В некотором царстве, в некотором государстве на протяжении поколений люди использовали систему натурального обмена.

   Человек поддерживал жизнедеятельность своей семьи, изготавливая сам всё необходимое. Или специализировался в определённом ремесле, а излишки продуктов своего ремесла обменивал на излишки продуктов труда других ремесленников.

   В каждой общине была создана довольно простая система правления, которая должна была следить за тем, чтобы свободы и права каждого человека были защищены и чтобы другой человек или группа людей никого ни к чему не принуждали его против воли.

   Это было единственное предназначение правительства некоторого государства, и каждый местный губернатор пользовался добровольной поддержкой выбравшей его общины.

   Однако же, ярмарочный день стал проблемой, которую не так просто было разрешить. Сколько стоит один нож -- одну или две корзины кукурузы? Что стоит дороже -- корова или телега?... И т.д. Но никому не проходило в голову ничего лучшего, чем система обмена товара на товар.

   И вот Фабиан -- ремесленник, работавший с золотом и серебром объявил:

   "У меня есть решение проблемы обмена. Золото, которое я использую в украшениях, -- отличный металл. Он не тускнеет, не ржавеет, долговечен... Я отолью из части моего золота монеты, и назовём каждую монету "доллар"".

 

   Он объяснил принцип действия новой системы, состоявший в том, что эти "деньги" станут средством обмена, намного более удобным и совершенным, чем натуральный обмен.

   Было предложено, чтобы каждый член общины получил равное количество монет.

   "Но я заслуживаю большую долю монет, -- сказал фабрикант свечек, -- все пользуются моими свечками".

   "Нет, -- возразил фермер, -- без пищи не проживёшь. Мы, фермеры, должны получить большую часть всех монет". И спор продолжился.

   Фабиан дал им поспорить немного, и затем предложил: "Поскольку вы сами не можете придти к соглашению, я предлагаю, чтобы каждый получил от меня столько, сколько попросит. Не будет никаких ограничений, кроме способности вернуть долг. Сколько монет каждый из вас получит сейчас, столько должен и вернуть в конце года".

   "А что вы получите за это?" -- спросили у Фабиана.

   "Поскольку я предлагаю вам услуги, т.е. являюсь источником денег, я имею право на плату за мою работу. Скажем, за каждые 100 монет, которые каждый из вас возьмёт у меня, он мне вернёт 105 монет за каждый год, в течение которого будет сохранять эту задолженность.

   Эти 5 монет будут платой мне, и эту плату я назову "процент". Никто не мог предложить ничего другого, и кроме того, 5% казались совсем небольшой платой за год. Потому на том и порешили. "Приходите на это же место в следующую пятницу и начнём".

   В конце года Фабиан обошёл с визитами всех тех, кто был ему должен монеты. У некоторых из них оказалось больше монет, чем они одалживали у Фабиана, у кого-то их было меньше. Но так оказалось потому, что в самом начале было изготовлено строго определённое количество монет.

   Те, у кого оказалось больше монет, чем они занимали, вернули сумму долга и сверх неё -- условленные 5 монет на каждые 100 монет долга.

   Но, всё равно, вернув долг и проценты, они были вынуждены сразу же снова просить деньги в долг, чтобы продолжать свою деятельность в новой системе.

   Остальные же в первый раз удивлённо открыли для себя, что у них есть долг, который они не в состоянии возвратить.

   Перед тем, как снова одолжить им монеты, Фабиан взял в залог что-либо из имущества этих должников, и они начали новый годовой цикл, с намерением раздобыть эти самые 5 добавочных монет, которые оказалось так нелегко найти.

   И никто не понял, что в целом весь народ некоторого царства, некоторого государства никогда не сможет выйти из задолженности, пока не возвратит все монеты, выданные Фабианом, но даже и в этом случае останется задолженность на эти 5 добавочных монет из каждых 100, которые никогда не были пущены в оборот.

   Никто, кроме самого Фабиана, не замечал, что заплатить процент было попросту невозможно, -- добавочные деньги не существовали в обороте, и следовательно, у кого-нибудь всегда их не хватало.

   Конечно, сам Фабиан тоже время от времени тратил несколько монет. Но он один не мог расходовать такую сумму, которая бы покрыла 5% экономики целой страны. Были тысячи, миллионы человек, а Фабиан был один. С другой стороны, он оставался обычным ювелиром, живущим весьма безбедно.

   Вместо денег ?
расписки "мудрого" ювелира

   В задней части своей лавки Фабиан устроил сейф и многим людям показалось удобным, в целях безопасности, оставлять часть своих монет в этом сейфе. Фабиан брал за это небольшую плату, сумма которой зависела от количества оставляемых монет и от срока, на который их оставляли.

   Хозяину оставляемых монет он давал расписку на сумму оставленного. Теперь, когда кто-либо шел за покупками, он обычно не носил с собой множество золотых монет.

   Вместо этого стало обычным платить торговцу одной или несколькими фабиановыми расписками, в зависимости от стоимости покупаемого товара.

