А.Г.Дугин

Газета "Лимонка", 1994
"Вторжение"
"Русская Вещь", Арктогея, 2001

БЕСОБОРЧЕСКИЙ ПОДВИГ

Бесы необходимы на пути аскезы

Функция бесов, «злых духов» в православной доктрине очень важна. Она не исчерпывается узко моральным моментом«запугивания» верующих и редукционистским объяснением источника греховности и порочности. В рамках христианской духовной реализации бесы играют особую и уникальную роль.

Известно, что основой монашеской аскетической практики, которая и есть полноценная христианская реализация, является брань с демонами, «бесоборчество». Пустынники, анохореты, монахи постоянно претерпевают нападки«ду хов», отражение которых составляет ткань напряженной духовной жизни аскета. Можно напомнить хотя бы (традиционный для сюрреализма) сюжет об «искушении святого Антония», который является архетипом христианского отшельника. Святой изображается в окружении отвратель ных тварей, обступивших его со всех сторон.

Схватка с бесами является не случайной и второстепенной стороной «умного делания», но представляет собой существенный и важнейший, осевой элемент всего духовного пути. Здесь сразу возникает зазор между экзотерическим представлением о «праведности» и эзотерическим о «святости». Праведник избегает искуса, сторонится «бесов», замыкается перед их навязчивыми домогательствами. Монах, напротив, стремится к активному взаимодействию с«духами зла», желает их визуализировать, ухватить плоть их субтильного присутствия, чтобы осознать весь их онтологический объем и затем преодолеть. Здесь очень важно указание св. Григория Паламы на некоторые аспекты исихастской практики. Так, исихаст, «помещая ум в сердце» прежде всего сталкивается с «темным змеем», свернувшимся вокруг сердца и держащим его в своем кольце. Визуализация демонического принципа является порогом, решительной чертой перед местом, в котором пребывает («в сердечной глубине») Божество.

Итак, для духовной христианской реализации столкновение с бесами желательно и полезно, это знак вхождения в тайные регионы духа.

Роль «злых духов» в других традициях

Можно указать на аналогичное отношение к «демонам» в других традициях. Так, индуистский тантризм считает, что посвящение начинается с контакта с «женским духом», «дакиней», уродливым демоническим существом из окружения черной богини Кали. Последовав за «дакиней» в регионы тьмы, посвященный сталкивается с самой Кали, сливается с ней, тем самым побеждая ее, и отныне становится недосягаемым для иллюзорных миров изменения, страдания и страха.

У тибетских буддистов аналогичную роль играют «стражи порога», демоны, охраняющие внешние периферии «мандал», сакральных кругов. Пока буддист стоит снаружи священного круга, «стражи порога» пугают и стращают его. Как только ему удается переступить волшебную черту и войти внутрь круга, оказывается, что «страж порога»ни какой не демон, но маска духа-хранителя, который разыгрывал всю сцену лишь для испытания «неофита» и предохранения святынь от праздного любопытства недостойных. В инициатических легендах т.н. «примитивных» племен тема столкновения с духом на пути посвящения также повторяется регулярно и неизменно. У меланезийского народа маламала человек сталкивается с «лесным духом», который уносит его далеко от родных мест. Если в борьбе дух сливается с человеком, то он находит дорогу назад, но становится другим — видит все другими глазами, различает субтильное присутствие, понимает тайные свойства трав и растений. Может разговаривать на языке зверей и т.д. (Если человек проигрывает, то больше не возвращается никогда; находят только его подвешенный к лианам странно изменившийся скелет).

Итак, столкновение с «духом», с «демоном» имеет двойственное значение. Будучи злом для тех, кто остается вовне, оно ведет к «добру» тех, кто решил войти внутрь…

Два круга с общей границей

Христианская традиция не исключение. Как и все сакральные учения, она утверждает моральный дуализм: добро_зло—для основной массы, оставляя практическую реализацию Единства для внутреннего круга — монахов, аскетов, исихастов, анахоретов и т.д. Традиция православного юродства представляет собой яркий пример такой сугубо эзотерической практики, когда «одержимость бесом» из минуса превращается в плюс, из недуга в достоинство, из немощи—в знак высшего пророческого духовного здоровья. Чтобы яснее понять эту довольно парадоксальную ситуацию, напомним образ строения духовного мира и его соотношения с миром обыденным.

Обыденное существование человека — со всеми социальными, моральными, юридическими, «дневными» нормативами (включая экзотерически понятую религию) — представляет собой подобие круга. В центре — разумная формула, предопределяющая, что является «приемлемым» и «нормальным», а что нет. На периферии круга — отклонения, извращения, аномалии, преступления, пороки, сны, вспышки делириума и т.д. Все вместе (центр и периферия) составляют «мир сей».

