Демиург Шамбамбукли сидел в гостях у своего друга демиурга Мазукты.

– Ты совершенно напрасно себя ограничиваешь! – вещал Мазукта, расставляя на столике тарелки. – Видел я твой последний мир – не на что взглянуть. Предельная простота и функциональность, спартанские условия. Нет, это не по мне.

Широко взмахнув рукой с зажатой в ней вилкой, Мазукта обвел окрестности.

– Вот, приятно взглянуть! Пространство! Масштабы! Одних звезд полтора миллиона. Или миллиарда, не помню уже. Солнц – аж четыре штуки. Горы – не ниже десяти миль, а мои степи!.. Ты видел мои степи? Они бес-край-ни-е!

– А зачем? – моргнул Шамбамбукли.

– Как зачем?.. Для красоты.

– И всё?

– И еще, чтобы скакать по степи весь день, от восхода до заката.

– Ты скакал?

– Нет. Но говорят, это здорово.

Мазукта разлил по бокалам вино и с гордостью показал этикетку.

– Столетнее! Это мне приношение от горных племен. Они меня любят.

– Правда? – вежливо спросил Шамбамбукли.

– Угу. Наверное.

Мазукта развернул полотняный сверток и принюхался.

– А ну-ка, что там мне сегодня принесли?.. Жареные быки, козы, овцы... о, мёд! Пчелиный! Шамбамбукли, в твоем мире пчелы есть?

– Нет.

– И очень зря. На, попробуй. Знатная вещь.

Мазукта разложил по тарелкам жертвоприношения и приступил к трапезе.

– Вкусно, – констатировал он с набитым ртом. – Люблю жареное мясо. Кочевники очень недурно научились его готовить. Любят они меня.

– Думаешь?

– Уверен. Они во мне души не чают, вот и дарят всякое-разное. Иногда еще юных девственниц приносят, но я их не ем.

– А что по этому поводу думают юные девственницы?

– Без понятия.

Мазукта облизал жирные пальцы и вытер их о скатерть.

– А почему бы им меня и не любить? Я хороший. Я им целый мир создал.

– А я думал, что миры делаются для демиургов...

– Ха! – фыркнул Мазукта. – Это ты создаешь миры для себя. Был я там, видел. Весь твой мир – комната 3х4 метра, стол, кровать, камин и канарейка. Да и та – заводная.

– Мне хватает, – осторожно возразил Шамбамбукли. – Там тихо, спокойно и уютно. И никто не беспокоит. А если мне захочется столетнего вина, то я и сам его могу сотворить.

– Такого – не сотворишь. Слабо.

– Ну так похожее сотворю. Я не гурман, знаешь ли.

– Знаю. Ты эгоист.

– Ну и что? Кому от этого вред?

– А кому от этого польза?

– Мне.

– Вот и я о том же говорю. Ты все делаешь для себя, любимого, а я – для людей!

– Например, для юных девственниц?

– Да что ты прицепился к этим юным девственницам!

– Да так, просто...

– Ты сам посмотри! Сколько я всего для людей сделал! Горы им воздвиг – раз! Степи расстелил – два! Леса насадил – три! А каких животных наплодил! И всё – ради их удовольствия.

– А людей зачем сотворил?

– Людей – для собственного удовольствия. Но все остальное – для них.