. Опустив плечи и выдохнув после долгого, суетного утра, Мэй достала Курильницу и разложила добычу перед собой.
Рыночные обломки духовного металла ощутимо фонили Ци и были понятным, практичным ресурсом — их можно было пустить на печати или отдать в сплав Инси, когда тот восстановит свои инструменты [entity-precision-recall]. А вот самодельный нож проходимца, подобранный в переулке, оказался обломком настоящего клинка. Полностью чёрный, покрытый непонятной вязью рун, от которых едва заметно тянуло странной, чужой энергией. Это было настолько необычно, что Мэй аккуратно открутила грязную деревянную рукоять и внимательно осмотрела каждую освободившуюся грань металла. Но сколько она её ни изучала, рукоять оставалась просто обычным куском дерева — без малейшего намёка на силу, без единого узора. Будто кто-то нарочно спрятал благородный клинок в самую неприметную, нищую оправу. И этот резкий контраст — мрачная, звенящая сила лезвия и совершенно ничем не примечательное дерево — подсказывал: прежний владелец и правда не понимал, чем владел. Для него это была просто удобная ковырялка. А для Мэй — загадка, которую хотелось разгадать, но точно не сегодня. Сегодня ей просто нужно было выдохнуть.
Она сидела у работающей Курильницы, сжимая в ладони оставшиеся камни духа, и раздумывала, не подбросить ли ещё чуть-чуть энергии, чтобы вытянуть из обломка хотя бы слабую искру. Но добавить катализаторы она так и не успела.
Сияние Курильницы стало медленно стихать, не угасая до конца, будто чит сам не хотел отпускать этот момент. И в эту самую замершую паузу, когда прохладный воздух соседней пещеры сделался густым и неподвижным, чёрный клинок поднялся сам.
Он не рванулся вверх, не ударил слепящим светом — он именно поднялся над столом, ровно, плавно и тяжело, как вещь, которая наконец-то вспомнила своё истинное имя. Чёрный, будто впитавший в себя всю глухую тьму рыночных переулков, он слабо светился изнутри. Но это был не яркий магический свет, а внутреннее, глубокое свечение, какое бывает у угля, что тлеет глубоко под пеплом. Руны на его поверхности не вспыхивали золотом — они «светились» чистой темнотой, будто тени, вырезанные в самой ночи, внезапно стали глубже, живее и острее.
Клинок медленно вращался в воздухе, не спеша, с тем особым достоинством, которому вообще не нужны были внешние эффекты и слова. От него расходилась аура — не давящая, не рвущая меридианы на части, а древняя, подавляющая своей спокойной, леденящей уверенностью. Как будто это оружие знало все дороги этого мира и все имена, что когда-либо шептали практики в этих землях.
Лин Мэй поймала себя на том, что забыла, как дышать. Перед ней был не просто удачный рыночный артефакт. Это было одушевлённое оружие. Из тех редких легенд, о которых шепчутся в тёмных углах орденов, про которые мастера говорят: «Лучше не видеть, а если увидел — не забыть». И правда, такие мечи не попадались на каждом шагу. Их не делали на заказ — они сами находили своих владельцев или выбирали себе глухое место, чтобы уснуть на века.
И этот клинок явно был создан под мужскую руку. Не широкий, но основательный, тяжёлый ровно настолько, чтобы в нём чувствовалась реальная сила, а не грубая, пафосная мощь. Мэй легко представила его в руках какого-нибудь повелителя демонов — как прямое продолжение его воли, как тень, ставшую смертоносной сталью.
Она протянула ладонь, почти не веря, что может коснуться этой ожившей древности. Пальцы замерли буквально в волоске от вибрирующей чёрной поверхности — и Мэй медленно опустила руку, так и не коснувшись. Не из-за страха, а из глубокого уважения. Этот меч не хотел, чтобы его хватали. Он хотел, чтобы ему просто позволили быть.
— Ты не мой, — прошептала она тихо, почти про себя, и в груди что-то дрогнуло — не от чувства потери, а от абсолютной правильности этих слов. — Но ты и не чужой. Просто… чудо. Настоящее, отдельное чудо, которое случилось здесь, сейчас, и не обязано принадлежать никому.
Лиса внутри неё притихла, не фыркнула, не потянулась к металлу — она просто замерла, слушая, как в соседней пещере [entity-precision-recall] живёт глубокая тишина, наполненная древним весом клинка.
Курильница тихо остыла. Её багровый свет окончательно ушёл в мягкое тепло, оставив после себя только ощущение полностью завершённого дела — не улучшения, не перековки, а чистого признания. Чит не сделал меч сильнее, он не менял его структуру. Он просто позволил оружию вспомнить самого себя.
Мэй медленно разжала пальцы, и камни духа с тихим стуком скатились обратно в мешочек. Добавлять энергию больше не хотелось. Да и не нужно было. Чудо не требовало искусственной подпитки — оно просто было.
Она не стала пытаться притянуть клинок к себе, спрятать или судорожно заворачивать в ткань. Пусть пока повисит вот так в воздухе, медленно вращаясь над камнями и показывая, что этот безумный мир умеет быть гораздо больше, чем рынок, грязные сделки, цеха и планы выживания. Пусть побудет чудом, которое не нужно немедленно присваивать.
Только когда вращение чёрной стали чуть замедлилось и клинок мягко опустился на сукно стола — не звякнул, не ударил, а именно лёг, будто сам выбрал это место, — Мэй тихо, облегчённо выдохнула.
— Спасибо, — сказала она Курильнице, не как обычному инструменту, а как той силе, что помогла увидеть сокрытое. — Ты всё сделала правильно.
Теперь можно было наконец-то закрыть глаза. Совсем ненадолго. Просто чтобы удержать в себе это редкое чувство: мир большой, и в нём есть настоящие чудеса — не для неё, не ради сиюминутной выгоды, не как очередная ступенька к побегу. А просто потому, что они имеют полное право быть.

— Человек невиновен, пока у него в кармане не найдут нефрит, — Мэй откинула влажные волосы назад и весело посмотрела на него снизу вверх. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Это же уже не фенечка, Инси. Меня с такой защитой на первых же воротах повяжут.
Инси перевёл взгляд на белый шёлк в её руках. Узор из маскирующих рун, который он кропотливо выплетал все эти часы, действительно получился слишком плотным и монолитным. Паук перестарался. Он вложил в эти нити столько концентрации, что пассивное украшение превратилось в артефакт скрытности высочайшего ранга. Его Ци запекла шёлк так, что он буквально вибрировал в темноте пещеры.
— Я могу ослабить узлы, — негромко произнёс он, стараясь вернуть голосу привычную невозмутимость, хотя её близость и этот смех полностью ломали его оборону. — Убрать лишние связки. Контур уйдёт в пассивность и не будет фонить на детекторах ордена.
Мэй не отошла ни на шаг. Она продолжала стоять вплотную, разглядывая сложную геометрию петель на браслете.
— И как у тебя вообще получилось сделать такое из обычного шёлка? — спросила она уже спокойнее, поднимая на него глаза. — Ты, наверное, весь день над ним просидел, не разгибаясь?
— Весь день, — честно признался Инси, всматриваясь в её лицо. Под капюшоном его тёмного халата взгляд казался глубоким и очень серьёзным. — Мой род не пользуется инструментами. Мы плетём контуры из собственной сути, закладывая структуру знаков в каждую нить. На это нужно время. Пока тебя не было, я... просто заставил себя сосредоточиться.


В мыслях Лин Мэй на мгновение промелькнула чисто человеческая, земная аналогия: в книгах и дорамах про этот пафосный мир именно такие вещи, сплетенные из собственной сути и подаренные лично в руки, обычно и считались брачными узами. С другой стороны, перед ней стоял древний чистокровный паук, у которого в голове была совершенно иная, дикая логика территорий и инстинктов, бесконечно далекая от романтических штампов.
Она не стала ничего усложнять и анализировать. Мэй просто мягко потянулась ему навстречу, приподнимаясь на цыпочках и закрывая глаза.
Инси почувствовал это мимолетное движение секундным изменением её веса в своих руках. Его пальцы на её талии непроизвольно сжались чуть крепче, притягивая её ближе, а прохладное дыхание коснулось её губ в первом, осторожном и невесомом поцелуе. Вся его вековая, выверенная до миллиметра стальная оборона в эту секунду окончательно рухнула, растворяясь в чистом, живом тепле её распущенных волос.
В мыслях Лин Мэй на мгновение промелькнула чисто человеческая, земная аналогия: в книгах и дорамах про этот пафосный мир именно такие вещи, сплетенные из собственной сути и подаренные лично в руки, обычно и считались брачными узами. С другой стороны, перед ней стоял древний чистокровный паук, у которого в голове была совершенно иная, дикая логика территорий и инстинктов, бесконечно далекая от романтических штампов.
Она не стала ничего усложнять и анализировать. Мэй просто мягко потянулась ему навстречу, приподнимаясь на цыпочках и закрывая глаза.
Инси почувствовал это мимолетное движение секундным изменением её веса в своих руках. Его пальцы на её талии непроизвольно сжались чуть крепче, притягивая её ближе, а прохладное дыхание коснулось её губ в первом, осторожном и невесомом поцелуе. Вся его вековая, выверенная до миллиметра стальная оборона в эту секунду окончательно рухнула, растворяясь в чистом, живом тепле её распущенных волос.

