Все началось с того, что их почему-то стало двое… И ей почему-то это было дико. Впрочем, и не удивительно - она ведь была дикой кошкой, которая гуляла сама по себе. И никому никогда не удавалось приручить ее.
Она сопротивлялась - честно! - пыталась противостоять тому, чтобы ее приручали, проявляла своеволие по поводу и без и сотни раз доказывала сама себе, что не сможет стать домашней и тихо мурлыкать у камина… И ни одного из них удачного!..
Она впала в отчаянье. "Чтобы приручить меня? Никогда!" - бывало говорила она с напускной самоуверенностью. А затем, когда понимала, что все происходит с точностью до наоборот и что-то странное поглощает ее и накрывает с головой, она кусалась и царапалась… И все это доставалось ему.
Она так и не поняла, кем являлся он, - точно не из семейства кошачьих, - но он был чем-то, чего с ней еще не случалось и, возможно, никогда бы и не было… без него… А он никак не мог понять, почему она себя так странно ведет: то была милым игривым котенком, то ласковой и нежной киской, но вдруг ощетинивалась, шипела и впивалась в руку, которая только что ее гладила...
Он не мог, да и не хотел, наверное, понять, что она, может, сердилась на него из-за того, что он сделал с ней, из-за того, что превратил в домашнюю кошечку, за то, что лишил прежней дикой жизни, когда она позволяла себе все, что угодно, не задумываясь о последствиях… а еще из-за того, что она была совсем не против этих изменений в ней.
Просто она была не готова к ним. Ведь именно она презирала всех домашних кошек с бантиками на шее, таких мягких и послушных. И от того, что она близка к тому же, что и те - все остальные, с бантиками - ее бросало в дрожь, и она причиняла ему боль в два раза сильнее, а потом ненавидела эту все еще дикую часть себя…
Она знала, что если сдастся, то признает поражение, а это значит предать себя. Только она уже и не была собой. Может, поэтому тихо лежала у него на коленях, мурлыкая, и ждала, когда ее почешут за ушком. А потом, зажмурившись, жалела, что больше не грустит, как бывало раньше, о ночных прогулках по крышам, о Луне и звездах…
Тяжело вздохнула и свернулась калачиком…
Жаль, что кошки не умеют плакать