На Каннском фестивале состоялся показ фильма Павла Лунгина «Царь» об Иване Грозном. Консультантом на съемках был профессор ПСТГУ Александр ДВОРКИН, защитивший в свое время диссертацию «Иван Грозный как религиозный тип». О будущем фильме и феномене популярности Ивана Грозного он рассказал корреспонденту «Нескучного сада».
Александр Леонидович ДВОРКИН (на фото он – во время съемок в роли архиепископа Пимена Новгородского) родился в 1955 году в Москве — историк, богослов, заведующий кафедрой сектоведения ПСТГУ. В 1980-м окончил Нью-Йоркский университет со степенью бакалавра по специальности «русская литература» и продолжил образование в Свято-Владимирской православной духовной академии, которую окончил в 1983 году со степенью кандидата богословия. С 1993 года возглавляет Центр священномученика Иринея Лионского по борьбе с сектами.
Сыграть святого
– Александр Леонидович, насколько фильм соответствует исторической правде? Может ли вообще художественное произведение быть исторически достоверным?
– Павел Семенович Лунгин, мне кажется, очень стремится к достоверности. Он пригласил меня стать консультантом, и я с радостью согласился — мне очень симпатично его творчество. Кроме того, меня попросили об этом сразу несколько уважаемых мной священников. И я старался помочь Лунгину сделать сценарий максимально достоверным. По просьбе Павла Семеновича и с благословения своего духовника я сыграл в фильме небольшую роль — архиепископа Пимена Новгородского, который председательствовал на хиротонии митрополита Филиппа. Не представляя себе чина архиерейской хиротонии невозможно его поставить и сыграть, а я все-таки бывший иподиакон. И вот мы репетируем выход только что рукоположенного митрополита к народу. Стоит массовка в костюмах того времени, все кланяются процессии, и я кричу: «Шапки долой!» Все срывают шапки — тут же выбегает костюмер и кричит: «Только не это!» Потому что под шапками у всех парики, которые снимаются вместе с шапками. И снятие шапок отменили. С такими условностями приходится мириться. Есть исторические анахронизмы — в сюжет вставлены более ранние или, наоборот, более поздние исторические эпизоды. Такой прием в художественном произведении допустим — это помогает глубже раскрыть характеры героев в короткий временной отрывок, в котором развертывается повествование. Но в целом же меня поражало, как режиссер старался воспроизвести эпоху до самых ее мельчайших деталей.
– Это фильм о противостоянии Ивана Грозного и митрополита Филиппа?
– Рабочее название картины «Иван Грозный и митрополит Филипп». Потому что это фильм настолько же про митрополита Филиппа, насколько и про Ивана Грозного. В нем показана не вся эпоха Ивана Грозного, но только годы его конфликта с митрополитом (1566-1568). Имя Ивана Грозного в России известно всем, а про святителя Филиппа люди знают гораздо меньше. И Павел Лунгин пытался показать, что в той страшной действительности были и другие люди, святые. Чем закончится конфликт, зрителю, как и в любом историческом фильме, известно. Интрига фильма в противостоянии двух характеров — Ивана Грозного и митрополита Филиппа. Показан духовный рост святителя, его восхождение на все более высокие ступени святости. Вначале он колеблется, не знает, как поступить. Надо остановить зверства, но допустимо ли противоречить царю? Человек своего времени, митрополит верит в необходимость и спасительность монархии, ее божественное устроение. Но постепенно он решает, что не имеет права молчать, хотя понимает, что, обличая царя, обрекает себя на мученическую кончину. Раз не может уберечь свою паству, которую казнят, то должен разделить ее судьбу, вместе с ней взойти на Голгофу. Очень интересно следить за его ростом, осознанием себя, своего долга.
– Но возможно ли сыграть святого?
– Об этом лучше спросить у актера. Я только со стороны наблюдал. Олег Иванович Янковский — очень талантливый актер, и делает все возможное, чтобы передать характер своего героя. Перед съемками он молился святому, которого играл. Все съемочные дни (по крайней мере, те, в которых я участвовал) начинались с молебна святителю Филиппу. Вся съемочная группа приходила на молебен, и люди говорили, что это им реально придает силы.
Смутное время – следствие любого деспотизма
– Житие святителя Филиппа составлено в конце XVI века со слов державшего его в заключении пристава Степана Кобылина и нескольких уцелевших соловецких монахов, ранее лжесвидетельствовавших против митрополита на Соборе 1568 года. На основании этого некоторые почитатели Иоанна Грозного считают, что верить житию нельзя. В частности, они утверждают, что Малюта Скуратов не убивал святителя, но не застал его в живых.
