Что ж, попробуй прожить без малых грехов. Если получится - тогда подвергай сомнению этот совет.

LI 3.9.25

Так... Это я упустил...
Но вот такое впечатление, что сказазанное относится именно к о.И., а не греху вообще.
Придется пересмотреть

Oleg_G, а как их мерить то? Большой-маленький... Смертный вот есть... А по величине вроде бы не делят

Исходное сообщение Валера_Богуславский: а как их мерить то? Большой-маленький...

Это "дано" в условиях задачи. Спроси у отца Анатолия с Острова.

LI 3.9.25

а меня смутило то, что о.Анатолий не причастился и не исповедался перед смертью. Может быть он и причащался, но на это никакого намека. Насчет грехов- нигде не сказано про большие и малые грехи, но есть смертные и не смертные. Если брать в контексте монашества, то фраза может быть понятной, потому что для монаха, который и так уже себя изолировал от мира, "жить как живешь", значит умервщлять себя Христа ради. Да.. в этой фразе все же много несоответствия ситуции. Но Бог с ними, меня фильм вообще не впечатлил.

Это "дано" в условиях задачи. Спроси у отца Анатолия с Острова.

Oleg_G, спросить надо у преподобноисповедника Севастиана Карагандинского - именно у его житии сценарист Дима Соболев "позаимствовал" один обсуждаемые слова, причем один к одному. Святой сказал их незадолго до смерти одной своей прихожанке.

Вот это место из воспоминаний Татьяны Тортенстен, которая была лечащим врачем о.Севастиана:

«Только мы закончили обед, как услышали, что от батюшки звонок. "Где Татьяна Владимировна? Татьяна Владимировна, идите, батюшка Вас зовет", - услышала я. Я вошла, стала на колени перед кроватью. А батюшка говорит так ласково мне: "Старый мой врач, помогите мне. Очень мне тяжело, очень больно". Сердце мое оборвалось, даже в глазах помутилось. Говорю: "Хорошо, батюшка, хорошо, сейчас поможем. Где больно?" Он показал кисти рук, забинтованные после внутривенных вливаний. Вены уже трудно находить. Я говорю: "Сейчас болеутоляющий укол сделаем, и пройдет боль, это лекарство попало под кожу, и вены исколоты уже все. Пойдет боль от укола". Батюшка говорит: "Это не главная боль, главная - томление духа". Я говорю: "Зачем же, батюшка?" Он: "Думаете, смерть - это шутка? Грехов у меня много, а добрых дел мало", - и положил руку мне на голову. Я говорю: "Батюшка, Ваши грехи в микроскоп не разглядишь, а добрых дел - море целое. На мне одной сколько. От верной смерти меня три раза спасали: от смертельной болезни, крушения поезда, автобуса. А сколько еще! И спасали, и жизнь продляли, и жизнь устраивали. Этого всего не счесть, как воды в море не измерить!" - "Да что я делал? Я хотел жить строгой скромной жизнью, а все же, какими не есть, а радостями и утехами наслаждался. И много я на красоту вообще, а особенно природу, любовался". - "Батюшка, разве это не благодать Божия, красота?" - Благодать Божия - это радость от Бога. Но заслуг моих, моих-то заслуг нет. Живет человек, а для чего? А часто бывает непростительно. Подвига-то нет. От Бога, говорите? А Богу - что?" - "Батюшка, может, Вы это про меня говорите?" - " Нет, не про Вас, про себя, да оно, конечно, всех касается. Все равно переход неизбежен. И все здесь временно, мимолетно. И должен человек свой жизненный путь пройти для чего? Для любви, для добра и страдать за них должен и терпеливо страдания сносить . перейти в вечную жизнь для радости, а не для муки. Там надо радости ждать, к радости вечной стремиться. А то вот я жил и добро, говоришь, делал, а потом и согрешил. Ошибется человек жестоко, и не прощается ему. И теряет он все, что приобрел. Я вот страдал много, крест свой нес не легкий, монашеская жизнь трудная, но она и самая легкая, а я вот и роптал иной раз, а от этого, от ропота, все пропадает и не дает заслуг. Вот и томление духа вместо радости".- "Батюшка, я понимаю, какая сила в покаянии. Но понимаю я ясно, что Вы это все про меня говорите. Батюшка, дорогой, спасибо Вам за все, за все, что Вы сделали для меня. Простите меня за недостоинство мое и неблагодарность мою, и непослушание мое. Все, что не то, все, что не так должно было быть. Скажите мне, как мне жить?". Батюшка молчал. "Еще хочу сказать Вам: сколько же людей за Вас молится, сколько людей!" - "Ты спрашиваешь, как жить? Живи так, как живешь. Все грешные. Только не сделай какого-нибудь уж большого греха". Положил руку мне на голову, потом благословил три раза. "Ну, вот и поговорили мы с тобой, ты все просилась поговорить. Мне сегодня дышать и говорить полегче. Христос с тобой".

Теперь и пересматривать не надо. Все ясно стало. Orthodox, спасибо!

Исходное сообщение Orthodox: спросить надо у преподобноисповедника Севастиана Карагандинского

Ишь ты, начетчик прямо :)
Ну, Севастиан так Севастиан.

LI 3.9.25

Orthodox, cпасибо. Немного прояснилось.

Исходное сообщение Oleg_G
Что ж, попробуй прожить без малых грехов. Если получится - тогда подвергай сомнению этот совет.

LI 3.9.25

Не вижу противоречия. У меня не получается без грехов прожить. Но это не значит, что и пытаться не стоит, оправдывая себя тем, что это нереально:)

Исходное сообщение shkidd это не значит, что и пытаться не стоит, оправдывая себя тем, что это нереально:)

А никто и не думает оправдываться. Раз это действительно нереально, значит, у нас есть два варианта - жить как жили, по мере сил бороться со своими грехами. Или вовсе не жить. Какой же вариант должен был посоветовать отец Анатолий?

А вообще, "Stupied question - stupied answer", - сказал Ник Кейв, отвечая на какой-то глупый вопрос молодой питерской репортерши, что-то типа: "Сегодня в Питере мрачная погода, не Вы ли ее с собой привезли?" Кейв пытался ответить всерьез, но ничего путного не получалось - выходила такая же глупость. И он плюнул и сказал то, что сказал :).