте были вставлены отношения отца и сына. Так что всё это наводит читателя на определённые размышления. А что всё же выше любовь и милосердие-или............... или?
Когда я ехал в Латвию первый раз в 1976г. у меня были противоречивые чувства, как и у многих людей в то далёкое, близкое время, это и лесные братья и нацистские легионы и известный Саласпилс, да к тому же мои бабушка с дедушкой будучи крепкими хозяевами в Сибири, пострадали от коллективизации проводимой в двадцатые годы прошлого столетия. В деревне где они жили, всё это проходило под руководством латышского красного стрелка и это не могло не отразиться на моём восприятие о населении Латвии.
И надо было наверное такому случится, сразу на второй день по приезде, я оказался в Домском соборе на концерте Марии Биешу и когда впервые в своей жизни я услышал органную музыку в живую, услышал "Аве... Мария", это было что-то неописуемое. И вот с этого момента у меня началось иное восприятие этой земли. В дальнейшем, много узнав о культуре, традициях этого народа, из литературы, из взаимоотношений с простыми людьми, об в общем-то о не менее трагичной судьбе людей, я проникся совершенно иными чувствами.
Конечно же я задавался вопросом, что это всепрощение или милосердие? И всегда приходил к мысли: "Паны дерутся, а холопы рассчитываются". Да мы не должны забывать уроки истории, но и ненавидеть всех и вся вечно тоже невозможно, ведь чем мы будем толерантней к друг другу, чем будем милосердней, тем будет большей вероятность не повторения ошибок прошлого.
«Однажды вечером я посадил Красоту себе на колени, и нашел ее горькой. И я нанес оскорбление. Я ополчился на Справедливость. Ударился в бегство. Мне удалось изгнать из своего сознания всяческую человеческую надежду. Радуясь, что можно ее задушить, я глухо подпрыгивал, подобно дикому зверю. Все бедствия я призывал, чтобы задохнуться в песках и крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступления. Шутки шутил с безумием. Однако, совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества. Этот ключ – милосердие».
В завершение мне бы хотелось отметить вашу прочувственную зарисовку Прибалтики - так может писать только настоящий мастер.
Красивое и по современному неповторимое отношение между мужчиной и женщиной, пусть кратковременное, но от этого не менее захватывающее - это и есть душа Прибалтики.
Спасибо Вам, здоровья и успехов, с уважением...
Виктор. 07.12.2008 15:56 •

Виктор, у меня не было более точного рецензента по этому рассказу, который настолько все понял. Но я понимаю, что и не могло быть, потому, что чтобы так ответить и так понять, надо было прожить ту жизнь, которую прожили вы.
И конечно же, я не жила в том - надо сказать, очнеь любимом мной - краю, но моя любовь помогла мне понять хотя бы отчасти и ее культуру. и то, что думают и как переживают свою историю простые латыши.
Наверное вы догадываетесь, что рассказ отчасти документальный, персонажи не выдуманы. Кое что относится просто ко мне самой.
У меня было такое же потрясение от органной музыки. Я прикоснулась к совсем иной Балтике. Я просто влюблена в этот край.
И помню все, что произошло за несколько моих отпусков там. И мои друзья, которые там ижвут - русские и латыши. Мой круг. Не знаю, смогла бы я сейчас призывать к примирению и прощению, если бы не у моей знакомой, а у меня убили бы после войны мать. Или переселили бы в Сибирь в сталинские времена. Причем, боль и обида могла быть нанесена как с той, так и с другой стороны.
Но когда я писала все это, я не была равнодушна. Мне было больно... и светло одновременно. Светло от памяти и любви...
Не знаю, увижу ли я когда-либо еще Балтику, сердце больное, да и дорого. Но помню и люблю... И больно мне видеть, что обиды еще живы, не уходят...но остается только верить, что спустя время наступит это примирение и прощение.
А ведь именно так - паны дерутся, и простым людям достается...
Виолетта Викторовна Баша 08.12.2008 11:24

Первый снег кружит робко, несмело,
Скоро полночь, но мне не до сна,
Я смотрю, зачарованный белой,
Снежной сказкой, сквозь линзу окна.