Инси замер, сильнее смыкая руки на её талии. Тёмный шёлк халата смялся под её пальцами, но он, кажется, вообще перестал замечать окружающий мир. Прохлада его тела больше не пыталась выставить между ними стену — она бережно принимала и баюкала её Огонь, выравнивая рваный пульс.
Её тихий, серьёзный шёпот прозвучал в глубокой тишине пещеры почти веско, без привычной иронии:
— Ты всё, что у меня есть. Во всех мирах.
Паук вздрогнул. Для существа, которого всю жизнь воспринимали исключительно как ценный ресурс, кандальный товар или элитный деликатес для старейшин, эти слова оказались сокрушительнее любого высокоуровневого заклинания. Инси медленно опустил подбородок на её влажную макушку, уткнувшись носом в распущенные волосы, и закрыл глаза.
— У меня никого не было, Мэй, — так же тихо, почти не разжимая губ, ответил он, и его ладонь бережно погладила её по спине, прижимая ближе к себе. — До того, как ты открыла мою клетку. Теперь у меня тоже есть только ты.
Инси не стал ничего предпринимать. Он просто стоял в этой звенящей, обволакивающей тишине заброшенного грота, крепко прижимая её к себе и слушая, как постепенно выравнивается её дыхание. Его пальцы медленно, почти неосознанно перебирали пряди её влажных волос, впитывая их тепло. Для него, привыкшего каждую секунду ждать удара или подвоха, эти минуты абсолютного, глухого покоя посреди враждебной секты казались чем-то невозможным. Настоящим чудом, которое эта девчонка сотворила из ничего.
Мэй устроилась на его груди поудобнее, чувствуя, как его прохладная Ци ровным, умиротворяющим контуром окутывает её меридианы, окончательно гася остатки рыночной суеты и лисьего жара. Спорить, анализировать дорамы или бежать спасать мир прямо сейчас не хотелось совершенно.
Так они и стояли у каменного стола в полумраке пещеры, пока тени от светящегося мха медленно ползли по стенам, отсчитывая часы их недолгого, украденного у ордена затишья. Ворота, повозки, фальшивые жетоны и ищейки Суна — всё это вернётся к ним завтра утром. А сейчас у них была эта ночь.
Они легли вместе, без лишних слов убрав ту нелепую невидимую границу, что разделяла их ложе в прошлые ночи. Больше не было беготни на самый край и демонстративных поворотов к стене [entity-precision-recall].
Инси лёг на спину, раскинув плечи и уставившись в тёмный свод пещеры. Лин Мэй устроилась рядом, привычно и мягко привалившись к его боку и закинув руку ему на грудь. В эту ночь её меридианы подключились к его каналам без какого-либо сопротивления — его прохлада осознанно распахнулась навстречу, бережно принимая и заземляя остатки лисьего жара. Инси обнял её за плечо, прижимая ближе к себе, и в этой глубокой тишине заброшенного грота они наконец уснули в едином, ровном и надёжном контуре Ци до самого рассвета.
________________________________________
Инси открыл глаза, когда предрассветный полумрак пещеры ещё не успел рассеяться. На ложе рядом с ним было прохладно — Лин Мэй уже поднялась. Но она не ушла к столу и не занялась разбором своей рыночной сумки.
Мэй сидела тут же, на краю каменного ложа, скрестив ноги. В тусклом сиянии светящегося мха её распущенные волосы тёмным облаком падали на плечи, а всё внимание было приковано к правому запястью.
Инси не стал резко подниматься, чтобы не спугнуть момент, но его взгляд хищника мгновенно зафиксировал каждую деталь. На её левой ладони покоился тот самый белый шёлковый браслет, который он кропотливо выплетал для неё весь вчерашний день. На белых нитях тускло и тяжело застыла крупная, тёмно-алая капля её крови. Мэй не собиралась отдавать его подарок Курильнице — её прагматичный ум уступил место чему-то гораздо более глубокому. Она не хотела менять форму его шёлка. Она решила привязать его к себе намертво, через кровь, как полноценный духовный артефакт.
Мэй сосредоточенно замерла, направляя Ци Земли и Огня прямо в узел привязки. Белый шёлк Инси, пропитанный его собственной сутью, на секунду судорожно дрогнул, принимая её кровь. Алая капля мгновенно впиталась в структуру нитей, окрашивая сложную геометрию маскирующих рун в едва заметный розоватый оттенок, а затем браслет выдал короткий, глубокий импульс Ци.
В ту же секунду шёлковая вязь начала медленно, дюйм за дюймом, уходить под кожу её запястья. Нити словно растворялись в её теле, вплетаясь напрямую в меридианы. На поверхности остался лишь бледный, едва заметный узор, похожий на изящный шрам или тонкую татуировку.
Инси почувствовал этот отклик всем своим существом — связь между его шёлком и её каналами замкнулась. Теперь его прохлада Металла ушла вглубь её тела, становясь постоянным, автономным якорем для её «безголовой» лисы. На виду не осталось ни единой улики, рунные сканеры на воротах ордена ничего бы не нащупали, но сам браслет остался девственно чист и принадлежал только ей.
Мэй облегчённо выдохнула, расслабляя плечи, и повернула голову, заметив его открытый взгляд.
Лин Мэй просто покачала головой, не собираясь пускаться в долгие объяснения. Вместо этого она сосредоточилась, и по её меридианам побежал лёгкий импульс Ци. Из-под кожи запястья тут же медленно проступила безупречная белая шёлковая вязь — браслет плавно проявился на её руке, мягко мерцая в предрассветных сумерках грота. Мэй секунду полюбовалась узором, затем мысленно отозвала энергию, заставляя шёлк снова бесследно растаять под кожей. А потом проявила его опять.
Она опустила руку, с улыбкой глядя на чистое запястье, и негромко вздохнула:
— Теперь я буду думать, что есть у меня такого... что бы можно было носить. Кажется, я очень бедная лиса.
Инси молча следил за тем, как его шёлк послушно отзывается на её волю, то появляясь, то исчезая. На её слова о бедности он невольно перевёл взгляд на каменный стол в углу, где лежала запылённая рыночная сумка, доверху набитая вчерашними трофеями. Мысль о том, что эта девчонка, способная из алхимического мусора крутить элитные серебряные пилюли, называет себя «бедной», заставила его бровь едва заметно дёрнуться.
Он медленно сел на постели, поправив рукав тёмного халата, и серьёзно посмотрел на неё:
— Ты не бедная, Мэй. У тебя есть то, чего нет у половины мастеров этого ордена, — способность выживать там, где другие ломаются. А насчёт того, что носить... Твоя сумка на столе едва не треснула по швам, когда ты вернулась.
Он кивнул в сторону её рыночной добычи:

Мэй перевела дыхание, разглядывая бледный, едва заметный шёлковый узор, который окончательно ушёл под кожу её запястья, и повернула голову. Инси уже не спал. Он лежал на спине, подложив руку под голову, и молча наблюдал за ней из полумрака своими глубокими, совершенно чёрными глазами.
— Доброе утро, Иньинь, — Мэй чуть повернула руку, демонстрируя ему чистое запястье, и негромко, с лёгкой иронией добавила: — Ну вот. Теперь меня на воротах точно не повяжут. Твой шёлк устроился со всеми удобствами прямо в моих каналах.
Инси медленно поднялся на ложе, опираясь на локоть. Тёмный шёлк халата соскользнул с его плеча. Он долго всматривался в то место на её руке, где только что растаяли его нити, чувствуя, как его собственная Ци теперь едва заметным, ровным эхом отзывается глубоко внутри её меридианов.
— Ты привязала его по крови, — тихо произнёс он, и в его голосе проступило странное, непривычное удивление. — Обычный шёлк… люди не тратят на него свою эссенцию. Ты могла просто спрятать его в сумку или изменить форму. Зачем?
Мэй быстро перехватила глиняную бутылочку обратно со стола, пряча её в складках рукава. Отдавать масло Инси прямо сейчас она явно не собиралась — сначала нужно было пропустить этот окаменевший кусок и ржавые железки сквозь её тайную «производственную магию», очистить их и вернуть им идеальный рабочий вид.
Она снова оперлась локтями о край стола, подперев подбородок ладонями, и внимательно посмотрела на него. На её губах всё ещё блуждала та самая лукавая улыбка.
— Ну какой же ты всё-таки сухарь, Иньинь, — протянула она, качнув головой. — Я же тебе про ответную вещь толкую. Про ту, которая подошла бы в пару к твоему браслету. Раз уж я его по крови привязала, это для меня теперь вещь особенная. Символичная. А у бедной лисы за душой ничего ценного и нет, чтобы тебе в ответ подарить... Ну, разве что моя черно-бурая шубка, но её я с себя снимать пока не планирую.
Инси замер, окончательно ошарашенный этим внезапным переходом от сухих технических закупок к разговорам о «парных» вещах и «черно-бурых шубках». Его взгляд на секунду метнулся к её распущенным волосам, а пальцы непроизвольно сжали край темного халата. Его мужской и сугубо практический ум опять забуксовал на этой чисто лисьей логике.
— Парная вещь? — негромко переспросил он, и его голос снова прозвучал непривычно хрипло. — Браслету не нужна пара для работы, Мэй. Его контур самодостаточен...
Он вовремя осёкся под её выразительным взглядом, окончательно понимая, что его логика опять завезла его куда-то не туда, а Мэй так ничего из сумки ему в руки и не выпустила.
________________________________________
Лин Мэй только вздохнула, понимая, что пробиться сквозь эту защитную стену из магических терминов прямо сейчас не получится. Продолжать этот разговор она не стала.
Вместо этого Мэй достала из потайного кармана мантии и выложила на стол прохладные фиалы со свежими серебряными пилюлями высшего качества — те самые, что были отложены специально для него после дневных круток на рынке.
— Ладно, забудь, контур так контур, — Мэй легко поднялась со скамьи, подхватывая запылённую сумку с трофеями. — Это тебе для каналов. А мне надо пойти, спокойно разобрать вещи и починить эти ржавые тиски.
Инси молча проводил взглядом фиалы на сукне. Он так и сидел неподвижно, всё ещё переваривая её слова про парную вещь и черно-бурую шубку, и явно не знал, что предложить ей в ответ на такой подарок. Его пальцы замерли на коленях, а в тёмных глазах читалось глухое, растерянное замешательство.
Видя, что этот монумент самоконтроля окончательно завис и ничего дельного сейчас не выдаст, Мэй только покачала головой. Она сделала короткий шаг вперёд, наклонилась и, мягко перехватив его за подбородок, уверенно поцеловала в губы.
— Не скучай, ювелир, — тихо шепнула она, отстраняясь.
Развернувшись, Лин Мэй ушла в сторону малого грота, унося с собой корундовое масло и ржавое железо для уединённой работы с курильницей. Инси остался сидеть у стола в абсолютной тишине, касаясь пальцами горящих губ и глядя на серебряные пилюли, которые она ему оставила.