– Действительно, эти монахи лжесвидетельствовали против митрополита. Пристав Степан Кобылин зверски издевался над ним. Но сами подумайте, рассуждая по-мирски, таким людям выгоднее было бы, составляя житие, представить все наоборот, придумать вину митрополита Филиппа и тем самым обелить себя, свои действия против него. Но святость митрополита преобразила этих людей, и они совершают подлинное покаяние, рассказывают о своем предательстве и злодействе. Именно поэтому их свидетельству можно доверять.
Каждый человек имеет право на свое мнение, но в исторической науке принято ссылаться на документы, которые подтверждают твою версию. Если находят новый документ, в котором совсем другие факты, его надо опубликовать, и, возможно, он станет отправной точкой для пересмотра тех или иных исторических событий. Но на основании чего сторонники канонизации Грозного решили, что все было не так, как написано в житии святителя Филиппа, что Малюта Скуратов не застал его в живых? Никаких документов они не предъявляют, а значит, пока мы можем это квалифицировать только как их фантазии. В книге «Самодержавие духа», которая приписывается покойному митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Иоанну (Снычеву), есть глава про Ивана Грозного. Там сказано, что во всех известных нам хрониках написано так, а на самом деле все было по-другому, и далее приводится альтернативная версия событий. Но альтернативная версия должна быть подкреплена источниками. В этой же книге нет ни одной (!) ссылки, поэтому даже не с чем спорить. Разве что авторы текста считают себя провидцами, способными при помощи ясновидения восстановить истину… На таком уровне спорить нереально.
– В чем же все-таки причина такой популярности Ивана Грозного сегодня? Был ли он, на ваш взгляд, несмотря на свою жестокость, великим правителем?
– Я хочу разделить людей, которые просто считают Ивана Грозного незаурядным правителем и мыслителем, и тех, кто требует его канонизации. Хотя в чем-то их позиции совпадают, с первыми все же можно вести диалог на базе фактов и их осмысления. Популярность Ивана Грозного как правителя — следствие в первую очередь кризисного положения нашего государства. Для таких моментов всегда характерна ностальгия людей по сильной руке, по правителям, которых в стране и в мире боялись и почитали. Психологически этот феномен понятен. Но часто такая популярность питаема мифами. Несомненно, Грозный был яркой, незаурядной личностью, очень образованным для своего времени человеком, в том числе и начитанным в богословии, талантливым писателем. Но великим правителем он не был! Правителю необходим сильный характер и ясное видение реальности, а Иван Грозный легко поддавался влиянию, и не только других людей, но и собственных теорий. Даже если реальность коренным образом отличалась от его схем, он следовал этим схемам. Это никак не признак сильного характера. А главное — плоды. Да, в первой половине его правления были серьезнейшие успехи на внешнеполитическом поприще. Но потом… Даже завоевание Сибири — единственное увеличение территорий в конце его царствования — не заслуга Ивана Грозного. Ермак пошел туда на свой страх и риск фактически без ведома царя. Когда же эти завоеванные территории преподнесли Ивану Грозному, он благоволил принять их в свое владение. А Ливонскую войну он развязал, не послушав своих компетентных советников, да и вел ее бездарно, фактически сам сколотив против себя коалицию всей Северной Европы и не закончив ее на выгодных условиях, когда еще можно было. В результате мы проиграли эту войну, лишились жизненно важных приморских территорий. В начале правления Ивана Грозного крымские татары были вассалами Москвы, платили дань, совсем немного оставалось до полного завоевания Крыма, а кончилось тем, что крымско-татарская армия дошла до Москвы, сожгла ее. В конечном итоге именно все это привело к Смутному времени, и лишь благодаря консолидации всех народных сил удалось спасти государство. Результаты царствования Ивана Грозного плачевны.
– А взятие Казани?
– Взятие Казани было великим делом, и если бы на этом завершилось царствование Ивана IV, мы бы оценивали его по-другому. Но после Казани он еще долго царствовал, и дела шли все хуже. В период взятия Казани и Астрахани Иван Грозный еще находился под влиянием действительно великого исторического деятеля — митрополита Макария. Я считаю, что взятие Казани и Астрахани — в гораздо большей степени заслуга святителя Макария, священника Сильвестра и просвещенных людей, бывших в то время советниками царя опять же по рекомендации митрополита Макария.