В доме тихо, теперь одиноко,
Раскрошилась на части семья,
Вроде все и живём недалёко,
Только видимся редко...дела.
На Покров обещались с визитом,
Обошлись все звонком, как всегда,
Закрутились по разным орбитам,
Правда жизни... она такова.

Первый снег...сколько ж их пролетело,
Этих первых, пушистых снегов,
Разметавшись порошею белой,
По вискам от житейских ветров.
Снег всё кружит и мысли невольно,
Кружат... будто бы ткут кружева,
Кружева одиночества...больно...
На стекле вдруг выводит рука.

Как в прыжке затяжном, или в вьюгу,
Так предательски щипят глаза,
Видя как в совершенстве, друг-другу,
Дарят нежность снежинки кружа.
Дарят чуткость забытую нами,
В повседневной своей суете,
В беготне..., прикрываясь делами,
Оставляя душу в пустоте.

Кружит снег...завтра ляжет тропинка,
Людям проще, что снег им... вода.
Для меня же простая снежинка,
Одиночества... чья-то слеза...

Застыли листья - латки на асфальте,
На черепице рыжеватых крыш,
И осень как художник на Монмартре,
Рисует вечер...тенью улиц-ниш.
Мазок... и заступающий на вахту,
Надёжный, желтовласый капитан,
Как паруса из сумерок... на яхту,
Набросил на дома и вентспилчан.
Солёный ветер смяв свою упругость,
Улёгся на булыжной мостовой,
С досадой осознав свою ненужность,
С обидой на свой временный простой.
Холодных туч покорная усталость,
Обнялась с потемневшей синевой,
Всплакнув украдкой,сетуя на старость,
За горизонт свалилась на покой.
И ПАрвента**, озябнув от наркоза,
Пришедшего из северных морей,
Поспешно превращается в мимозу,
Рассыпав горстку жёлтых фонарей.
-------------------------------------------------

*Вентспилс - город в Латвии.
**Парвента - район города.

 

Секундами делились щедро стрелки,
В глазах твоих.... бездонная тоска.
На сером фоне, привокзальной стенки,
Ты так была чертовски хороша.
Весенний ветер рвал тебя за плечи,
Пытаясь отвести печаль - тоску,
И маленький букет, как память встречи,
Так шёл тебе к уставшему лицу.
А я, застывший статуей в вагоне,
Глядел сквозь бронь купейного окна,
На тонкую "осинку" на перроне,
За ночь опустошённую до дна.
Со скрипом приосанились вагоны,
Проплыл вокзал и надпись Озерки,
И мягкий взгляд прощающий, покорный,
Обжег, как обжигают угольки.
Промчались годы - шалые подранки,
И видно в наказанье грешных лет,
Теперь мне часто снятся полустанки,
И тот прощальный, маленький букет,
И юная попутчица - девчонка,
Беспутному отдавшая себя...........
Приходит с болью взрослого ребёнка,
С немым укором глядя на меня.
*****************************************************************************************

Милые женщины - поверьте никогда в жизни не был подлецом по отношению к Вам. Вот бывают в человеческих отношениях моменты когда чувства сильнее разума. И они остаются с ним на всю жизнь или светлым лучиком или стыдливым пятном. Единственное желание - это ещё раз попросить прощения у тех, кому я в своей жизни, в той или иной форме причинил боль душевную и страдания.... честное слово, непреднамеренно. Простите.>

Так вышло, что в жизни немало,
Изведать красот довелось,
Но сердце тоскою звучала,
По стати сибирских берёз.
Как много я их перевидел,
Но краше нигде не нашёл,
Российских берёзок обитель,
Вдоль краешков маленьких сёл.
Весёлых... в весенних нарядах,
Печальных... с осенней листвой
В монашеских белых окладах,
Несущих душевный покой.
Сердечность шукшинских белянок,
Вдоль пыльных алтайских дорог,
Дороже синайских смуглянок,
Растущих средь "райских чертог".
А слаще нет в мире напитка,
Чем чистый берёзовый сок,
С которым встречали в калитках,
Нас мамы из дальних дорог.
Как много берёз перевидел,
Но краше нигде не нашёл,
Российских берёзок обитель,
Вдоль краешков маленьких сёл.