Мэй нужно было собраться с мыслями, посидеть в тишине, поэтому она ушла из их пещеры в соседние. Была у нее там любимая: самая маленькая и самая сухая. И ее карманной формации с лихвой хватала для защиты.
Расстелив плащ, она неспешна стала раскладывать принесенные вещи. Сначала от лиса

Вечерело, и внутри нарастало беспокойство. Она непроизвольно потёрла запястье, проверяя пассивную нить Инси: всё было хорошо, просто вокруг оказалось слишком много интересного. Вспомнив про корундовое масло для тисков, Мэй отправилась на его поиски. Нужный ларёк с навесом нашёлся на самом отшибе; масло стояло под лавкой вместе с другими окаменелостями. Там же она приметила сломанную детскую игрушку — деревянный кораблик — и какой-то странный многослойный диск, похожий на компас. Мэй забрала всё не торгуясь — сказывалась усталость, да и времени оставалось мало.
По дороге обратно к лачугам она решила поспрашивать у торговцев про техники скрытности или аналогичные артефакты. Ей тут же наперебой стали предлагать всякую дребедень, но курильница внутри молчала, а лиса настойчиво транслировала в голову картинку, как она смачно вцепляется очередному крикуну прямо в горло. Мэй ловила себя на мысли, что начинает полностью соглашаться со своим зверем.
Так бы она и ушла ни с чем, если бы один добрый одноглазый человек не посоветовал ей надёжную лавку. Причём увидела Мэй её только тогда, когда старик буквально ткнул в её сторону пальцем — настолько незаметным был этот закуток.
Внутри лавки стояла глубокая тишина, а пространство разделяло множество тяжёлых занавесок. Продавец был неопределённого возраста и пола, но одет как мальчик. А главное — от него просто разило родным, звериным теплом. Он долго и пристально разглядывал гостью, а потом буркнул:
— Чего ты тут забыла?
Мэй привычно изобразила сиротку и честно призналась:
— Хочу скрыть себя. И понадёжнее.
Сородич по заглядывал в её глаза ещё какое-то время, многозначительно цыкнул и скрылся за занавеской. Вернулся он довольно быстро и веером выложил на бархатный прилавок пару масок, серьгу, кулон и три свитка. Комментировать товар он не стал, но у Мэй имелись собственные датчики. Одна из масок точно была сделана из человеческой кожи — она хорошо знала эти жуткие лисьи штучки. А вот полумаска из тонкого металла ей сразу приглянулась, и она отложила её в сторону. Ещё её несказанно порадовала серьга — после того как Мэй мысленно представила её на Инси, отказаться от покупки было уже невозможно.
— Возьми кулон, — вдруг подал голос лис-продавец. — Он надёжный. А если заберёшь техники, так и быть, сделаю тебе подарок.
«О, этот бессмертный маркетинг! Какая щедрость», — мысленно хмыкнула Мэй. Ей осталось только скромно потупиться, потеребить нерабочий веер на поясе и тихо спросить:
— Сколько?
В итоге цена оказалась не такой уж страшной. Накопленных камней хватило на всё необходимое, и в кошельке даже осталась скромная сдача. Мэй прикинула, что этих крох может как раз хватить на тот алхимический котелок, который она приметила на выходе с рынка.
Она очень вежливо поблагодарила лиса и бочком вышла на улицу. Уф… Теперь нужно было делать ноги. Её лиса внутри всё это время прикидывалась слепо-глухо-немой, изо всех сил делая вид, что её здесь вообще нет, а это у оборотней всегда означало высшую степень опасности.
Котелок на выходе Мэй купить успела, и ей даже всучили брошюрку для начинающих алхимиков за сущие копейки. На душе становилось всё более неспокойно. Обратно к перевалу она практически летела, втихую подключив силу лисы для скорости.
На воротах секты её фигура в сером не вызвала ни малейшего интереса. Родной орден встретил её как всегда — ледяным равнодушием. До своей заваленной камнями пещеры Лин Мэй добралась уже в полной темноте.

