Демиург Шамбамбукли зачерпнул густо-зеленого крема и щедро намазал левую щеку демиурга Мазукты.

– Так лучше?

Демиург Мазукта критически осмотрел себя в зеркале.

– Хм... чего-то не хватает, – прошамкал он. – Подай-ка мне вон те вставные клыки.

– У тебя же есть уже две пары!

– Вот третьей и не хватает! И когти коротковаты.

Демиург Шамбамбукли покладисто помог товарищу нарастить когти и вставил ему в пасть еще одну пару клыков.

– Ну как?

– Жуть! – довольно ухмыльнулся в зеркало демиург Мазукта. – То, что надо!

– А зачем все это надо? Ну, эти шипы, рога, когти?

– А я сегодня председательствую на Страшном суде, – объяснил Мазукта. – Значит, должен навевать ужас одним своим видом.

– Я это понимал как-то иначе... – задумчиво нахмурился Шамбамбукли.

– Значит, неправильно понимал. Через четверть часа сюда войдут избранные представители человечества...

– Только избранные представители?

– Ну конечно! Всё человечество тут никак не поместится.

Шамбамбукли окинул взглядом зал Суда, что-то подсчитал в уме и согласился, что да, не поместится.

– Ну вот. Придут они на Суд, а Суд должен быть Страшным! И как, спрашивается, их напугать?

– Может, твоим величием и неземным сиянием?

Мазукта захохотал.

– Людей этим не проймешь! Нужно что-то такое... такое... чтобы до печенок пробирало!

Шамбамбукли покосился на вспухшую клыкастую морду, в которую превратилось породистое лицо Мазукты, невольно передернулся и отвел взгляд.

– А ты не перегибаешь палку?

– Все в порядке. Живые они меня не боялись, пусть хоть после смерти испугаются. А кроме того, я хочу действовать наверняка. Там, на земле, и так было довольно жутко. После всего, что люди успели увидеть при жизни, их нелегко будет смутить.

– Ну не знаю, – вздохнул Шамбамбукли. – Что-то здесь неправильно, но что – не пойму.

– И не надо, – махнул когтистой лапой Мазукта. – Отойди в сторонку и смотри, как я сейчас буду судить свой народ. Набирайся опыта у старших товарищей.

Мазукта умостился на трон из человеческих костей, поерзал, критически оглядел убранство зала и скомандовал:

– Начинаем!

Распахнулись высокие двери, и в зал вошли люди. Изувеченные, обугленные, прошитые насквозь пулеметными очередями, покрытые язвами и следами химических ожогов. Вошли – и уставились на своего создателя.

– Именно так мы тебя и представляли, – произнес после недолгого молчания умерший от лучевой болезни старик.