По весне, где в парке синь пронзали ели,
Словно стражи, охраняя от чужих,
Нас шальных качали звонкие качели,
Возвещая, вжи.к.. невеста, вжи.к.. жених,
Всполох глаз твоих вмещал в себя пол-неба,
Ах..х.. металось между небом и землёй,
Всё качалось - солнце, ветер непоседа,
Я счастливый, и от этого смешной.
А когда не добежав до наших елей,
Неумело пили с губ любви настой,
Перешёптывались бабки на скамейке,
-Потеряли стыд и совесть - Боже Мой!
Годы, годы - вы как звонкие качели,
Раскачались, расплескались сединой,
Только сердца часть осталась... там... где ели,
Обнимались с первобытной синевой.
И теперь в том парке с внуком мы на равных,
Рассуждаем - что сильней, а кто главней,
Знаешь внук - любовь...из чувств заглавных,
И поверь...... на свете нет её сильней.

Из нежных, добрых материнских глаз,
Дорога в Рай для женщины мостится.
***********************************

Бог женщин многими щедротами отметил,
Рассыпал звёзды глаз - красивых и простых,
Но вот прекрасней материнских... я не встретил,
Всегда желанных тёплых светом и родных.

Как много было в них и нежности и ласки,
Когда ненастною, осеннею порой,
Уткнувшись носом в грудь, я сонно слушал сказки,
Под добро-тёплой, мягкой маминой рукой.
Ах..., как всегда они восторженно сияли,
Когда заснеженный, довольный, озорной...,
Влетал домой я в фуфайчёнке, в шарфе-шали,
Как мишка плюшевый, замёрзший и смешной.
И никогда наверно в жизни не забуду,
Немой укор родных, уставших, синих глаз,
Когда унёс гудок куръерский в ночь и вьюгу,
С разъезда дальнего меня в последний раз...
На старом фото до сих пор не изменились,
Её глаза... чуть припорошены тоской,
Всё так же светятся, как и всегда светились,
Какой-то дивной материнской теплотой.

И если разом бы небесные светила,
С орбит обрушили всю милость на меня,
То и тогда бы эта милость не затмила,
Того чудесного, волшебного тепла,
Тепла....которым в детстве согревали,
Родные -
Материнские Глаза.

Глаза такие, встретил я впервые,
Необычайной, редкой красоты.
Откуда...., эти синие сапфиры,
Редчайшие избранники судьбы?

Из космоса? Пронзая бесконечность,
Вселенский мрак и холод пустоты?
Как донесли на земь такую нежность,
И дивный свет небесной чистоты?
Иль с Сапфирина*? Дивно-голубые,
Сквозь тьму веков пришли разить?
Теперь я знаю, стОит за такие,
Всевышнего о милости просить.

Я вижу пышность рыцарских турниров,
Удары копий. Боевых коней,
ТиОстов*** покоривших четверть мира,
И павших ниц пред дивностью очей.
Я вижу... как идут за них на плахи,
ПредАв под взором шпаги и мечи,
Как суетятся чёрные монахи,
С крестами во спасение души.

Свет астерии**, названной сапфиром,
Короной власти, верности в любви,
Как в прошлом, так и ныне правит миром,
Являясь редким баловнем судьбы.
-------------------------------------------------

* - остров в Аравийском море(одна из легенд.проис.из него сапфира)
** - звезды.(гре.)
*** - происх.от тиост — поединок на копьях(конно-копейная сшибка). Рыцари старались выбить противника из седла.

Твои красивые глаза...,
Какое Божье проявление!!!
В них непростая красота,
А миг любви, в момент рождения.
Возможно, это колдовство,
Или хмельное наваждение,
Что разыгралось как вино,
В моём шальном воображение.
Они как звёзды далеки,
И так близки... на удивление,
Сияют гневу вопреки,
В ресничном дивном обрамление.
В них сокровенная мечта,
И тайна чувства ожидания,
Такие встретишь... лишь когда,
Идут на первое свидание.

Но чаще, свет и доброта,
Как у рождественской свечи,
Недаром видно говорят,
Глаза - как зеркало души.

Посвящаю - самой прекрасной, большей половине человечества, нашим дорогим...жёнам, мамам и бабушкам... с нижайшим поклоном, в канун замечательного праздника 8 Марта.