Городки-сателлиты вокруг больших сект — обычное дело. Этот располагался у подножия перевала Каменный Зуб и назывался на карте так же.
Тропа нырнула вниз, и пейзаж изменился. Скалы расступились, открывая долину. Впереди, в низине, шевелился посёлок — не город, а живой, шумный узел, где сходились тропы и чужие интересы. Сначала путника встречали лачуги, потом хижины. Воздух здесь становился гуще, в нём мешались пыль, зола, пряности, влажная глина и ещё что-то едкое — то ли смола, то ли перегоревшие травы. Запах был неприятным, смешанным, честно рассказывающим о местных привычках.
Основная дорога вела дальше к рынку, который располагался ещё ниже: ряды лавок, пёстрые навесы, связки трав, корзины и ящики. Люди сновали туда-сюда, боясь потерять время и упустить выгодный заказ.
За рядами лавок темнели переулки — узкие, пыльные, с низкими навесами и старыми стенами. Именно там, в тени, можно было присесть и спокойно сделать своё дело. Шум рынка заглушал любые мелкие всплески энергии, а пыль и суета скрывали от лишних взглядов. Лин Мэй прошла между рядами. Её глаза искали то, что другие не замечали: сломанные печати с треснувшими линиями, мешочки с пересушенными или подмокшими травами, свитки с надорванными краями и артефакты, от которых веяло принципом «почти работает». Алхимический брак, неполные техники, мусор для кого-то — и сокровища для неё.
Курильница в ауре тихо тянула флуктуации Ци из воздуха, чуя, что впереди ждёт работа.
На прилавке у одного торговца лежали три печати — неаккуратные, с неровными линиями, будто кто-то торопился и не довёл узор до конца. Лин Мэй коснулась края одной из них, и курильница чуть шевельнулась внутри, будто соглашаясь: «Да, это можно починить».
— Сколько за эти три? — спросила она, стараясь звучать так, будто просто приценивается, а не собирается превратить их в рабочий инструмент.
Торговец хмыкнул, посмотрел на них так, будто вспоминал, зачем вообще их выставил.
— За всё — один малый камень. Если заберёшь сейчас.
Она не торговалась. Камень лёг на прилавок, печати — в её пояс.
Дальше была лавка алхимика. Тут пахло горечью и дымом, на полках стояли склянки и фиалы. В углу, почти спрятанные за мешками, лежали мешочки с дешёвой «некондицией». Мэй взяла два: один с чем-то, что должно было быть редким корнем, но выглядело пересушенным, второй — с листьями, которые, казалось, забыли вовремя просушить.
— Это тоже, — сказала она, выкладывая ещё один камень-катализатор.
Алхимик только пожал плечами. Для него это был мусор. Для неё — материал.
В углу рынка, за тяжёлыми занавесками, скрывалась лавка оружейника. Там не висели сверкающие клинки для героев — там лежали вещи для тех, кто хочет выжить. Мэй скользнула внутрь, стараемся не поднимать пыль. Её взгляд зацепился за веер — не парадный, а простой, с костяными спицами и тёмной тканью. На нём виднелись тонкие линии — не узор, а слабые, почти стёртые печати. Кто-то пытался сделать из него артефакт, но не довёл до ума.
— Этот, — она указала на веер. — Сколько?
Оружейник прищурился, будто пытался понять, шутит она или нет.
— Малый камень. И не спрашивай, почему дёшево. Он «не работает».
Мэй улыбнулась — не весело, а с облегчением.
— Значит, мне подходит.
Камень снова лёг на прилавок. Веер скользнул в пояс — не как украшение, а как будущий инструмент. «Может, получится раздобыть что-нибудь для улучшения: перья феникса, ядовитые иглы...» — подумала она.
Но сначала нужно было заработать. Побродив вдоль лавок и расспросив местных, она нашла место, где продавали алхимический шлак. Только ничего бесплатного здесь не водилось — шлак продавался как удобрение. Духовных камней в кошельке становилось всё меньше, но делать было нечего. Пришлось рискнуть: нагрести приглянувшуюся кучу в мешок за целых два низкосортных камня.
Мэй выбрала тихий переулок и села в тени между глухих стен. Вокруг шумел рынок, но здесь, в этой полоске тишины, было спокойно. Сначала она установила защитный массив и только потом призвала курильницу — осторожно, не забывая о пословицах. Курильница стала осязаемой в её ладони. Лин Мэй не спешила, опуская предметы по очереди. Радиус у её чита пока был небольшой.
Лиса внутри тихо фыркнула — не от нетерпения, а словно напоминая: «Смотри у меня, я ещё живая».
«Ещё немного, — подумала Мэй, глядя, как внутри курильницы проявляются вещи. — Ещё несколько улучшений — и я смогу двигаться дальше. Быстрее, если повезёт».
Рядом на земле лежал веер — тёмный, неприметный, со стёртыми линиями. Но не в этот раз. Курильница не любила переделывать вещи дважды, так что веер она оставила на потом.
Мэй смотрела на него и сама не поняла, когда начала думать о том, чьего присутствия ей сейчас так сильно не хватало. О том, к чьей энергии она уже привыкла как к своей. Ло Инь, Иньинь, Инси… Ей чертовски не хватало его тепла, и она очень о нём беспокоилась. В носу щипало, пришлось брать себя в руки.
Она потёрла глаза и разложила мешочки с алхимическим шлаком. Он выглядел не лучшим образом: грязный, комковатый, но в нём ещё жила Ци. Курильница приняла всё и выдала результат — одна за другой на сукно ложились обычные пилюли на сбор Ци. Мэй укладывала их в алхимические фиалы, закрывала пробками и проверяла крышки. Хорошо, что в секте она сохраняла пустые склянки, теперь её товар выглядел презентабельно.
И вдруг среди комков шлака она заметила одну пилюлю — чуть светлее остальных, с едва заметным золотистым отливом. Она выглядела многообещающе. Пилюля для заложения основы. Мэй осторожно положила её в отдельный фиал и убрала обратно в курильницу — так было надёжнее. Маленькая радость на будущее.
— Спасибо, — прошептала она, не зная, кому именно: курильнице, лисе или этой тишине.
Склянки легли в пояс, печати — в потайные карманы, веер вернулся на привычное место, а редкая пилюля осталась у самого сердца.
Теперь нужно было всё это продать. Но не здесь — не у тех торговцев, которые видели, как она покупала мусор. В другой части рынка были лавки поприличнее, туда она и направилась. Чтобы набрать побольше камней для своих целей, ей пришлось сделать несколько последовательных «круток» со шлаком и перепродажей элитного товара, из-за чего она сильно увлеклась и начала выбиваться из графика.
Стычка вышла короткой и грязной, без пафосных фраз и поз. Проходимец выскользнул из тени, когда Мэй как раз выходила из тихого переулка, закончив работу с курильницей. В её теле ещё чувствовалось лёгкое гудение от выравнивания Ци. Грабитель шагнул вперёд, ухмыляясь, будто уже видел её кошелёк в своих руках. Но в тот момент её звериная часть, заскучавшая до жара в теле, не стала ждать команд. Лиса рванулась вперёд, и мир на несколько ударов сердца стал острее: запахи ярче, тени глубже, движения — плавнее и быстрее. Нападавший даже не понял, как проиграл: один шаг в сторону, короткий выпад, и он уже лежал в пыли, а его клинок отлетел прочь, звякнув о камень. Вскочив, проходимец бросил на неё злой, испуганный взгляд и растворился в лабиринте переулков. Лиса ехидно урчала ему вслед, не мешая Мэй переводить дух.
Сначала она побрезговала наклоняться за брошенным на землю обломком оружия — выглядел он как самая обычная ковырялка, не стоящая усилий. Но лиса внутри вдруг встревоженно дёрнула ушами, будто услышала тихий, но настойчивый шёпот курильницы, который сама Мэй разобрать не могла. Трофей пришлось забрать.
Побродив по дальним рядам и выгодно распродав пилюли, Мэй двинулась ближе к центру, чтобы посмотреть артефакты и послушать сплетни. Ближе к вечеру у неё накопилось достаточно камней — плюс два непонятных обломка из духовного металла и чёрное лезвие с привязанной вместо ручки деревяшкой.
На перекрёстке нашлась барахолка-развал, и она задержалась. Рядом стояли бродячие культиваторы и как раз обсуждали её секту. Мэй присела, повертела в руках какой-то камень с рваной подстилки, но ничего ценного так и не услышала — про набор учеников они упомянули, но не больше. Зато на заработанные камни она прикупила грязное, вроде бы багровое перо, большой камень зверя (треснутый и почти без энергии) и пять штук свитков с техниками, которые, видимо, побывали на пожаре и частично там и остались. Всё это богатство она выменяла за пять камней, поймав напоследок ехидный взгляд продавца в свою уходящую спину. Ну-ну.
У соседней лавки топталась молодёжь, увлечённо обсуждавшая мечи. Лин Мэй тоже немного потопталась рядом, но желания идти учениками в «могучую» секту парни не высказывали, и она решила двигаться дальше. На перекрёстке её внимание привлёк шумный торг: какой-то парень отчаянно пытался сбыть лавочнику старую книгу техник за десять камней, утверждая, что это семейная реликвия, насквозь пропитанная волей меча. Судя по его словам, туда входили Алмазная сутра (что она там вообще забыла?), Серебряный путь падающей звезды девяти клинков и что-то связанное с Металлом. Продавец только лениво отмахивался, соглашаясь взять этот хлам лишь за три камня — и то вместе с историей, если парень запишет её на бумаге: будет над чем поржать под вино с другом.
Тут Мэй не выдержала и вмешалась:
— Я тоже истории люблю. Возьму за пять камней.
Так у неё появилась непонятная тетрадка с деревянной обложкой с одной стороны и обрывками страниц с другой. Курильница в ауре тут же остыла, и Мэй поспешила уйти прочь — от греха подальше.

На рассвете Лин Мэй тихо выскользнула из пещеры.
Разговор с Распорядителем хоздвора занял пару минут. В демонических сектах на нижних ярусах всё решалось парой монет. Мэй просто сослалась на пошатнувшееся здоровье и выпросила временное освобождение от смен. Распорядитель, лениво зевнув, вычеркнул её имя из ежедневных ведомостей алхимического цеха — обычная служанка, о которой никто не вспомнит.
Утром, прежде чем набросить мантию служанки, Лин Мэй остановилась у стола, за которым Инси перебирал свитки.
— Я хочу выйти на внешний рынок, — спокойно произнесла она, глядя на него. — Поищу возможности. Снаружи всё затихло, а мне нужно осмотреться. Может, увижу или услышу что-то, что поможет нам сдвинуться с мертвой точки в наших планах. Что думаешь?
Инси поднял на неё глаза. Сама идея выпустить её одну в хаос внешнего кольца ордена явно заставила его внутренне напрячься, но логику Мэй он оспаривать не стал. На рынке действительно можно было перехватить свежие слухи о караванах или наткнуться на редкие зацепки, которых никогда не найдешь на грязном хоздворе.
Он промолчал, лишь медленно кивнул, принимая её решение, и перевел взгляд на дальние ниши грота.
Прошел примерно час, пока Мэй заканчивала свои утренние дела и убирала постель. Инси за это время успел сходить в глубь пещеры и теперь снова сидел у стола, но перед ним уже лежали новые находки. Прежний хозяин обители явно увлекался не только печатями, но и тонкой резьбой по кости — на сукно легли растрескавшиеся костяные рукояти резцов и детали небольших ювелирных тисков, изъеденные временем.
Мэй подошла ближе, оглядывая этот улов:
— Что нужно починить? — коротко спросила она.
— Если найдешь на рынке корундовую смазку или замену для этих крепежей — возьми, — негромко произнес Инси. — Без них я не смогу ровно зафиксировать камень для работы.
Лин Мэй молча кивнула, запоминая, и потянулась к мантии. Но когда она уже набросила капюшон и повернулась к выходу, Инси преградил ей путь. Его бледное лицо было напряженным, а взгляд — колючим и упрямым. Он протянул руку, и на его пальцах сформировалась тончайшая, серая, как паутина, шёлковая нить. В ней не было активной Ци, она была абсолютно «мертвой», чтобы не звенеть на рунных детекторах ворот, но работала как пассивный, спящий маяк. Если бы Мэй отказалась, этот практик, казалось, реально попытался бы повесить ей колокольчик на шею, лишь бы контролировать её периметр в чужой толпе.
Глядя на его напряженный профиль, Лин Мэй не стала усмехаться. Ей стало немного грустно.
Она прекрасно понимала, что эта страховка — лишь видимость защиты. Если на внешнем рынке случится беда, нить ничем ей не поможет. Инси заперт здесь, а если он попытается вмешаться, то просто выдаст себя Суну и погибнет. Мэй сама никогда не позволит этому маяку активироваться, что бы с ней ни произошло. Но, видя его глухой, скрытый инстинкт, она просто спокойно протянула запястье, позволяя завязать нить под рукавом. Серая паутина коснулась кожи и бесследно растаяла в пассивном режиме.

— Сплети мне браслет к возвращению, — Лин Мэй посмотрела на своё запястье и сделала шаг вперёд.
Раньше чем он успел понять её намерение, она крепко обняла его со спины и тихо прошептала прямо на ухо:
— Не скучай.
Отстранившись прежде, чем его пальцы успели дрогнуть в ответ, она легко повернулась. Теперь можно было уходить. Спрятав руку в манжету, Мэй бесшумно покинула пещеру, оставив Инси стоять у стола в звенящей тишине грота с растерянным взглядом.