   Торговцы принимали эти расписки наравне с настоящими деньгами, чтобы потом отнести их к Фабиану и обменять на соответствующую сумму денег. Так расписки начали переходить из рук в руки.

   Со временем Фабиан обнаружил, что крайне редко кто-либо действительно приходил к нему и требовал свои золотые монеты. Он подумал:

   "Я фактически владею здесь всем этим золотом, и всё ещё вынужден работать, как простой ремесленник. Какой смысл? Есть десятки, сотни человек, которые с радостью платили бы мне процент за право пользования этим золотом, которое хранится у меня и которое его настоящие хозяева практически никогда у меня не забирают.

   На самом деле, это золото, конечно, не моё, но оно находится в моём распоряжение, а это -- самое главное. Мне уже не нужно изготавливать новые монеты, чтобы одалживать их. Я могу использовать те, которые хранятся в моём сейфе".

   Вначале Фабиан был очень осторожен. Он одалживал только несколько монет за раз и только тогда, когда мог быть твёрдо уверен, что должник их возвратит в срок. Но со временем он начал вести себя более уверенно и одалживать большие суммы.

   Однажды у него впервые попросили очень большой заём. Фабиан предложил должнику: "Вместо того, чтоб уносить все эти монеты, можем сделать вклад на ваше имя, а я выдам вам несколько расписок на общую сумму одалживаемых монет".

   Должник согласился и ушёл с целой охапкой расписок. Должник получил заём, но, однако же, золото ни на секунду не покидало сейф Фабиана. Когда клиент ушёл, Фабиан радостно рассмеялся.

   Теперь он мог есть пирог и продолжать иметь его в своем распоряжении целёхоньким! Он мог одалживать золото, и оно продолжало бы находиться в полном его распоряжении.

   Друзья, иностранцы и враги Фабиана нуждались в средствах для осуществления своих планов. И всегда, когда они могли доказать, что в состоянии возвратить долг, они получали необходимый заём.

   Простым написанием "расписок" Фабиан мог одалживать во много раз большие суммы, чем стоимость всего золота в его сейфе. При этом он даже не был хозяином этого золота.

   Вся операция в целом оставалась надёжной, пока настоящие хозяева золота не требовали его возврата и пока поддерживалось доверие людей

   Фабиан вёл книги учёта дебита и кредита каждого клиента. Этот новый ростовщический бизнес оказался весьма прибыльным.

   Его положение в обществе росло почти с той же скоростью, с какой увеличивалось его состояние. Он превратился в важную персону, к нему относились в уважением. В финансовых вопросах его слово было равно воле всевышнего или священной заповеди.

   Секретный союз "мудрых" ювелиров

   Ювелиры других городов очень заинтересовались деятельностью Фабиана и позвали его на встречу. Он объяснил им свои действия, но предупредил их о необходимости хранить это в тайне.

   Если бы план раскрылся, рухнула бы вся система. Поэтому все ювелиры пришли к соглашению сформировать собственный секретный союз.

   Каждый ювелир вернулся в свой родной город и начал действовать так, как научил их Фабиан.

   Теперь люди принимали расписки ювелиров, как нечто, равноценное самому золоту. Многие уже отдавали на хранение не золото, а сами расписки -- точно так же, как отдавали бы на хранение монеты.

   Когда один торговец хотел оплатить товар другому торговцу, он просто писал короткую записку Фабиану, в которой просил перевести деньги со своего счёта на счёт этого второго торговца.

   У Фабиана занимало всего несколько минут откорректировать записи в своих книгах. Эта новая система приобрела большую популярность и записки с распоряжениями о переводе денег начали называть "чеки".

   Однажды поздней ночью ювелиры из разных городов снова собрались на секретную встречу и Фабиан рассказал им о своём новом плане. На следующий день была организована встреча со всеми правителями, и Фабиан обратился к ним:

   "Расписки, которые мы, ювелиры, выдаём нашим клиентам, приобрели большую популярность. Без сомнения, большинство из вас также ими пользуется и находит их весьма удобными".

   Правители согласились с этим утверждением, но не видели, в чём здесь может быть проблема и какова причина этого собрания.

   "Прекрасно, -- продолжал Фабиан. -- Некоторые расписки уже начинают подделываться фальшивомонетчиками. Этому нужно положить конец!"

   Правители были обеспокоены. "Что нам нужно делать?" -- спрашивали они.

   Фабиан ответил: "Моё предложение следующее: прежде всего, давайте сделаем задачей правительства печатать новые билеты на специальной бумаге, со сложным изощрённым рисунком и каждый билет пусть подписывает сам главный губернатор. Эти новые билеты мы назовём банкнотами. Мы, ювелиры, будем только рады оплатить все расходы на печатание этих банкнотов, потому, что это сэкономит нам множество времени на выписывание отдельных расписок".

   Правители задумались: "Ну, что ж, это наш долг и наша работа -- предохранять людей от подделок и мошенничества и этот совет нам кажется вполне разумным". Таким образом, постановили кроме "чеков" приступить к печатанию новых бумажек -- "банкнот".