Этим ранним, весенним утром, она ещё не осознала до конца - то ли это сон перемешанный с явью, или явь утонувшая во сне. Лишь только почувствовала - как забилось сердце в каком-то давно забытом, радостном испуге. Испуге... который знаком был ей с самого раннего детства. С детства...когда она летела во сне в неведомую, огромную чёрную яму и когда сердечко было уже готово вот-вот выскочить от страха из её худенького тела, в это мгновение она всегда ощущала спасительное тепло мягкого материнского прикосновения, которое по неведомым ей до сих пор особенностям приходило всегда на помощь.
Похожий радостный испуг охватил её и сейчас, но только вызван он был совсем другим ощущением, тревожно-волнующим и одновременно забыто-радостным.
Она каким-то неведомым ей чувством услышала и лёгкий скрип прикрываемой двери. О Боже...скрип двери, той самой малосемейно-общаговской двери, как он ей этот скрип досаждал всегда. И ощутила лёгкую прохладу свежего морозного воздуха, смешанного с тонким, памятным с лучшими временами запахом. Запахом прихваченных морозцем мельчайших жёлтеньких капелек - символа Восьмого Марта. Символа внимания к женщинам в давно ушедшей стране. Боясь осознать происходящее, она чуть приоткрыла дрожащие ресницы и ..и...увидела...... невесть откуда взявшиеся голубоватые, с белыми ромашками шторы на тёмно - предрассветных окнах. Шторы ещё те, которые ей подарили подружки-однокурсницы к свадьбе. На серой, с инвентарным красным номером тумбочке, старенький, покрытый вышитой салфеткой "Горизонт". И знакомый до мельчайших подробностей, такой родной и любимый до боли силуэт. А тот стараясь не разбудить её, осторожно развернул слегка шуршащую газету "Известия", из которой медленно и торжественно извлёк как бесценную реликвию - веточку волшебной мимозы и легко при этом как-то торжественно приблизился к ней. И она до умопомрачения ощутила и близость его...и запах...этих первых признаков весны. Ощутила мягкое прикосновение чуть прохладных, но от этого не менее нежных губ, с привычным запахом недавно выкуренной "беломорины" и сквозь лёгкий поцелуй - слова....даже не слова, а какую-то дивную волшебную музыку, выраженную в простой, бесценной краткости: - С праздником любимая......
Вздрогнув, качнулась самодельная люстра под потолком, превращаясь при этом в дорогую хрустальную, поплыла в сторону окон на которых почему-то на сей раз были уже не те шторы из семидесятых, а новомодные с неясным воздушным узором. И за окном не предрассветная темнота, а отблески рекламы"Макдональдс". На месте "Горизонта" привычный "Panasonic" и......Она до потемнения в глазах сжала ресницы, не чувствуя как сквозь них вырываются крупные горячие капли, скапливаясь в ямочках на щеках, не чувствуя боли от закушенных и онемевших губ.....она лишь ощущала запах, запах далёких семидесятых счастливых годов, запах с большим трудом добытых дефицитных цветов, запах любимых и родных губ. Губ...которых уже второй десяток лет нет на этой земле, но оставивших такой глубокий и счастливый след в её жизни. След который не исчез вместе с ним в никуда, а остался с ней навсегда....
Она ещё не осознала до конца - то ли это сон перемешанный с явью, или явь утонувшая во сне.
Лишь только почувствовала........

Кто придумал день рожденья - неизвестно,
Но как водится, известно всем давно,
В этот день нас отмечают в поднебесье,
В этот день стучатся Ангелы в окно.

С каждым годом меньше повода для смеха,
Как не празднуй... он становится грустней,
Не сбежать от этой даты, не уехать,
Просто думай, что становимся взрослей.
Просто думай...ну и что, что поседели,
Что не тот уже горит огонь в груди,
Это просто отголоски злых метелей,
Что сумели мы достойно превзойти.
Пусть года считают божие старушки,
Пусть их прячут от людских настырных глаз,
Наши годы...наши лучшие подружки,
Нам не стыдно их представить напоказ.
Пусть считают, будто мы не так прожили,
Что не так воздвигли.... жизни этажи,
Но зато... ни у кого мы не просили,
Никому за наши годы не должны.
Не печалься, что мы рано поседели,
Не жалей же, что не тот огонь в груди,
Мы способны ещё спеть, что не допели
Наши песни ещё только впереди.