Инси долго стоял неподвижно, глядя на пустой зев прохода, куда только что скользнула серая мантия Лин Мэй. Глухая тишина заброшенного грота медленно смыкалась вокруг него, но на плечах всё ещё физически ощущалась тяжесть её рук, а в ушах стоял этот тихий, сумасбродный шёпот: «Не скучай».
Он медленно опустил взгляд на свои ладони. Пальцы, которыми он всю жизнь привык ткать смертоносную сталь и душить чужую волю, сейчас казались ему чужими. Словно эта девчонка одним коротким порывом взломала всю его внутреннюю иерархию, оставив наедине с нелепым заказом — сплести шёлковый браслет к её возвращению.
Чтобы прогнать это наваждение и вернуть мыслям привычный холод, Инси направился к малому гроту.
Подземный источник встретил его парной свежестью — вода, в которой он утром сидел, ещё хранила густой, целебный аромат восстановленных курильницей трав. Он сбросил домашние одежды и скользнул в глубину. Горячая влага обволакивала тело, проникая под кожу и вымывая остатки той ноющей боли, которая год сидела в опусташенных меридианах. Чистая Ци растений мягко затягивала старые шрамы от кандалов. Но даже здесь, в успокаивающем тепле, его разум продолжал упрямо крутиться вокруг одной и той же точки.
Выйдя из воды, Инси набросил на влажные плечи длинный, просторный халат из темного шёлка, который нашёл среди приготовленных Мэй вещей, и подошёл к стене, где висело большое бронзовое зеркало. Старый начертатель явно любил себя и ценил роскошь — зеркало было большим, литым, а сама поверхность, очищенная Мэй от вековой патины, отражала полумрак пещеры почти без искажений.
Инси остановился напротив и впервые много лет внимательно, трезво оценил то, что увидел.
На него смотрел высокий молодой мужчина с бледной, почти фарфоровой кожей, лишенной здорового человеческого румянца. Лицо с резким разлетом темных бровей и глубокими, абсолютно черными глазами хищника, в которых больше не было дикого, звериного безумия, а осталась лишь холодная, глубина. Сильные, широкие плечи, гибкий торс — его Дао-тело, выкованное фанатичным удержанием человеческой формы было безупречным. Никаких следов ложной трансформации, никаких хитиновых наростов. Теперь он понимал, почему Старейшина Сун смотрел на него взглядом алчного оценщика, нашедшего идеальный, бесценный сосуд.
Инси медленно поднял руку и коснулся пальцами холодного металла зеркала, всматриваясь в собственное отражение.
Кто он теперь? В Подземном Гнезде его кормили сказками и растили как элитный деликатес для старших тварей. В Секте Истинного Закона его держали на цепях как ресурс для выкачки энергии. Тридцать лет он бегал по норам, прятался в завалах и мыслил только категориями выживания. Его мир был простым и ледяным: есть враги, есть стены, и есть сталь нитей, способная перерезать горло любому, кто подойдет слишком близко.
А потом появилась она.
Служанка внешнего круга с корзинкой, которая нагло залезла в его клетку. Полукровка с «безголовой», лисой внутри, которая должна была сгореть в первые же дни, но вместо этого цинично обманывала систему ордена, добывала элитные пилюли и художественно поднимала бровь вместо ответа.
Она сломала все его правила. Инси привык, что близость в этом мире — это либо рабство, либо попытка пожрать чужую Ци. Но Мэй... Мэй не пыталась его подчинить. Она просто буднично хлопала ладонью по покрывалу посреди ночи, двигала его, вечного часового на краю, к центру ложа и по-хозяйски утыкалась в него носом, спасаясь от своего жара. Она притаскивала в пещеру сокровища, заставляла его пить целебные травы и совершенно спокойно признавала, что без его энергии её тело просто сгорит.
И этот её сегодняшний уход на рынок. Мэй ушла одна в хаос внешнего кольца, оставив его здесь, взаперти. Инси чувствовал глухой, первобытный инстинкт, который требовал запереть её в этой пещере, обмотать шёлком и никуда не пускать, лишь бы сохранить контроль своего. Но её логика не подчинялась его звериным правилам. Она ушла искать возможности для их побега, неся под рукавом его пассивную нить-страховку.
Ему было невыносимо осознавать собственное бессилие: если снаружи случится беда, его «колокольчик» ничем ей не поможет. Мэй никогда не активирует маяк, чтобы не подставить его под удар Суна. Она скорее сгорит в одиночку, защищая их тайну. И эта её скрытая, мягкая грусть, которую он успел поймать в её глазах перед прощанием, ранила сильнее любого резца.
Инси отошел от бронзового зеркала и вернулся к каменному столу. Шёлковая сеть под потолком тускло мерцала, отражая свет мха.
Ситуация в целом была безумной, шаткой, но удивительно цельной. Они были заперты в самом сердце враждебного ордена, балансируя на грани провала. Возможно, уже завтра повозки привезут новобранцев, и им придется идти на грязный, опасный перехват живого человека. Но сейчас, сидя в тишине грота, Инси понимал, что лед внутри него растаял окончательно. Он больше не был беглым зверем, забившимся в нору. У него появилось то, ради чего стоило выкручиваться, копить Ци и переписывать руны нефрита.
Он опустил руку в карман халата, достал моток чистейшего, тонкого белого шёлка, который отложил для контуров скрытности, и медленно, сосредоточенно принялся закручивать первую петлю.
До её возвращения оставалось несколько часов. И этот браслет должен был стать идеальным.