   "Далее, -- сказал Фабиан, -- некоторые люди добывают золото и изготавливают свои собственные монеты из золота. Я предлагаю издать ЗАКОН, который бы предписывал каждому, кто нашёл золото, сдавать его. Конечно, такие находки будут оплачены новыми банкнотами и уже имеющимися золотыми монетами". Это предложение тоже звучало прекрасно.

   Без особых раздумий было напечатано большое количество новых, красивых банкнот. На каждой банкноте было напечатано её достоинство -- $1, $2, $5, $10 и т.д. Не такие уж значительные расходы на напечатание банкнот были полностью оплачены ювелирами.

   Банкноты были гораздо более удобны в перевозке и их очень быстро приняли к повсеместному использованию.

   Однако, несмотря на их популярность, банкноты использовались всего в 10% всего объёма платежей в стране. Записи показывали, что в 90% расчётов использовались всё те же "чеки".

   И начался следующий этап.

   Появление обманутых вкладчиков

   До сих пор клиенты платили Фабиану за то, что он хранил их деньги. Теперь, чтобы привлечь больше денег в свой сейф, Фабиан заявил, что своим "вкладчикам" он будет платить 3% от суммы их вклада и приплюсовывать эти деньги к сумме их вклада.

   Большинство людей считали, что Фабиан даёт деньги в долг под 5%, и что его, Фабиана, заработок на этом составит 2% разницы.

   Кроме того, клиенты вообще не задавали много вопросов, потому, что получать 3% на свой вклад они посчитали гораздо лучше, чем платить определённые суммы за хранение своих денег в надёжном месте.

   Количество сберегательных вкладов выросло. Теперь, с дополнительными деньгами в запасе, Фабиан уже мог давать в долг $200, $300, $400... $900 на каждые $100 в монетах и банкнотах, которые действительно хранились у него на вкладах.

   Ему приходилось быть осторожным, чтобы не превысить отношения 9 к 1, потому что приблизительно один клиент из десяти всё же приходил потребовать свои сбережения наличными.

   Если бы не нашлось нужной суммы в наличии, когда кто-либо потребовал бы свои деньги, люди могли заподозрить неладное, организовать проверку и тогда их сберегательные книжки показали бы абсолютно точно, сколько денег было положено на хранение.

   Кроме этого, на каждые $900 в бухгалтерских счетах, которые Фабиан одалживал, собственноручно выписывая расписки, он мог требовать до $45 в качестве процентов ($45 = 5% от 900).

   Когда долг возвращался с соответствующими процентами ($945), то $900 взаимосокращались в колонке дебита и Фабиан оставлял себе $45 своего процента.

   Таким образом, ему было более чем выгодно платить $3 в качестве процентов на каждые $100, положенных на вклад, которые никогда не покидали его сейфа.

   Это значило, что с каждых $100, положенных на хранение в самом начале, он мог получить 42% прибыли, тогда, как большинство было уверено, что он зарабатывает на этом только 2%.

   И все остальные ювелиры делали то же самое. Создавали деньги из ничего, одним простым росчерком пера и, кроме того, зарабатывали на этом процент.

   Правда, они не печатали сами банкноты. Их печатало правительство и вручало ювелирам для распространения. Единственным расходом Фабиана была небольшая сумма, выплачиваемая за напечатание банкнот.

   Однако, ювелиры создавали деньги из "кредита", который создавался из ничего, и кроме того, на него ещё накладывали процент.

   Но большинство людей было уверено, что обеспечение деньгами было функцией правительства.

   Также люди верили, что деньги, которые одалживал им Фабиан, были деньгами, которые кто-то положил на хранение, хотя в этом и было нечто странное: вклад не уменьшался, когда Фабиан давал заём.

   Если бы все вкладчики захотели одновременно забрать свои вклады, обман был бы раскрыт.

   Но проблем не было, даже если кто-то просил заём прямо в монетах или в банкнотах. Фабиан просто объяснял правительству, что, по причине увеличения населения или роста производства, ему необходимо больше банкнот, после чего получал их в обмен на уплату скромной стоимости печати.

   Один умный против союза "мудрых"

   В один прекрасный день один человек, который имел привычку много размышлять, пришёл с визитом к Фабиану.

   "Эта прибавка процента неправильна, -- сказал он. -- За каждые $100, которые вы даёте в долг, вы просите уплатить вам $105. Эти добавочные $5 никогда не могут быть уплачены просто потому, что они не существуют. Многие фермеры производят пищу, многие фабриканты производят товары, и так далее, и только вы производите деньги.

   Предположим, что во всей стране существует только двое предпринимателей, и что они производят товары для всего остального населения. Они просят у вас взаймы по $100 каждый, расходуют $90 на материалы и заработную плату рабочим, и остаются с $10 прибыли, которая составит их зарплату.

   Это значит, что покупательная способность всего населения составит $90 плюс $10, умноженные на 2, т.е. в итоге $200. Но, чтобы заплатить вам за ваши услуги, им нужно продать свою продукцию за $210. Если один из них преуспеет и продаст всё произведённое за $105, то второй предприниматель может ожидать получения только $95.