Ведь нельзя, никак в России жить иначе.
И поэтому пусть в дивных небесах,
Отмечают всех нас ангелы удачи,
Добавляя дней на ангельских часах.

Почему-же ты страдаешь от бессилья...?
Православная, Святая моя Русь!
Почему... в твоих глазах-озёрах синих,
Поселилась нескрываемая грусть?
Сколько... нужно ещё тяжких испытаний?
Превозмочь земле расстрелянных берёз,
Сколько... нужно ещё скорбных изваяний?
Мужикам, сменившим пашни на погост.

Ну когда же ты расправишь гордо плечи?
И вздохнёшь с поднятой, трезвой головой?
И лишь в праздник только будешь ставить свечи,
А не как теперь... с тоской... за упокой.
Мне не ведомо, как встретиться с Всевышним,
Но молюсь...за Русь, с надеждою в душе.
На чужой земле, не стал я русским бывшим,
Пусть Россия только помнит... обо мне.

***
Знаете, что подвигло меня к его написанию? Несколько лет назад, как-то пересматривал дембельский
альбом и натолкнулся на старый снимок. Фото 1967 года. На нём группа из восьми весёлых беззаботных мальчишек. Я хорошо помню, как мы мечтали сделать жизнь и мир лучше. Это мальчишки нашего двора (были два кирпичных двухэтажных дома в селе Новоперуново,на Алтае). Я этих мальчишек перечислю поимённо и вы поймёте почему я это сделал.

***
1.Витя Веселов,1950г.р.- давно НЕТ В ЖИВЫХ.
2.Гена Часовских 1950г.р. - несколько лет НЕТ В ЖИВЫХ.
3.Вова Ердаков 1952г.р. - давно НЕТ В ЖИВЫХ.
4.Витя Басов 1953г.р. - давно НЕТ В ЖИВЫХ.
5.Петя Волков 1954г.р. - давно НЕТ В ЖИВЫХ.
6.Юра Часовских 1954г.р. - давно НЕТ В ЖИВЫХ.
7.Вова Кротиков 1952г.р. - несколько лет НЕТ В ЖИВЫХ.
***
8.Витя Чернышёв 1951 - это я.

И косили мы и сеяли и сколько могли бы сделать еще для страны, если бы не одно НО. И НО это - всем нам понятно.

Укрытая дымкой морозной,
Как тенью от прошлого дня,
С печальною думой тревожной,
Лежишь деревенька моя.
Замёрзшие гроздья калины,
И чистый, застенчивый снег,
Как вечная горечь кручины,
Как знаковый твой оберег,
Как скрытые горькие слёзы,
В загадочной русской душе,
О коей... лишь знают берёзы,
Что плачут по ней по весне.
Ведь сколько тебя не морили,
Сжигали, плетьми не секли,
Но силы твоей необычной,
Ни сжечь, ни сломать не могли.
Ты только надрывно стонала,
При лампах рожала детей,
И первой на брань посылала,
Последних своих сыновей.
Во славу стоят монументы,
Но только есть чувство вины,
Что нету простой деревеньке,
Истокам великой страны!
Прости нас, что мы позабыли,
В своей городской суете,
Всё то, что когда-то любили,
Всё то, с чем летали во сне!

Всегда по тебе я тоскую,
Безмерно как прежде люблю,
За долю твою непростую,
За вечную скромность твою!

В кержацком, старом поселенье,
При свете ламп и бабьей кутерьмы,
Я встретил первый день рожденья,
Под зорким оком ветреной зимы.
Ноябрь в тот год стоял холодный,
На Гурия* - весь день мела метель,
И в ночь...чалдон новорождённый,
Уж пел, как вересковый менестрель.

С утра... входили в дом без стука,
Не умолкал напев дверных петель,
Кто соли взять взаймы..., кто лука,
Кто просто так, взглянуть на колыбель,
Где без особого волненья,
Потворствуя восторженной родне,
Я принимал все поздравленья,
С безмолвием на сморщенном лице.

