Теремок
Темп все увеличивался и увеличивался. «О! О! О!» — неоригинально думала Алевтина. Над ней качался потолок, и Алевтине казалось, что ее качает вместе с потолком. Это было здорово.
— О о! — сказала Алевтина вслух и покрепче обняла подпрыгивающую спину Медведева. — Ооо!
Над домом завыли сирены и почти сразу же послышался гул приближающегося самолета: начиналась очередная бомбежка. Бомбежек Алевтина боялась, но не прерываться же — тем более что Медведев прерываться явно не собирался, он даже не изменил темп. «О!» — подумала Алевтина в который уже раз и тут же на секунду отвлеклась: самолет заходил на круг. Сейчас сбросит, поняла Алевтина и собралась было испугаться, но ее подкинуло вместе с Медведевым, и получилось одно только «о!!!». Медведев был неутомим, Алевтина — молода и энергична, посему «о» становилось все громче и громче. Впрочем, совсем до конца Алевтинины мысли это не заглушило. Самолеты надсадно выли, земля дрожала, слышались все более и более близкие взрывы. На потолке закачалась лампа, из окна вылетело стекло и осыпало кровать лужей блестящих осколков. О! — качалась Алевтина. О! Оо! Ооо!
Темп нарастал. Алевтину уже закружило в том вихре, выхода из которого не было — до тех пор, пока… «Только бы успеть, — думала Алевтина, нервно наслаждаясь, — только бы успеть». Какой то из самолетов явно кружился точно над их домом. «Прицеливается», — поняла Алевтина. Только бы успеть, только бы успеть. В том, что самолет попадет в свою цель, у Алевтины не было сомнений — дом большой, самолет большой, отчего бы не попасть? Поэтому единственно важным на данный момент ей казалось успеть. Пусть потом на голову падает хоть бомба, хоть потолок, «потом» будет неважно, потом не существует. Только бы успеть.
Успеть было важно, очень важно, но искусственно ускорять процесс не хотелось, и без того мешали. Медведев сопел и в совершенстве владел ритмом. Алевтина стонала и разглядывала активно раскачивающуюся стену. «О! — невольно думалось ей. — О! О! О!» Если мы успеем, остальное не будет иметь значения, знала она. Правда, «остального», видимо, уже не будет, но какая разница? Если мы успеем, то никакой. Самолет наконец то разродился и выпустил толстый беременный зародыш. Зародыш, кувыркаясь в воздухе, полетел точно на дом Алевтины и Медведева, приближаясь к нему с каждым следующим «о!». Если бы кто то видел всю эту сцену целиком, ему бы показалось, что Алевтина командует бомбой. «О! — командовала Алевтина. — О! О!» Бомба упала точно внутрь дома, и он осыпался, как елочная игрушка. Алевтина, уже вся захваченная своим вихрем, отдаленным уголком сознания заметила, что стены куда то пропали, а вместо белого потолка образовалось голубое небо. ООООО!!! — сообщила Алевтина этому небу, ибо ничего более вразумительного на тот момент не могла сказать. ООООО!!! УУУУУП! ООООО!!!
В ней жила и все больше натягивалась тонкая струна, не дотянуть которую было невозможно. В какой то момент «о» окончательно превратилось в «у», а «у» — в «а». Остатки дома шатались, как больной зуб, и стремительно летели вниз, вниз, вниз. Аааааааа — открытым звуком пела Алевтина, раскачиваясь в грохоте оседающих кусков стен и стекол. Аааааа, аааааа, ааааааааа, иии ииЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙ!!! На последнем «и» струна дотянулась до своего предела и лопнула, торжествующе звеня. Алевтина выгнулась электрической дугой и рухнула на кровать рядом с тяжело дышащим Медведевым. «Успели», — подумала она с неимоверным облегчением, расслабленно ожидая последнего взрыва и удивляясь наступившей тишине.
Самолеты сделали прощальный, холостой, круг над городом и улетели по своим самолетным делам. Стихло. Мирно дымились развалины, в развалинах цвели ромашки. Посреди завалов абсолютно безлюдного двора стояла кровать, осыпанная кирпичной крошкой и стеклом, а на кровати, похрапывая, спал Медведев. Алевтина устало гладила его волосатое плечо и благодарно всхлипывала. Она думала о том, что лучшего любовника у нее не было никогда в жизни.