   (Если покупательная способность $200 и один из предпринимателей получает $105, то на руках у покупателей остается только $95, которые они могут заплатить второму предпринимателю).

   И, кроме того, часть товаров не сможет никогда быть продана, потому, что у людей на руках не останется денег для их покупки.

   Продав свои товары за $95, второй предприниматель останется должен вам $10, и будет вынужден снова просить в долг. Такая система просто не может существовать".

   Человек продолжал: "Без сомнения, вы должны выпускать денег на сумму $105, т.е. $100 для меня и $5 -- на ваши собственные расходы. Таким образом, в обороте будут необходимые $105, и долг может быть уплачен".

   Фабиан молча выслушал посетителя и в заключение сказал: "Финансовая экономия -- очень глубокая и многосторонняя наука, друг мой, и для изучения всех её сторон нужны годы. Предоставьте мне заботиться обо всех этих делах, и займитесь своими.

   Вам необходимо добиться большей эффективности, увеличить производство, уменьшить расходы и стать таким образом лучшим предпринимателем. Я всегда буду к вашим услугам, чтобы помочь вам в этом".

   Посетитель ушел не переубежденным. Что-то было не в порядке в деловых операциях Фабиана, и человек чувствовал, что не получил прямого ответа на свой вопрос.

   Однако, большинство населения верило слову Фабиана. "Он -- эксперт, а все остальные, должно быть, ошибаются. Смотрите, как развилась страна, как выросло наше производство. Лучше позволим ему и впредь заниматься этими вопросами".

   "Мудрый" ювелир и неумные правители

   Чтобы платить проценты на займы, коммерсанты были вынуждены поднимать цены. Население, которое работало за зарплату жаловалось, что заработки очень низкие (теперь, когда цены выросли, они могли купить меньше на заработанные деньги).

   Но предприниматели отказывались платить больше своим работникам, мотивируя это тем, что это их разорило бы. Фермеры не могли получить справедливую цену за свою продукцию. Домохозяйки же жаловались, что продукты питания немыслимо дороги.

   Часть населения впала в нищету, а у их родных и друзей не было средств, чтобы помочь им. Большинство забыло о реальных богатствах, простиравшихся вокруг, -- о плодородных землях, больших лесах, природных ископаемых и домашнем скоте.

   Эти люди не могли думать ни о чём другом, кроме как о деньгах, которых, похоже, всегда не хватало и никогда не будет хватать, как они считали.

   Но они никогда не ставили под сомнение банковскую систему. Они верили, что правительство держит всё это под контролем.

   Экономическая ситуация ухудшилась. Те, кто работал за зарплату, были уверены, что их шефы много зарабатывают. Хозяева же компаний говорили, что работники очень ленивы и не отрабатывают сполна весь свой день.

   Все обвиняли друг друга. Правительство не могло найти выхода, а кроме того, им казалось, что самой насущной проблемой является необходимость победить растущую нищету.

   Тогда правительство разработало льготные схемы и издало законы, принуждающие людей принять в них участие. Это породило недовольство у многих, кто был привержен к старому обычаю помогать ближним добровольно.

   "Эти законы -- ни что иное, как узаконенное воровство. Забирать что-либо у одного человека против его воли, независимо от конечной цели, -- ничем не отличается от грабежа".

   Но каждый чувствовал себя беззащитным и не хотел идти в тюрьму за неуплату. Эти льготные схемы вначале дали некоторое облегчение, но со временем проблема нищеты снова обострилась, и нужно было ещё больше денег для её решения. Стоимость льготных схем увеличилась, увеличилась и численность правительства.

   Большинство правителей были людьми честными, они старались поступать наилучшим способом.

   Им не нравилось просить деньги у своего народа (увеличивать налоги) и, в конце концов, у них не оставалось другого выхода, кроме, как просить заём у самого Фабиана и его коллег. Но они не представляли, как смогут отдать этот заём.

   Между тем, ситуация ухудшалась. Родители уже не могли оплачивать учёбу своих детей. Не хватало денег на оплату врачей. Транспортные фирмы банкротились одна за другой. Правительство было вынуждено брать эти расходы на свой счёт.

   Учителя, врачи и многие другие категории работников превратились в государственных служащих. Мало кто был удовлетворён своей работой в этом новом качестве.

   Они получали вполне разумную зарплату, но потеряли индивидуальность, превратились в детали гигантской машины. Не было простора для инициативы, мало ценились их усилия.

   Доходы таких служащих были неизменными и могли вырасти только тогда, когда кто-то рангом выше уходил на пенсию или умирал.

   Отчаявшиеся правители решили просить совета у Фабиана. Его считали мудрецом, искушённым в решении финансовых проблем. Фабиан выслушал их объяснения возникших проблем, и ответил:

   "Многие люди не могут сами разрешить свои проблемы -- им нужен кто-то, кто бы сделал это за них. Конечно, вы согласитесь с тем, что большинство людей имеет право быть счастливыми и обеспеченными всем необходимым для жизни. Один из наших великих лозунгов -- "Все люди равны" -- не так ли?