Он замер на секунду, отложил старый свиток, который до этого проверял своим восприятием Ци, и негромко ответил:
— В Подземном Гнезде, до побега, меня звали Инси. «Ручей Теней».
Я затихла на мгновение, мысленно пробуя это слово на вкус. Инси. Прохладное, мягкое имя, которое удивительно точно подходило парню, спасавшему меня по ночам от лихорадки. Я посмотрела на него и мягко произнесла:
— Инси, звучит очень неплохо. Ты ведь не возражаешь?
Он встретил мой взгляд своими глубокими, темными глазами, в которых на мгновение отразился тусклый свет нашей пещеры. Желание отгородиться или выставить стену у него явно было, но в этот раз не сработало. Инси едва заметно, почти неосознанно качнул головой, и напряжение в его плечах окончательно исчезло. Мне даже показалось, что он тихонько выдохнул.
Я подперла подбородок рукой, глядя, как он снова потянулся к вещам на столе, и негромко продолжила:
— Послушай, Инси... Ты сможешь помочь мне разобраться с моей лисой? Я слышала, что есть способ провести слияние человеческой основы и зверя. По-хорошему, мне бы мастера-оборотня найти, чтобы ядро зажечь. Говорят, для ритуала нужен сильный демон-зверь.
Он не стал отвечать сразу. Просто молча протянул руку через стол ладонью вверх, прося мое запястье. Его пальцы были длинными, тонкими и прохладными. Я положила руку на его ладонь, и почти сразу под кожей разлилась знакомая, леденящая прохлада — его Ци медленно, осторожно двинулась по моим горящим меридианам, прощупывая узлы.
Инси долго молчал, сосредоточенно глядя на наши сцепленные руки. Жар внутри меня под этим напором постепенно утихал, уступая место ровному покою. Наконец он поднял на меня глаза:
— Я чувствую, — негромко произнес он. — Зверь внутри тебя действительно неспокое, и человеческое тело долго этот напор не выдержит. Ты права, со временем ситуация станет только тяжелее...
—Я знаю один ритуал, — негромко произнес Инси, и его голос прозвучал ровно. — Но ты должна понимать: пробуждение ядра у полукровки — это ритуал крови. Сильный демон-зверь действительно может пробудить твою природу, но для этого он должен признать твою лису частью своего мира. Своей территории.
Он сделал короткую паузу, удерживая её взгляд:
— Моей эссенции хватит, чтобы подтолкнуть твое ядро. Однако ритуал потребует от тебя полного отказа от ментального контроля. Твое человеческое «я» должно будет отступить и дать волю инстинктам, пока я буду пробуждать их своей силой. Если ты испугаешься в процессе и попытаешься вернуть контроль разумом — ядро пострадает. Я готов помочь тебе и стать этим триггером. Но делать это сейчас, когда мы заперты в секте, а мои силы едва вернулись к Возведению Основания — неразумно. Нам нужно дождаться, пока я окрепну, а ты выберешь безопасное время. — Понятно, — Лин Мэй негромко выдохнула, чувствуя, как уходит сковывавшее её последнее время напряжение. — Значит, прыгать в омут придется самостоятельно, но со страховкой. Что ж, это куда лучше, чем ничего. Спасибо, Инси.
Паук едва заметно склонил голову. Он не стал сразу возвращаться к вещам на столе. Какое-то время они просто сидели вдвоем у каменного стола, слушая, как в глубине малого грота мерно и глухо бьет подземный источник. Ложная праведность белых пагод Секты Истинного Закона, шныряющие по подвалам бледные надзиратели, грядущий хаос официального набора новобранцев — всё это сейчас казалось бесконечно далеким от этой скрытой древним массивом норы.
Инси смотрел на её пиалу с водой, и его пальцы, до этого лежавшие на крышке грушевой шкатулки, наконец расслабились. Ему больше не нужно было защищаться.
Лин Мэй первая нарушила эту паузу. Она поправила рукав серой мантии служанки и с легким, чисто человеческим любопытством придвинула к себе ту самую первую шкатулку, которую он открыл для неё.
— Ну, раз с лисой мы определились и время у нас есть... Давай всё-таки поглядим, что тут оставил бывший владелец. Вдруг найдем что-то полезное, пока нас не засыпало новыми заботами.
Инси молча наблюдал за её движениями. Его внутреннее зрение, обостренное чистой водой источника, уже зафиксировало, что внутри нет ничего опасного. Старый культиватор-одиночка, когда-то спешно бросивший это место, забрал с собой всё ценное, оставив в тайнике лишь то, что посчитал ненужным хламом.
Когда Лин Мэй приподняла тяжелую деревянную крышку, в тусклом свете пещеры показалось приземленное, небогатое добро беглого заготовителя. На самом дне лежали несколько серых, почти полностью растративших свою Ци духовных камней и старая кожаная тетрадь, исписанная торопливым, неровным почерком. Старик явно вел здесь учет слепых зон, расписания повозок внешнего круга и повадок горных тварей в нижних ущельях — всё то, что помогало ему выживать в обход устава секты.
Инси осторожно, дюйм за дюймом, провёл свои невидимые нити сквозь дерево, связывая ядовитый налёт времени и осаждая его на дно. Наконец он открыл глаза и коротко кивнул. Крышка поддалась с сухим, глухим щелчком.
Внутри шкатулки лежали полуистлевшие останки инструментов мастера начертания печатей: несколько треснувших резцов по нефриту, высохшая, окаменевшая от времени кисть из чьего-то жесткого ворса и пара плоских каменных матриц с полустертыми узорами. Сохранность была откровенно плохой — вековая сырость ущелья превратила большую часть дерева и нитей в труху.
Лин Мэй внимательно оглядела сломанные вещи, не прикасаясь к ним, а затем подняла глаза на Инси и прямо спросила:
— Ты умеешь рисовать печати?
Инси слегка качнул головой, переводя взгляд на пожелтевшие свитки, лежащие на краю стола.
— Мой род не пользуется кистями и тушью, — негромко ответил он. — Но мы умеем ткать защитные и скрывающие контуры из собственного шелка. Нам не нужны бумажные талисманы, чтобы запереть пространство или переписать руны Металла на металле. Суть геометрии знаков везде одинакова.
Лин Мэй выслушала его, спокойно обдумывая услышанное, и только после этого протянула руку, аккуратно прикрыла тяжелую деревянную крышку и пододвинула шкатулку к себе:
— Тогда посмотрим книги по технике печатей, — предложила она, кивнув на стопку старых свитков. — Тебе будет проще разобраться в этих схемах, раз ты понимаешь геометрию знаков. А коробку я возьму, починю на досуге. Принесу обратно в рабочем виде, заодно и чистой бумаги где-нибудь раздобуду. Если тебе самому не захочется возиться с кистями и тушью — ничего страшного, я сама учиться буду по этим пособиям. Мне этот навык всё равно пригодится, когда начнётся маневр с жетонами. Лин Мэй отодвинула в сторону один из свитков с геометрией знаков и внимательно посмотрела на Инси.
— Послушай... А ты умеешь пользоваться какими-нибудь простыми, бытовыми заклинаниями? — спросила она, подперев подбородок рукой. — Найти или подогреть воду в походе, оттолкнуть сырость, чтобы одежда не гнила, или огонь вызвать без талисманов для печи? Ты столько лет выживал один в глуши, явно же должен уметь что-то подобное.
Инси спокойно встретил её взгляд. Вместо долгих объяснений он просто поднял руку над столом. Его длинные, бледные пальцы на секунду замерли, а затем вокруг его ладони воздух едва заметно дрогнул — Ци Воды выстроилась в тончайший, невидимый купол, полностью отсекающий малейшие брызги и сырость. Лин Мэй коснулась границы этого «водяного зонтика» — барьер был плотным и прохладным.
Затем Инси убрал купол, слегка щелкнул пальцами, и между ними с резким сухим звуком сорвалась ослепительная, высокотемпературная искра Металла — чистый импульс для розжига костра или алхимического котла.
— Умею, — негромко ответил он. — Благородные мастера брезгуют этими техниками, считая их мусором для слуг. Но в лесах без них не выжить. Это простые плетения, они почти не требуют сил, только концентрации.
— Научи меня, — Лин Мэй прямо посмотрела ему в глаза. — Всему бытовому, что знаешь. Мне сейчас как раз нужна хорошая практика, чтобы каналы привыкли к стабильной работе. Да и в алхимическом цеху мне это пригодится — мастера постоянно ворчат на печи, а у меня Огонь никак не уляжется.
Инси молча кивнул, соглашаясь. Её предложение было разумным. Он придвинул к ней стопку пожеллевших пособий по начертанию, которые они собирались разобрать, и ровно произнес:
— Хорошо. Геометрия бытовых техник похожа на базовые руны в этих книгах. Начнем с «водяного зонтика» — он самый безопасный для тренировки каналов. Твой Воздух поможет держать форму купола, а Земля укрепит основание. Смотри, как нужно направить поток.
Вечер перестал быть томным. Забыв про шкатулки, они углубились в учебники начертателя. Инси показывал ей, как правильно закручивать и фиксировать Ци в пространстве, а Лин Мэй сосредоточенно пробовала повторить его пассы, чувствуя, как под его руководством её хаотичные стихии наконец начинают выстраиваться в первые, послушные и осмысленные цепочки.
Учеба затянулась за полночь. Инси показывал ей, как правильно закручивать и фиксировать Ци в пространстве. Лин Мэй сосредоточенно пробовала повторить его пассы, и наличие учителя для самоучки оказалось бесценным — Инси вовремя перехватывал её руку, корректируя узлы плетения. Когда же он предложил ей попробовать искровое разжигание, Лин Мэй соединила свой корень Земли с Огнем. Паук на мгновение замер: из её пальцев вырвалась не обычная бытовая искра, а очень плотная, тяжелая и багровая крупица Земляного Огня, дышавшая ровным, глубоким жаром. Инси, который привык оценивать силу по её структуре, окончательно понял — у девчонки огромный скрытый потенциал, и её реальный уровень Ци далеко не так прост, как казалось ордену.
Поняв базовый принцип и уловив нужное ощущение в каналах, Лин Мэй отложила свитки. Практиковаться дальше она вполне могла и сама.

Они загасили свет в пещере. В темноте, разгоняемой лишь тусклым свечением мха у источника, Инси по привычке двинулся к своему краю огромного каменного ложа, собираясь привычно устроиться на самом бортике лицом к стене.
Присев на край, Лин Мэй понаблюдала за этими маневрами и подавила вздох.
— Инси, перестань уже, — негромко проворчала она в полумраке и, хлопнув ладонью по середине постели, добавила: — Иди сюда.
Он замер на несколько секунд, повернув голову на стук, а затем молча перекатился ближе к центру и лег нормально — на спине раслабив плечи и уставившись в темный свод пещеры. Бежать на самый край и демонстративно отворачиваться он больше не стал.
Стоило Лин Мэй закрыть глаза и уснуть, как лиса включилось на полную мощность вместе с ее инстинктоми. Тело привычно и мягко переползло через остаток пустоты, по-хозяйски утыкаясь носом ему в плечо и закидывая на него руку. Её меридианы без всякого спроса подключились к его каналам, но в эту ночь Инси уже не пытался зажаться на своей половине — он лежал спокойно, и его прохлада бережно принимала её жар, выравнивая потоки до самого рассвета.
На рассвете Лин Мэй тихо выскользнула из пещеры, пока Инси ещё спал. Горный воздух после душного грота приятно холодил лицо, но времени любоваться пейзажами не было — впереди ждал очередной весёлый день у алхимических котлов ордена.
Смена в третьем секторе переплавки шла своим чередом. Мастера, как обычно, лениво ругались на копоть, а Мэй монотонно махала метлой, вынося ведра со шлаком. Но стоило старшему ученику отвернуться к дальнему стеллажу, как её утренняя учёба пошла в ход. Повозившись у корыта с водой, Мэй замерла, незаметно сложила пальцы в контур, который ночью показывал Инси, и сосредоточенно закрутила Ци. Воздух вокруг её рукава едва заметно натянулся, и капли грязной воды, летевшие от соседа с черпаком, ровным щелчком отскочили в сторону. «Водяной зонтик» сработал. Мэй тихонько фыркнула от удовольствия — без занудных поучений паука дело шло куда быстрее, чистая практика.
На обратном пути Мэй покрутилась у заготовительных амбаров, послушала свежие сплетни (надзиратели всё ещё грызутся между собой, подозревая друг друга в краже паука), забрала свою копеечную бумагу и поспешила «домой», в пещеру.
Вечером Инси встретил её у стола. Он уже соткал защитную шёлковую сеть под куполом пещеры для сокрытия вспышек энергии.
Инси сидит у стола, смотрит на эту внезапную роскошь высшего ранга, которая пахнет так, будто Мэй только что ограбила личную резиденцию Главы Алхимического Пика, и его Ци Металла наверняка опять тихонько икает от недоумения.
Мэй в ответ художественно подняла бровь, задавая немой, ироничный вопрос: «Ну что, будешь про тайну спрашивать?».
Инси едва заметно сдвинул брови, считывая её намек, и промолчал. Вчерашний договор оставался в силе: границы чужих секретов он переступать не собирался. Он просто перевел взгляд обратно на стол, принимая эти сокровища как факт.

Она указала на охапку восстановленных трав:
— Я собрала это для тебя. Из них выйдет отличная целебная ванна. Твои каналы нужно восстановить как можно быстрее, бумага готова, а со следующего утра начнем тренироваться в начертании. Если не захочешь возиться с кистями — я сама сяду за учебники, мне этот навык лишним не будет.
Инси посмотрел на ароматные пучки трав, затем на Лин Мэй. Его привычное желание отказаться от чужой заботы наткнулось на её абсолютную, спокойную уверенность. Спорить с сумасбродной лисой, которая сначала переворачивает вверх дном весь план побега, а потом отправляет его лечить тело в купальню, было бесполезно. Он молча поднялся со скамьи, забрал травы и направился к малому гроту.