Давно уж нет таких селений,
Истоков мощи...рухнувшей страны,
И лишь всю жизнь со мной, с рожденья,
Пророчества той дивной кутерьмы -
Где бабка принимавшая меня,
В тот некрещёный для России век,
Перекрестившись - веще изрекла -
"Метель...Хороший будет человек."


*28 ноября день памяти святителя Гурия.

Сегодня я лучшего друга,
В туманную даль проводил,
На сердце тоскливая вьюга,
И боль...от собачьих могил.

Ведь я за тебя был в ответе,
Зачем…же случилась беда?
В ответ только жалобно ветер,
Скулит… будто плачет душа.
Того, кто встречал у калитки,
Кто лапой толкал в мою дверь.
Ушёл по злосчастной ошибке,
"Мой нежный и ласковый зверь"
Прости… ты ведь чуешь дружище,
Как чуял всегда мою боль.
Прошу тебя в новом жилище,
Ты только тоскливо не вой.
Мы встретимся скоро…Причина?
Как мир, не нова - не стара,
Ведь жизнь - это лишь половина,
Пути, что нам дарит земля.

И так же игриво, как прежде,
Ты мордой уткнёшься в меня,
А домом нам станет созвездье,
Далёкого верного Пса!!!

Эсэмэски летают по свету,
Будто птицы, не зная границ
И теперь не нужны человеку
Вороха испещрённых страниц.
Телеграмм, милых писем, открыток
С теплотой незатейливых строк...
Тех, что ждали у старых калиток,
Наши мамы в отпущенный срок.
Жаль, что всё так легко позабыто,
Балом правит холодный расчёт...
И смеётся иннет - пережиток,
Ты забыл про пуховый платок.)))))
А как ждали с далёкой заставы,
Письмецо от своих сорванцов,
Как светились глаза каждой мамы
И блестели глаза у отцов.
Сколько тёплых и нежных посланий,
Согревали бойцов на войне
И из всех сокровенных мечтаний,
Были самые главные две -
треугольнички этих посланий,
и победа в проклятой войне.
Жаль... что всё так легко позабыто,
В новых средствах, для сердца обман.
Пусть смеётся иннет - пережиток...
Наши письма, наш лучший роман.
Никакие новейшие средства,
Не заменят в общенье тепла,
Что знакомо нам с раннего детства,
В нежных строчках простого письма.
Напишите письмо адресату,
На обычном тетрадном листке,
Как писали любовно когда-то,
Тем кто были от нас вдалеке.
Напишите письмо - папе, маме,
другу, брату, любимым, сестре.
И тепло строк написанных вами,
на квадратиках белой бумаги,
обогреют их всех вдалеке

С разбегу дождь обнял меня за плечи,
Шальной, весёлый, летний хулиган,
И как дружок, при каждодневной встречи:
Привет, Салют и дальше побежал.
Пошпарил напрямик, босой, по лужам,
А вслед за ним хлопушки-мотыльки,
Резвяся, чередою, друг за другом,
С восторгом пузырились....от души,
Струны дождя как в поисках мишени,
С размаху каплей-нотой об асфальт,
По трубам водосточным вдруг запели,
Меняя скрипку на виолу, то на альт.
Но быстренько устав от напряженья,
Сменив на милость свой лихой запал,
Последней каплей, каплей вдохновенья,
К великой радости, ручьями зажурчал.

Отбуянили майские грозы,
На деревне стих шум посевной,
Мужики уже пробуют косы,
Предвкушая большой травостой.
До покоса ещё две недели.
Жаль... Не вышла на силу трава,
Только жарки пока отгорели,
Да покрылись одёжкой леса.
Но не терпится... Помнят ладони,
Главный козырь крестьянской косы,
И привычно, как было искони,
На деревне стучат молотки.
Отбивают с оттяжкой, по кромке.
Каждый взмах, что тебе близнецы.
Ох!.. Любуются бабы в сторонке –
Вот поди ж... как не пьют молодцы.
И плывёт дивный звон над деревней,
Чистый звон неотбитой косы...
В этот час нету звука напевней,
В самом сердце забытой Руси.