   Итак, единственный способ сбалансировать порядок вещей -- это взять излишки средств у богатых и отдать их бедным. Введите систему налогов. Чем больше денег у человека -- тем больше он должен платить.

   Берите налоги с людей по их способности платить и раздавайте эти деньги по потребностям. Школы и больницы должны быть бесплатными для тех, кто не может оплатить их".

   Он произнёс целую речь о великих идеалах и закончил словами:

   "А, кстати, не забудьте, что вы все мне должны. Вы просите взаймы уже давно. Но я хочу помочь вам, и потому, в качестве исключения и только для вас -- разрешаю вам платить мне только проценты. Оставим всю сумму в качестве долга и платите мне только проценты на неё".

   Правители вышли с этого собрания и, долго не раздумывая над предложениями Фабиана, ввели большой налог на прибыль -- чем больше человек зарабатывал, тем больше была его фискальная сумма, которую он должен был платить.

   Никому это, конечно, не понравилось, но все вынуждены были платить налоги или отправляться в тюрьму.

   Новые налоги заставили коммерсантов снова поднять цены. Те, кто работал за зарплату, потребовали повысить её, что привело к закрытию одних предприятий, а на других к замене людей машинами.

   Это вызвало дополнительную безработицу и заставило правительство расширить льготные схемы и увеличить количество выплачиваемых пособий по безработице.

   Были введены тарифы и другие защитные механизмы, которые контролировали определённые отрасли промышленности и поддерживали занятость. Некоторые люди даже задавались вопросом, какова была цель производства -- производить товары или просто предоставлять работу?

   Между тем, общая ситуация ухудшалась. Попытались ввести контроль заработной платы, контроль цен и другие виды контроля.

   Правительство старалось добыть больше денег с помощью налога на торговлю, начислений на зарплату и всевозможных других налогов и начислений.

   Кто-то даже подсчитал, что на пути от сбора урожая пшеницы до появления буханки хлеба на домашнем столе на неё накладывалось около 50 различных налогов.

   В эти мрачные времена наверх выдвинулись отдельные "эксперты", а некоторые из них были даже избраны в правительство.

   Но, после каждого ежегодного совещания правителей не вырабатывалось никаких решений проблемы, кроме привычной "новости", что нужно "реструктурировать" налоги.

   И всегда после очередного "реструктурирования" общая сумма налогов увеличивалась. Фабиан начал требовать уплаты процентов, и всё большая и большая часть собранных налогов шла на их уплату.

   "Мудрые" ювелиры и
обеспокоенная общественность

   Тогда вступила в действие партидарная политика -- люди начали обсуждать, какая партия могла бы наилучшим образом решить их проблемы. Обсуждали личности, идеи, лозунги, всё, что угодно, кроме реальной проблемы. Совещательные органы не находили выхода из ситуации.

   В одном городе "некоторого царства, некоторого государства" сумма процента на долг превысила сумму собранных за год налогов. Во всей стране росла сумма неуплаченных процентов на долг -- уже налагался процент на неуплаченный процент.

   Постепенно большая часть реальных богатств страны была куплена или контролировалась Фабианом и его друзьями-ювелирами, а вместе с этим всё больше контролировалось население страны.

   Однако, этот контроль ещё не был полным. Фабиан знал, что не может чувствовать себя уверенным и управлять ситуацией до тех пор, пока каждый человек в стране не будет контролироваться полностью.

   Большинство тех, кто сопротивлялся системе, заставили замолчать под финансовым нажимом или такие были публично осмеяны. Чтобы добиться этого, Фабиан и его друзья купили большую часть периодических изданий, телевещательных и радиовещательных компаний.

   Для работы на них тщательно отбирали людей. Большинство из избранных для этой работы искренне хотели улучшить мир, но не понимали, что их всего лишь используют "втёмную".

   Все предложения, которые они выносили, всегда относились лишь к побочным проявлениям проблемы и никогда -- к её причинам.

   Было много периодических изданий -- одно "левое", другое -- "правое", третье -- для рабочих, четвёртое -- для хозяев предприятий и т.д.

   Неважно, к какой группе относился и во что верил человек -- главное, не дать ему задуматься над реальной проблемой.

   План Фабиана был близок к завершению -- уже вся страна была ему должна. Имея под своим контролем образование и средства информации, он мог контролировать умы людей.

   Люди могли думать только то и верить только в то, что он хотел, чтоб они думали и во что верили. Средства массовой информации жёстко определяли темы споров и размышлений.

   Пластиковая власть "мудрых" ювелиров

   Когда у человека намного больше денег, чем он может потратить на свои удовольствия, -- какой ещё вызов от жизни может волновать его?

   Для людей с ментальностью правящего класса ответом будет -- власть. Абсолютная и полная власть над другими человеческими существами.

   Идеалисты были отобраны для средств массовой информации и для правительства, но для осуществления реального контроля Фабиан отбирал тех, у кого была ментальность правящего класса.