Своеобразное Православие
– Почему же митрополит Макарий еще мог повлиять на него, а митрополит Филипп — уже нет? Когда произошел переломный момент, после которого архиерей перестал быть для Ивана Грозного авторитетом?
– Такого момента назвать нельзя. В конце жизни митрополит Макарий утратил влияние на царя и отошел от дел. Иван Грозный был впечатлительным человеком. Когда в его ранней юности произошли бунты, пожары, волнения, он воспринял их как кару за свои беззакония, тогда и начало сказываться доброе влияние митрополита Макария. Но даже тогда оно было относительным. Еще во время первого брака с Анастасией… Он всегда говорил, что она — единственная, кого он любил, и, не отрави ее бояре, все сложилось бы иначе (опять же версия об отравлении была создана им самим позже, чтобы стать оправданием его зверств). На самом же деле и при Анастасии его личная жизнь была далеко не безупречной, за что его упрекал митрополит Макарий. Даже тогда никто не мог его удержать в каких-то рамках. Человек своевольный, он, в конце концов, стал тяготиться опекой митрополита и возненавидел его.
– Известно ли, в каком духовном состоянии он закончил свою жизнь? Успел ли он покаяться и причаститься перед смертью?
– Имеющиеся документы того времени сообщают, что после вступления в четвертый брак царь более не причащался. Перед этим браком он вынудил архиереев собрать Собор, который разрешил царю в виде исключения четвертый брак, но при этом на три года отлучил его от причастия. Царь принял это решение Собора, но не прошло трех лет, как он женился пятый раз. Больше никаких соборных решений по поводу его браков не было, и до конца жизни он больше ни разу не причастился. Об этом написано в сочинениях папского посланника Антония Поссевино, который приехал в Россию уже в конце правления Ивана IV. Сторонники канонизации Грозного опять же говорят, что свидетельствам иезуита нельзя верить. Мол, он был враг России, а враг соврет — недорого возьмет. Да, враг может соврать, но когда ему это выгодно. А иезуиту выгоднее было бы показать, что, несмотря на очевидные нарушения царем канонов, Русская Церковь (для Антония Поссевино раскольническая) позволяет ему причащаться, тем самым не соблюдая собственных нравственных правил. Дескать, и царь у них блудник, и Церковь такая же… Иезуит же, хоть и нехотя, но написал невольный комплимент Русской Церкви. Так что в этом ему как раз можно верить.
– При этом Иван Грозный всегда любил православное богослужение, и ему даже приписываются некоторые богослужебные тексты: стихира на Сретение Владимирской иконы Божией Матери, канон архангелу Михаилу, преподобному Никите Столпнику.
– Весьма вероятно, что именно он их и написал, но это ничего не значит. Есть богослужения, написанные даже несомненными еретиками, например императором-иконоборцем Феофилом. Грозный считал себя православным, продолжателем отеческих традиций. Но воспринял при этом западноевропейскую секулярную ренессансную модель правления. В его рассуждениях о роли и месте правителя очевидны параллели с творениями Макиавелли и других западных писателей того времени. А современные ему западноевропейские правители превосходили один другого в жестокости. И Иван IV вписывается в роль западного ренессансного национального монарха, он типичен для нее, но не для православного русского или византийского царя. Он первым из русских правителей категорически отказывался от любых ассоциаций с православной Византийской империей, возводил себя к некоему мифическому Прусу, якобы брату императора Августа, от которого пошла Пруссия, а от Пруссии — Руссия. Это легенда, которую он придумал, чтобы подчеркнуть свое родство с Западной Европой. Он публично называл себя немцем и отрекался от русских. Сторонники канонизации утверждают, что царь развивал идею «Москва — Третий Рим». Ложь или невежество — ни разу в своих сочинениях он не употребил это выражение, сама идея Третьего Рима ему была чужда и не нужна.
Когда я исследовал опричнину, то понял, что царь создал ее по образцу доминиканского ордена. Символ опричнины — собачья голова и метла. На гербе ордена доминиканцев мы видим ту же собачью голову и пук оливковых веток. В Средние века доминиканцев называли Domini canes — псы Господни (игра слов). Доминиканцы заведовали инквизицией, и Грозный создал монашеский орден, заведовавший своего рода инквизицией, а игуменом этого ордена был сам. В отличие от римо-католичества, православие не знает экстерриториальных монашеских орденов, независимых от епархиальных структур, но опричнина стала именно таким образованием. Карамзин считал опричнину пародией на монашество; но это не пародия — Иван IV основал настоящий монашеский орден. Опричники не давали обета безбрачия — это он перенял от лютеранских рыцарских орденов в Прибалтике, с которыми столкнулся во время Ливонской войны. Но обеты отказа от всех, кто не входит в опричнину (включая родителей), абсолютного послушания главе ордена опричники давали.
