Снова пришел в голову сон. Мысли странно переплели в сознании живые ветви деревьев, новую дорогу и странным образом вписала в сон красные сладкие ягоды. Что-то это должно было значить, но я не знал, что именно. Не мог ухватиться за нить рассуждений, от этого злился на самого себя и на все окружающее. К жжению в глазах, тошноте и трсясущимся рукам прибавилась боль в голове. Сначала она давала о себе знать лишь при каждом шаге, потом насовсем поселилась в висках, но вскоре заняла каждую клеточку. Перед глазами расплывались разноцветные круги.
Очень хотелось пить и есть. Я остановился и стал рвать и быстро жевать листву, срывая ее с деревьев. Помогло, но ненадолго.
Неожиданно я стал замечать, что дорога стала вести себя, как живая. Она стала петлять то вправо, то влево так, что я обнаруживал себя стоящим, уткнувшись в стену леса. Снова выходил на дорогу, и вновь обнаруживал себя раскачивающимся на неподчинявшихся ногах, стоя лицом к лесу. Стал идти медленнее, чтобы вовремя реагировать на смену обстановки. И, несмотря на боль в глазах, пытался их реже закрывать. Но вот нога за что-то цепляется на дороге, и я падаю руками вперед, обдирая ладони и колени и все-таки почему-то зажмуриваясь.
Сначала неладное почувствовали руки. Ладони ощутили не мягкую пыль, а что-то твердое и неровное, как-будто кто-то рассыпал передо мной множество мелких камешков. Открыв глаза, я было вскочил, но резкий удар боли в голове вновь уложил меня обратно на четвереньки. И, стоя в такой нелепой позе, я, вытаращив глаза, видел перед собой не желтый песок укатанной множеством колес проезжавших телег дороги, а что-то твердое, черно-серое, похожее на золу, будто по прихоти какого-нибудь колдуна превратившуюся в камень. Память уже кричала мне - это сон! Но я не спал. И тем не менее - передо мной начинает сбываться мое вчерашнее видение.
Каким-то усилием я заставил себя встать на ноги. Но как заставить себя идти вперед? Я не мог. Я знал, что меня ждет впереди. Однако я также знал, что меня уже точно ничего не ждет позади. Мне некуда возвращаться. И, сжав исцарапанные в кровь ладони в кулаки, я шаг за шагом пошел вперед. Потом все быстрее и быстрее.
Идти по новой дороге оказалось легче, чем по пыли. Она была ровная, как стол, и наконец перестала вырываться из-под ног. Голова по прежнему болела, кружилась, все так же тошнило, в глазах стоял жар, словно под веки насыпали раскаленного песка, колени саднили, но одной бедой стало меньше. Пока за поворотом я не увидел шевелящиеся ветви неведомых мне деревьев, уже поджидавшие меня на дороге. И тогда я сделал то, что никак не должен был делать. Я во всю глотку закричал и побежал вперед насколько мог быстро.
Первый же распластавшийся на дороге сук поймал меня за штаны и уложил на остальные копошащиеся ветви. От резко поднявшейся следующей, густо обросшей красивыми резными листьями, ветки я увернулся, резко перевернувшись на спину и снова на живот. Так я выиграл несколько шагов и даже смог подняться на четвереньки. И пополз, крепко держа руками вырывающиеся сучья. Но вскоре, когда уже осталось всего ничего до конца этого завала, меня что-то схватило за запястье. Я даже не смотрел, что это было - и так понятно. Вырвать руку сил уже не оставалось. Я перевернулся на спину, а ветви стали медленно опутывать меня - шею, ноги, руки, тело... Горло сдавило так, что я почти перестал дышать. Единственное, пусть и небольшое, облегчение принес все-таки пролившийся невесть откуда дождь. Боль в голове уже разрослась до размеров леса, я закрыл глаза и перестал даже мечтать...