   Большинство остальных ювелиров пошли по тому же пути. Они познали изобилие и пресытились им. Им нужен был вызов, новые эмоции, новые ощущения... и власть над массами превратилась для них в захватывающую игру.

   Они считали себя выше остальных людей. "Править -- наше право и наш долг. Массы не знают, что для них хорошо и что плохо. Они нуждаются в том, чтобы кто-то ими руководил и их направлял. Править -- наше врождённое право".

   По всей стране у Фабиана и его друзей было множество ломбардов и ссудных лавок. Конечно, все они были частной собственностью и имели разных хозяев. Теоретически, существовала даже конкуренция между ними, но на практике все они работали вместе.

   Убедив часть правительства, фабиановцы учредили организацию, которую назвали Центральный Денежный Резерв. Им даже не пришлось использовать для этого собственные деньги -- они создали кредит на базе части вкладов населения.

   Эта организация должна была регулировать источники денег и принадлежать правительству. Но "странным" образом ни один член правительства, ни один государственный служащий не был допущен в Совет Директоров.

   Правительство перестало занимать деньги для страны у Фабиана и начало использовать систему бонов, работающую напрямую с Центральным Денежным Резервом. Гарантией возврата долга, которую предложило правительство, была сумма налогов, которую ожидали собрать в наступающем году.

   Но всё это было именно тем, что и задумал Фабиан, -- удалить все подозрения от его персоны и направить всё внимание на правительственную организацию, которая не имела бы с ним ничего общего. Однако же, за кулисами сцены контроль оставался по-прежнему в его руках.

   Косвенным образом Фабиан имел такое влияние на правительство, что оно было вынуждено следовать его указаниям. Фабиан часто хвастался:

   "Позвольте мне контролировать казну государства и мне не будет никакого дела до того, кто в нём издаёт законы".

   Ему было безразлично, какая партия стояла у власти. Фабиан контролировал деньги -- кровь государственного организма.

   Правительство получало деньги, но на каждый заём всегда и обязательно накладывался процент. Всё больше и больше тратилось на льготные программы и на пособия по безработице.

   Прошло совсем немного времени до того момента, когда правительству было уже крайне трудно выплачивать проценты с долга, не говоря уже о самой сумме долга.

   Но Фабиану этого было мало, поскольку ещё находились те, которые понимали: "Деньги -- это система, придуманная человеком. Поэтому, безусловно, деньги должны стоять на службе у человека, а не наоборот, не человек должен служить деньгам".

   И постепенно, год за годом, каждый раз всё меньше и меньше людей поднимали этот вопрос, и их голоса терялись в общем безумном поиске несуществующих денег для уплаты процента.

   Менялись правительства, политические партии, но сама политика продолжалась. Неважно, какое правительство было "у власти", конечная цель Фабиана приближалась с каждым годом.

   Политика всей остальной части населения ничего не значила. Люди платили налоги уже на пределе, они не могли платить больше. Назревал подходящий момент для заключительного хода Фабиана.

   10% денег всё ещё существовали в форме монет и банкнот. Пока люди использовали наличные деньги, они были свободны покупать и продавать так, как им хотелось, -- они всё ещё контролировали в известных пределах свою жизнь. Это нужно было изменить так, чтобы не возбуждать подозрений.

   Возить с собой монеты и банкноты не всегда было безопасно. Чеки не принимались за пределами "некоторого царства, некоторого государства". И потому шёл поиск более удобной системы.

   У Фабиана снова был готов ответ. Его организация "ювелиров" выдала каждому пластиковую карточку, на которой было имя человека, его фотография и идентификационный номер.

   Где бы ни была представлена к оплате эта карточка, коммерсант мог позвонить на центральный компьютер, чтобы проверить наличие кредита. Если кредит был, владелец карточки мог покупать спокойно, конечно, в определённых пределах.

   Вначале людям было позволено тратить кредитованные деньги только в небольших количествах, и если этот кредит погашался в течение того же месяца, то не взимались никакие проценты. Это было прекрасно для тех, кто работал за определённую зарплату.

   Но, как же быть с предпринимателями? Им нужно было устанавливать станки, закупать сырьё, производить товары и платить зарплату рабочим, продавать произведённый товар. И только после этого они могли оплатить кредит.

   Если этот срок превышал месяц, на кредит налагалось 1,5% за каждый месяц отсрочки. И в сумме это доходило до 18% в год. У предпринимателей не было другого выхода, кроме, как добавлять 18% к цене продажи их товара.

   Но эти деньги -- т.е. добавочный кредит 18% -- никому не были ссужены, а значит, их просто не было в обращении.

   В масштабах всей страны перед предпринимателями стояла невыполнимая задача заплатить $118 за каждые ссуженные им $100, но эти дополнительные $18 никогда не были введены в систему, просто не существовали.

   Фабиан и его друзья ещё более упрочили своё положение в обществе. На них смотрели, как на опору надёжности. Все их высказывания, относящиеся к области финансов и экономики, воспринимались с религиозным почтением.

   Под гнётом всё более высоких налогов, многие маленькие фирмы разорились. Для многих областей деятельности начали требовать специальные лицензии, и таким образом остающимся действующим фирмам было уже трудно заниматься этими видами бизнеса.