Отсмеявшись, она качнула головой и негромко произнесла:
— Так, суженый-ряженый... Не пора ли нам наконец познакомиться нормально? А то у нас всё вышло шиворот-навыворот. Сначала «свадьба» с тем странным слиянием в клетке, а вежливые политесы мы оставили на потом. Я — Мэй. А тебя как звать, чудо природы?
Ло Инь не шелохнулся, но напряжение в его плечах едва заметно спало. Поразительное, ровное спокойствие этой девчонки сбивало с толку все его звериные инстинкты.
— Ло Инь, — тихо ответил он, и его голос в полумраке прозвучал чисто и весомо. — Последние двадцать лет меня знают под этим именем. Настоящее я оставил в подземных пещерах своего клана, когда сбежал от Матриарха. Мой род угасает, но те немногие, кто рождаются с чистой кровью, слишком рано получают человеческое тело. В Гнезде таких не растили как преемников. Нас берегли как редкое лекарство, чтобы продлить жизнь старейшинам, когда те начнут дряхлеть. Я просчитал всё и ушёл в дикие леса. Выживал один, пока меня не поймала ваша секта. Теперь ты знаешь всё.
Мэй выслушала его молча, вслушиваясь в паузы между его словами. В её глазах не было ни жалости, ни страха — только понимание человека, который сам провёл последний год на пороховой бочке. Она сделала глоток из пиалы, смакуя прохладную воду, и ровно посмотрела ему в глаза:
— Что ж, честно. Теперь моя очередь. Я — Мэй. И у меня есть две тайны, за каждую из которых в этой секте меня, скорее всего, убьют. Два раза.
Ло Инь слегка наклонил голову, внимательно слушая тишину, которая установилась после её слов. Его хладнокровный, стальной характер не требовал немедленных ответов. Напротив, он умел выжидать.
— Я не собираюсь выпытывать у тебя эти секреты, лиса, — негромко произнес он, и в его взгляде проступило глубокое, взрослое уважение. — Лишние знания — это лишние нити, которые могут запутать и выдать нас, если верхушка ордена решит залезть к нам в головы. У людей есть пословица: «Человек невиновен, но владение яшмой — уже преступление». То, что у тебя есть тайны, которые помогают нам скрываться — хорошо. То, что ты понимаешь их опасность — ещё лучше. Сейчас наши жизни связаны одним узлом. Если твоё сокровище попытается погубить тебя, оно погубит и меня. А я умирать не планирую. Давай спать. Завтра нам понадобятся ясные головы.
Мэй посмотрела на него в полумраке, и её гордая, независимая душа Огненной Лошади впервые за долгие месяцы одиночества блаженно и облегчённо выдохнула. Этот запертый паук не просто выжил на её глазах — он оказался надёжным, как сама скала, укрывавшая их от бури. Он не пытался обокрасть её или залезть в душу. Он просто принял её правила игры.
— Давай спать, — тихо согласилась она.
Они синхронно легли, вытянувшись на противоположных краях огромного каменного ложа древнего мастера. Ло Инь отвернулся к стене, мгновенно затихнув и превратившись в неподвижное изваяние, а Мэй осталась лежать на спине, глядя в темный высокий свод пещеры.
Когда тишина грота стала абсолютно полной, Мэй медленно повернула голову. Её рука, повинуясь какому-то внутреннему, упрямому и чисто человеческому порыву — привету от её гордого знака из прошлого мира, который никогда не отступал перед трудностями, — скользнула по шелковому покрывалу через разделявший их метр пустоты.
Она нашла его ладонь и уверенно, мягко взяла Ло Иня за руку, переплетая пальцы.
Ло Инь вздрогнул. Его пальцы на секунду напряглись, старая привычка выставила мысленную стену, но живое тепло её ладони мгновенно растопило этот лёд. Его внутренний зверь лениво шевельнулся и окончательно затих, признавая, что этот жест не несёт угрозы. Ло Инь не убрал руку. Его пальцы расслабились и осторожно, едва заметно ответили на её рукопожатие.
Они уснули впотьмах заброшенной пещеры, разделённые расстоянием, но крепко держась за руки, пока древняя маскировка у входа надёжно прятала их от спящего ордена.

Вечером Мэй вернулась в пещеру, усталая, но довольная. От неё пахло алхимической гарью, но в глазах горел чистый азарт.
Ло Инь встретил её у стола. За день его силы окрепли, человеческий облик стал плотным и уверенным, а в глубоких, как черный агат, глазах читалось молчаливое ожидание. Мэй уселась на край стола, перевела дух и начала свой рассказ — неспешно, по порядку, заметив, как Ло Инь весь подался вперед, ловя каждое её слово.
— Ну, слушай, беглец, — улыбнулась Мэй. — День выдался урожайным. Первым делом я избавилась от твоей мантии — просто утопила её в чане общей прачечной внешнего круга. А потом специально пошла по месту старой службы в Павильон. Покрутилась там на виду у всех, старательно изображая перепуганную дуру. Там сейчас тихий ад: наш вороватый надзиратель рвет и метает, но заявить верхушке боится. Зато среди слуг у амбаров я незаметно пустила нужный слух: «Может, местные смотрители ресурс не поделили и кто-то втихаря паука перепрятал? Есть же один желающий халявы, почему бы не быть другому?». Всё, Ло Инь, они теперь ищут врага среди своих.
Ло Инь едва заметно улыбнулся. Его стальной разум оценил изящество этой дезинформации.
— После этого я с чистой совестью побежала к Распорядителю, — продолжила Мэй. — Поплакалась, что в Павильоне страшно, дала ему мелкий духовный камешек, и он с радостью перевел меня от греха подальше в третий алхимический сектор. Я теперь официально там мусор выношу, алиби железное. Но главное не это. Кое-что удалось раздобыть.
С этими словами Мэй достала из рукава и выложила на каменную столешницу плотный мешочек. Она развязала шнурок, и на стол покатился целый набор безупречных, сияющих серебром пилюль высокого качества. По пещере разлился глубокий аромат целебных трав.
Ло Инь замер. Его разум культиватора отказывался верить увиденному. Пилюли такого ранга стоили целое состояние. Он нахмурился, переведя ошеломленный взгляд с серебряных шариков на скромную служанку внешнего круга:
— Откуда это у тебя, Мэй? — в его обычно хладнокровном голосе проступило жесткое, живое удивление. Он явно собирался расспросить её, как такое возможно.
Мэй перехватила его взгляд, мягко улыбнулась и покачала head. Гордость Огненной Лошади не позволила ей придумывать мелкие сказки и изворачиваться. Она посмотрела на него прямо и честно:
— То, как эти пилюли оказались у меня, и почему они выглядят именно так, — это и есть та самая тайна, Ло Инь. Одна из двух. Рассказать?
Ло Инь замер, глядя на сияющие серебром лекарства, а затем в глаза Мэй. Тишина в пещере снова стала плотной и тяжелой. Паук внутри него взвесил риски, но его Металл остался верен принятому решению. Он понял, что девчонка не врет, не юлит, а ставит вопрос ребром, уважая его вчерашний выбор. Он медленно покачал head.
— Нет, — негромко, но твердо ответил он. — Держи свои ножны закрытыми, Мэй. Раз я отказался тогда, не стану слушать и сейчас. Мне достаточно знать, что эти пилюли чисты от следов секты и помогут нам уйти.
Мэй удовлетворенно улыбнулась. Её гордой человеческой душе чертовски понравилась эта его упрямая, честная позиция. Её совесть была абсолютно чиста: она не солгала ему в глаза, не навязала свой секрет, и он сам выбрал остаться в неведении ради их общей безопасности. А то, что она переработала накипь из грязных котлов втайне на своей зеркальной формации в стороне от пещеры, теперь было идеальным соблюдением их договора.
— Вот и славно, — кивнула она. — Забирай. С этим ты вернешь свою силу за считанные дни. А теперь давай спать.
Ночная прохлада пещеры стала глубже. Они легли на противоположные края огромного каменного ложа. Но стоило Мэй уснуть, как её тактильное лисье тело во сне снова наплевало на границы. Мэй плавно переползла через метр пустоты, по-хозяйски обняла Ло Иня со спины, утыкаясь носом ему под лопатку. Её меридианы без её контроля послушно подключились к его прохладным каналам, запускам обмен силами до самого утра, а Ло Инь лишь осторожно переплел свои пальцы с её ладонью, окончательно принимая эту теплую, сытую реальность.

Энергия чистая, но её критически мало — на затяжной бой или прорыв внешних барьеров секты у него просто нет ресурса.
Ло Инь хладнокровно оценивает свое состояние и без лишней гордости, четко описывает Мэй свои реальные возможности «здесь и сейчас»:
— Я истощен, лиса. Моей Ци хватит лишь на то, чтобы пустить по полу тончайшие паучьи нити Металла и Воды. Я могу нащупать скрытый рунный кабель, который соединяет бамбуковые прутья этой ниши с главным пультом стражи, и намертво закоротить сигнальный контур. Для них на посту моя клетка будет отображаться как абсолютно стабильная и запертая, даже если мы уйдем. Еще я могу полностью заглушить физические запахи и скрыть эманации нашей Ци в этом коридоре на пару часов. На большее меня не хватит — если наткнемся на полноценный патруль Золотого Ядра, я не смогу нас защитить.
Мэй, выслушав его, даже не думает расстраиваться. Для её плана этого минимума более чем достаточно.
— Отлично, — шепчет она, уверенно поднимаясь с циновки. — Большего от тебя и не требуется. Охрана, патрули и замки — это не твоя забота. Обмануть сигнальную сеть — вот единственная стена, которую я не могла обойти сама. Всё остальное мы решим по-другому.