Но за роковой чертой начинается иной круг. Мир духовный. Однако его специфика такова, что он смыкается с кругом«мира сего» негеометрическим образом. То, что является периферией «дневного мира», является также периферией«мира духовного». В какой-то момент, при переходе через определенную грань центробежное движение по отношению к кругу дня, становится центростре мительным по отношению к кругу духа. За гранью земного греха, зла, дегенерации и вырождения начинается плоскость иного порядка. Вначале это тоже лишь хаотические (но уже сущностно иные, несравнимо более жуткие и чудовищные) импульсы, движения, шевеления, поползновения и существа. Однако, если продолжать двигаться в том же направлении, что и изначально, в какой-то момент тени начинают рассеиваться и появляются первые лучи дня, но Дня иного, вечного, Судного, не имеющего конца…

Путь прочь от центра приводит к абсолютному центру, движение к разложению и смерти очищает и делает бессмертным. Погружение в мир бесов навсегда очищает сердце от пятен человеческой природы, падшей и разложившейся в апокалиптической ситуации как студенистый гной.

Три категории и подлежащие наказанию

Праведники и аскеты идут совершенно разными путями. Праведники лишь откладывают страстные силы греха, вуалируют их, компромиссным образом и конвенциально прячут их (с глаз долой), загоняют в подполье и брезгливо разгоняют тлетворный запах серы благовониями. Аскеты сами по собственной воле спускаются в подземелье, уходят в смердящие лепрозории демонических миров, чтобы извлечь оттуда чистый огонь духа, необратимым образом преобразив саму суть человеческой природы вплоть до тела, которое похищается у темной реальности бесовского хаоса и становится сосудом божественных энергий.

Путь аскезы — бескомпромиссный, радикальный, революционный. Его результаты не может отменить ничто. Но он и стократ опаснее. Силы периферии, миры «стражей порога» прилипчивы, цепки, хватки и безжалостны. Они покоряются лишь сильным, суровым и мудрым. В мирах духа халтура не проходит. Платить надо по всем счетам и даже несколько больше. Если не хватает решимости двигаться в ночь глубже и глубже, вплоть до ее сердца, лучше не соваться за эту грань.

Но если это не по силам, нечего распускаться и в мире дня. Жесткий распорядок, дисциплина, трезвость, исполнение долга, скромность и сдержанность. Отныне никакого интереса к миру страстей. Бесов — в подпол и на строгий засов. Все непонятное и парадоксальное в религии деликатно обходится стороной. В отношении инициатичес ких и аскетических практик никакого суждения не выносится. Это вне компетентности «внешних». Но уже если кто поддался наущению демонов — жестким постом и самоистязанием замаливать грехи, а не надираться водкой и пивом. Бес-то бесом, но и сам все же человек, а не свинья, порядок дня тоже требует известной доли мужества и самодисциплины.

Остается третья категория — сброд, толпящийся на периферии, и не способный сдвинуться ни туда, ни сюда. Люди (люди ли?), податливые к подспудному буйству «той стороны», но трусливо держащиеся за рудименты дневных норм, не в силах «переступить», но и не могущие совладать с собой и встроиться в дисциплину «мира сего».Здесь мы имеем дело с «дважды предателями». В отношении их оба круга поступают самым безжалостным образом. Ведь известно, что те, кто продают душу дьяволу, в скором времени становятся мазохистической жертвой для тех же самых бесов, которые к греху и подтолкнули. (И снова бесы выступают в довольно положительной роли — соблазняя, они же и наказуют за слабость; правильно, нечего раззевать рты и верить кому ни попадя). И с точки зрения мира дня таких — опустившихся, но не до конца — тоже не следует щадить. По ним рыдает острог и грустит плеть.

Раздавите гадину сейчас

Мир бесов — прихожая небес, нечто наподобие фойе или гостинной. Строго говоря, из ада в рай, дорога короче, чем из благочинности мещанских «лаодикийцев» куда бы то ни было. Но это еще не повод для того, чтобы бесхребетные молокососы или палимые несбывшимся пороком пенсионеры распускались. Дело каждого будет рассматриваться беспристрастно и индивидуально. Неведение и недостаточная информированность в качестве обстоятельства, облегчающего вину, приниматься не будут.

Судя по определенным признакам, по «знакам времени», скоро придет время первого выездного заседания Страшного Суда. Имеет смысл каждому окинуть взглядом свой собственный жизненный путь. И чем кто собирается заняться в будущем. (Бог судит по намерениям).

Один батюшка утверждал, что самое эффективное — бороться с бесами… телевизором. Этим мрачным кубом прекрасно дробить рогатые черепа вечно ускользающих гаденышей. Хлоп — и одним ударом разбиваются две иллюзии… У общества спектакля отпадает жало, а у чумазого обламываются рога.

Странный совет…