   Фабиану принадлежали (или им контролировались) все крупные компании, у которых были сотни филиалов или дочерних фирм. Казалось, что все эти фирмы конкурируют между собой, однако же, Фабиан контролировал их все.

   Со временем все остальные конкуренты были вынуждены уступить и закрыть свои предприятия. Сантехников, плотников, электриков и большинство других мелких предприятий постигла та же участь -- их сожрали крупные компании, принадлежащие Фабиану, за которыми всегда была поддержка правительства.

   Фабиан стремился к тому, чтобы его пластиковые карточки полностью заменили монеты и банкноты.

   Его план был следующим: когда все монеты и банкноты уйдут из обращения, то смогут продолжать работать только те предприятия и коммерческие организации, которые будут использовать компьютерную карточную систему.

   Он планировал, что, время от времени, люди будут терять карточки и, следовательно, не смогут потреблять, продавать и покупать до тех пор, пока не пройдут повторную идентификацию.

   Он хотел ввести закон, который дал бы ему полный контроль, -- закон, который бы обязывал каждого человека иметь идентификационный номер, вытатуированный на руке Этот номер был бы видим только в специальном свете, источник которого был бы связан с компьютером. Каждый отдельный компьютер был бы связан с центральным компьютером, таким образом, Фабиан смог бы знать всё обо всех.

   Добрым молодцам урок

   Если вы находите, что сказка слишком уж похожа на реальность и хотите знать, кто такой Фабиан в реальной жизни, для начала неплохо было бы изучить действия английских ювелиров 16 и 17 века.

   Английский Банк ведёт начало своей деятельности с 1694 года. Король Вильгельм Де Оранж находился в весьма стеснённых финансовых обстоятельствах в результате войны с Францией.

   Ювелиры "одолжили" ему 1,2 миллиона фунтов стерлингов (неслыханная сумма в те времена) на определенных условиях:

   Процент составлял 8%. (Нужно помнить, что Карта Магна запрещала брать процент с долга под страхом смертной казни.)

   Король должен был предоставить ювелирам личное королевское письмо для банка, которым разрешал бы им выдавать кредиты.

   До этого все их операции по выдаче расписок на большие суммы денег, чем они имели в наличии на вкладах, были противозаконны. Королевское письмо узаконило их.

   Цитаты

   Британская Энциклопедия, 14 издание.

   "Банки создают кредит. Было бы ошибкой полагать, что банковский кредит составляют денежные вклады, находящиеся в банке. Банковская ссуда -- это явная добавка к денежной массе, находящейся в обращении в обществе".

   Лорд Актон, лорд-Начальник Юстиции Англии, 1875.

   "Битва, которая проходит через века и в которой рано или поздно предстоит сразиться, -- это сражение людей против Банков".

   Мистер Реджинальд МакКенна, президент Банка Мидланд в Лондоне.

   "Меня пугает, что простые граждане не желают знать тот факт, что банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию. И то, что банки контролируют кредит нации, руководят политикой правительства и держат в своих руках судьбы людей".

   Сэр Филлип А. Бенсон, президент ассоциации американских банкиров, 8 июня 1839.

   "Нет более прямого и надёжного способа захватить контроль над нацией, чем через её систему кредитования (через её деньги)".

   Цитата из письма братьев Ротшильд, написанного из Лондона к одной банковской фирме в Нью-Йорк 15 июня 1863 года:

   "Те немногие, кто в состоянии понять систему (чеков и кредитов), будут так заинтересованы в её возможностях или так зависимы от её услуг, что от этой группы можно не ожидать никакого сопротивления. Между тем, с другой стороны, большая часть людей будет неспособна по своему уровню умственных способностей понять огромные преимущества, которые капитал извлекает из этой системы, и они будут нести своё бремя, возможно, даже не подозревая, что эта система враждебна (что она наносит ущерб) их интересам".

   Газета для банкиров США, 25 августа 1924:

   "Капитал должен защищать себя всеми возможными формами, комбинируясь и используя законодательство. Возвращения задолженностей вообще необходимо требовать, но возвращения бонов и ипотечных кредитов нужно требовать, как можно быстрее.

   Когда по судебным процессам люди теряют свои дома и имущество, они становятся более уязвимыми и контролируемыми, и становится легче управлять с помощью твёрдой руки правительства, наложенной через центральную монетарную власть, под контролем крупнейших финансистов.

   Эта истина уже хорошо известна нашим надёжным людям, которые сейчас принимают участие в формировании финансовой империи, которая будет править миром.

   Разделяя массу избирателей на отдельные группы с помощью многопартийной политической системы, можем добиться того, чтобы они расходовали свою энергию, сражаясь в вопросах, которые, на самом деле, не имеют принципиальной важности.

   Таким образом, действуя осторожно и незаметно, можем добиться для нас всего того, что было так хорошо запланировано и так успешно реализовывалось".

   Воскресное приложение к газете "El Pais" за 23 июня 2002 г.