В начале своего царствования, на Стоглавом соборе, Иван Грозный тогда еще робко поставил вопрос об ограничении монастырского землевладения. Значительная часть государственных земель принадлежала монастырям, не облагалась налогами. И вот Иван Грозный поставил вопрос и получил жесткий ответ от митрополита Макария и отцов Стоглавого собора, которые дали ему понять, что негоже царю вмешиваться в церковную собственность. Иван Грозный принял это решение, но, создав позже опричнину, фактически решил вопрос в свою пользу. Он вернул монастырскую землю, оставаясь, как ему казалось, в рамках решения Стоглавого собора. Ведь коль скоро он создал монашеский орден, игуменом которого сам и стал, то переход монастырских земель в опричнину был, по его мнению, не отчуждением их от Церкви, но просто переводом из одной монастырской юрисдикции в другую. Создание другой церковной юрисдикции — раскольнический шаг, и опричнина действительно расколола страну, привела к ее разорению и массовым убийствам. Но показательно, что создал ее Иван Грозный не по православному, а по католическо-протестантскому образцу. Сам-то он, несомненно, считал себя православным, но православие его было весьма и весьма своеобразным.
Сталинский заказ
– Связана ли его искаженная религиозность с психической патологией? Повлияло ли тяжелое детство на его психическое состояние?
– Здесь я тоже не согласен с Карамзиным. И не только с ним — многие писатели потом жалели Ивана Грозного, сиротку, которого в детстве якобы обижали. Я думаю, что его в детстве как раз чересчур много баловали. Он рано остался без отца, но в то время самодержавная монархия на Руси была непреложной святыней, никто из бояр не думал ни об ее отмене, ни о том, чтобы взойти самому на престол. Группы бояр постоянно ссорились за влияние на царя, каждая из групп старалась его задобрить и перебаловать. В том-то и проблема, что у него не было строгого отца. Отец мог бы приучить его к дисциплине, ввести в какие-то рамки. Какая-то психическая патология у него, наверное, была, но трудно сказать, врожденная или появившаяся в результате его теоретических построений. Незаурядный полемист, начетчик, умевший в каждом случае удачно процитировать Писание, он сам построил вокруг себя безрадостный мир, в котором отсутствовала свобода. Он часто подчеркивал, что свободы нет и быть не может, каждый в своем сословии должен исполнять свои обязанности и только этим спасается. Для каждого сословия есть свои нравственные нормы. Если простой человек должен следовать евангельской морали, то царь — ни в коем случае, иначе он не будет успешным царем. Царь спасается процветанием своего царства, а процветание зависит от ничем не ограниченной воли царя. И он поступал по своей неограниченной воле, но стране становилось все хуже. Он не понимал, в чем дело, начинал каяться, потом зверствовать, потом опять каяться, но продолжал хранить верность своим теоретическим построениям. Взгляды его на Православие можно без преувеличения назвать еретическими, и они вполне могли ввести его в глубокую прелесть.
– А как вы относитесь к модным сегодня сравнениям со Сталиным?
– Я не люблю такие исторические параллели. Любого политического деятеля корректно сравнивать лишь с его современниками. Ивана Грозного — с французским королем Карлом IX, с английским Генрихом VIII, с Сигизмондом Малатестой из Римини, со шведским Эриком XIV, каждый из которых безжалостно резал своих подданных. Сравнивать же его со Сталиным некорректно. Оба были кровавыми диктаторами, но двигали ими совершенно разные идеи. И Сталин, разумеется, имел несравненно больше реальной власти. Правда, сам Сталин и заказал этот миф. Знаменитый фильм Эйзенштейна «Иван Грозный» снят по заказу Сталина. И эти параллели — Сталин, Петр I, Иван Грозный — продукт сталинского агитпропа. Позднее эти параллели были парадоксальным образом восприняты нашей либеральной интеллигенцией, сменившей знаки с плюса на минус, но сохранившей миф о близости этих правителей и их типичности для русской истории. Несмотря на то, что Эйзенштейн — гений, его фильм об Иване Грозном даже отдаленно нельзя считать историческим. Надеюсь и верю, что Лунгину удалось снять настоящий исторический фильм. Пока мы его не увидели, окончательно судить рано, но Павел Семенович прилагал все усилия, чтобы показать зрителям правду о той эпохе.