   Интервью с Иосифом Е. Штиглицем, бывшим вице-президентом Всемирного Банка, экономическим советником президента США Б. Клинтона, лауреатом Нобелевской премии по экономике за 2001 год. Недавно им была написана книга о МВФ под названием "El malestar en la Globalizacion".

   Выдержки из интервью:

   -- Вы пишите, что работая в администрации Клинтона, Вы были удивлены тем обстоятельством, что многие решения, как в Белом Доме, так и МВФ, принимались зачастую, исходя из идеологических и политических соображений, а не диктовались экономической необходимостью?

   -- В некотором смысле, меня не слишком удивило происходившее в Белом доме. Насторожило меня то, что идеология и политика играли столь существенную роль в международных экономических организациях, в которых, как

   предполагалось, должны были задавать тон экономисты-профессионалы.

   Например, исследования показывали, что либерализация финансовых рынков вела не к экономическому росту, а к дестабилизации экономики. Нам это было известно, экономическая наука не советовала этого делать, и, однако, МВФ продолжал добиваться именно такой либерализации. Его мотивы при этом были чисто идеологическими и политическими...

   -- Когда читатель подходит к финалу вашей книги, у него невольно может возникнуть следующий вопрос: кто принимает решения, влияющие на события в мире, которые отражаются затем на благосостоянии миллионов людей?

   -- Мой опыт работы в американском правительстве и Всемирном Банке говорит мне, что нет какого-то одного человека, принимающего подобного рода решения. Это сложный процесс, в котором задействованы многие силы. Даже Президент США не способен влиять на многие вопросы. У него отсутствует даже необходимая для этого информация.

   Слишком много надо принимать решений и следует учитывать характер поступающей к нему информации... Поскольку различные группы пытаются контролировать поступающую к нему информацию, доводя до его сведения лишь то, что способно склонить его к занятию той или иной позиции, которая им нужна. Многие не могут понять, что нет такого человека, кто бы контролировал ситуацию единолично.

   -- Хорошо, это не один человек, не Президент Соединённых Штатов, но кто-то, какие-то люди ведь принимают решения. Кто это делает?

   -- В книге я попытался прояснить ту фундаментальную роль, которую играют в данном процессе крупные финансовые интересы и транснациональные корпорации. Но хочу, вместе с тем, подчеркнуть, что в игре имеются и совершенно иные силы.

   Например, движение "Юбилей-2000" сыграло существенную роль в облегчении задолженности. МВФ сопротивлялся, но гражданское движение оказалось столь сильным, что победило в данном случае. Внутри самого Всемирного Банка есть много экономистов, искренне озабоченных проблемами бедности и окружающей среды...

   -- В своей книге Вы не оставляете сомнений в том, что реальная власть принадлежит Госказначейству США и МВФ. Они и определяют политику?

   -- Да, МВФ определяет макроэкономическую и финансовую политику. К сожалению, обычно для получения страной помощи Европейского Сообщества или Всемирного Банка, необходимо вначале получить на это согласие МВФ. В этом смысле, власть Фонда необычайно велика...

   -- Государственное Казначейство США и МВФ во многих кризисных ситуациях в развивающихся странах намеренно давали рекомендации, лишь усугублявшие проблемы, -- Вы настаиваете на этом в своей книге -- но которые, тем не менее, соответствовали экономическим или идеологическим интересам развитых стран. Что это означает с точки зрения морали?

   -- Это означает, что они использовали кризисные ситуации в этих странах в своих собственных интересах...

   -- Вы рассказываете, как некоторые главы государств Вам с грустью признавались в том, что были вынуждены идти на поводу у МВФ, несмотря на то, что его рекомендации явно были плохи для их стран; как будто МВФ играл роль международного жандарма, заставлявшего их принимать деструктивные решения.

   -- Да. Они боялись попасть в черные списки МВФ. В этом случае, им было бы не получить кредитов ни в Фонде, ни во ВБ, ни в ЕС. А ввиду плохих оценок МВФ, им было бы трудно рассчитывать и на привлечение частного капитала.

   Хуже того, они боялись даже откровенно говорить о своих проблемах, опасаясь, что уже такая открытость сама по себе приведёт к тем же результатам; что МВФ сочтёт её за дерзость и попытку конфронтации, а потому накажет их и отомстит им за это. То есть, они полагали совершенно невозможным какой-либо откровенный диалог.

   -- Вы считаете ошибкой со стороны МВФ то обстоятельство, что он не принимает во внимание мнения правительств тех стран, где осуществляет свою политику?

   Дело обстоит именно так, как вы рассказываете в книге: представители Фонда прибывают на место, через три-четыре дня предлагают руководству страны подписать определенные условия, одинаковые для всех, а затем обвиняют это же руководство в коррупции?

   -- Они выставляют целый ряд условий...

   -- Не могли бы Вы рассказать, как функционирует МВФ? Как определяется его экономическая политика?

   -- В МВФ есть только одна страна с правом вето -- это Казначейство Соединенных Штатов.

   Интервью Алекса Джонса с Грэгом Паластом -- журналистом БиБиСи и Обсервер