Для Ло Иня этот побег стал уроком истинного, изысканного человеческого коварства, перед которым меркли все первобытные хитрости диких лесов.
Когда его тончайшие серебряные нити Металла и Воды скользнули по каменному полу и нащупали скрытый рунный контур, связывающий бамбуковые прутья ниши с общим Следящим Массивом яруса, он аккуратно перенаправил потоки энергии. Ло Инь замкнул Ци саму на себя. Отныне для Следящего Массива, застывшего в центре поста охраны, его клетка казалась абсолютно нетронутой: духовные плетения транслировали идеальный покой, пока сам «ресурс высшей категории» уже перешагивал через бамбуковый порог. Древнее заклинание павшего бессмертного продолжало спать.
Они беззвучно скользнули в коридор. Мэй действовала пугающе уверенно. Год на нижних ярусах научил её видеть все слепые зоны этого лабиринта. Секта Истинного Закона слишком привыкла к многовековому умиротворению и свято верила в незыблемость своих охранных плетений. Дежурные на главном выходе лениво медитировали, уверенные, что магия сделает всю работу за них. Мэй просто вела его мимо них, учитывая только удобные тени.
У запертых дверей, отделявших Павильон Спящих Источников от хозяйственного сектора, Мэй достала из широкого рукава свою главную гордость — тайно добытый аурный оттиск. Небольшая деревянная плашка, пропитанная остаточной энергией одного из младших смотрителей, мягко коснулась замковой руны. Магическая формация на дверях, созданная проницаемой для владельцев этого оттиска, беззвучно расступилась, пропуская беглецов, и тут же сомкнулась за их спинами. Защита секты даже не всколыхнулась.
Они вышли к посту смотрителя хозяйственного двора. Как Мэй и рассчитывала, дежурный маг, развращенный бездельем, посреди ночи благополучно ушел спать или пить духовное вино в жилые корпуса, оставив свое рабочее место пустым, вопреки всем должностным уставам.
Действуя хладнокровно, Мэй перешагнула через порог поста, открыла сундук и достала оттуда стандартную серую мантию заготовителя внешнего круга.
— Надень, — шепнула она, протягивая ему плотную ткань. — Спрячь волосы под капюшон. С твоим лицом в этой одежде ты сойдешь за обычного слугу, выполняющего ночное поручение завхоза.
Ло Инь молча набросил мантию на плечи. Его Ци Возведения Основания, хоть и упавшая до начальных стадий, быстро подчинилась воле Металла, полностью скрыв остаточные эманации паучьего яда. Ткань скрыла его сильное тело.
Мэй еще раз приложила аурный оттиск к замку, открывая последнюю, тяжелую дубовую дверь, ведущую на задний двор.
Через мгновение Ло Инь почувствовал, как его лица коснулся настоящий, живой и прохладный ночной воздух. Вокруг них высились монументальные, белые пагоды Секты Истинного Закона, сияющие в лунном свете фальшивым праведным величием, но самый страшный рубеж — подземный конвейер — остался позади. Они стояли на ночной улице внешнего двора, свободные и незамеченные.

Снаружи, под холодным светом луны, дышалось гораздо легче. Если внутри Павильона Спящих Источников их передвижение ещё могло вызвать вопросы у редких смотрителей, то на огромной, раскинувшейся меж горных пиков территории Секты Истинного Закона ночные тени скрывали всё. Огромный орден жил своей размеренной, сонной жизнью. Внешний круг учеников и слуг занимался своими делами, и два силуэта в одинаковых серых мантиях, идущие по каменистой тропе, никого не касались. Никто бы не стал вглядываться под капюшон скромного заготовителя.
Ло Инь шёл молча, слегка подняв голову. После двадцати лет в диких лесах и недель в замкнутых, душных каменных нишах, небо над головой казалось ему неестественно огромным. Величественная россыпь звёзд и лунный диск словно приковывали к себе его взгляд, заставляя задерживать шаг.
Заметив это, Мэй тихонько вздохнула. Ей нужно было держать темп, пока фора времени не истекла. Её рука, тонкая и до сих пор хранящая остаточное тепло лихорадки Огня, мягко, но уверенно скользнула вниз и взяла Ло Иня за руку, переплетая пальцы.
Это прикосновение идеально соответствовало моменту и её прагматичному, но заботливому характеру. Во-первых, так он меньше засматривался на небо и не отставал. Во-вторых, их меридианы, уже запомнившие общий контур, мгновенно отозвались: через ладонь Мэй потекла едва заметная, мягкая подпитка, помогая истощённым каналам Ло Иня усваивать ночную Ци. Для него это прикосновение лисы снова не включило систему защиты Металла. Зверь внутри окончательно признал, что эта тёплая рука — безопасна.
Продолжая идти и не отпуская его ладонь, Мэй чуть повернула голову под капюшоном и тихо спросила:
— Слушай... Ты сможешь прямо на ходу замести наш энергетический след за пределами Павильона? Или мне потом отдельно сходить, запутать тропы, пока рассвет не наступил?
Ло Инь не убрал руки. Его пальцы слегка сжали её ладонь, принимая энергию Огня.
— Не нужно ходить, — так же тихо ответил он, и в его голосе послышался хладнокровный тон уверенного в себе практика Металла и Воды. — Моя Ци Воды уже следует за нами. Я плавно растворяю остатки наших аур в воздухе и смываю энергетический след с камней тропы. Ни одна ищейка секты не поймет, куда мы свернули. Куда мы идем? К жилым корпусам?
— Нет, к жилым местам нам нельзя, там слишком много глаз, — Мэй уверенно повела его в сторону от мощёных дорожек, увлекая на неприметную, заросшую колючим кустарником тропинку. — Мы идем к старому пещерному комплексу на отшибе. Он заброшен бог знает сколько лет, там всё в завалах, и нормальные культиваторы туда даже не заглядывают...
Они начали спускаться в тёмное, дикое ущелье, оставляя белые сияющие пагоды Секты Истинного Закона позади.
Они скрылись с глаз секты, Ло Инь надёжно смывает их следы Водой, а Мэй ведёт его, крепко держа за руку.
После горячей купальни усталость навалилась плотной, свинцовой плитой, но сон не шёл. Ночная прохлада заброшенного грота мягко оседала на стены, а в глубокой тишине пещеры, надёжно укрытой от внешнего мира, слышалось лишь мерное, далёкое журчание подземного источника.
Они сидели на огромном каменном ложе старого мастера — беглый паук и ловкая лиса-полукровка, разделённые почти метром шелкового покрывала. Ло Инь застыл, выпрямив спину, и в его неподвижной позе угадывался фанатичный, многолетний самоконтроль. Он медленно переваривал эту новую, непривычную реальность, в которой кто-то сидел рядом с ним в темноте и не пытался оборвать его жизнь.
Мэй сидела напротив, подогнув под себя ноги. Она бесцеремонно, со спокойным прищуром разглядывала своего вынужденного сожителя: влажные темные волосы, бледная кожа, благородные, изящные черты лица. В голове взрослой женщины из её прошлого мира — той, что родилась под упрямым, гордым и свободолюбивым знаком Огненной Лошади — абсурдность происходящего внезапно сложилась в настолько нелепую картину, что сдержаться было невозможно. Губы сами поползли вверх.
Она тихо, а затем всё более искренне и весело рассмеялась. Ло Инь повернул к ней голову. Его темные, глубокие глаза застыли, изучая её со всей настороженностью одинокого хищника, привыкшего ждать удара от любой самки. Но Мэй выдержала эту паузу до конца, давая ему возможность привыкнуть к звуку её голоса, и просто наслаждалась м

Надзиратели Зала Живых Ресурсов действительно зажрались.
Мэй катила пустую телегу обратно к хозяйственному двору, изо всех сил цепляясь пальцами за деревянный поручень. В глазах двоилось от подступающей лихорадки. Лисий гон — этот проклятый дебафф первой зрелости — выжигал её изнутри. Кожа горела так, словно её облили бензином и подожгли, а в голове испуганной птицей билась единственная человеческая мысль попаданки: «Только не превратиться. Только бы не проступили уши. Если стражники заметят — пиши пропало, спишут в утиль». Её хваленая психологическая защита, эта уловка с «игрой и NPC», трещала по швам под напором дикой биологии зверя. Лиса внутри выла, требуя немедленно найти темную, прохладную нору и спрятаться.
Когда она поравнялась с нишей Ло Иня, её геймерский радар буквально взорвался. От каменного мешка веяло такой леденящей, спасительной прохладой Металла и Воды, что лисий инстинкт внутри Мэй едва не заставил её заскулить.
Но вместо привычного молчаливого сидения на циновке Ло Инь распластался на полу. Его руки были неестественно растянуты в стороны и прикованы к стенам тяжелыми, уродливыми рунными цепями, которые принудительно, рывками высасывали из него серебряную Ци. Ло Инь был натянут как струна. Его зубы были стиснуты так, что изо рта текла струйка крови, а на шее и бледных щеках судорожно проступали черные полосы жесткого паучьего хитина. Он отчаянно, на остатках воли удерживал человеческое лицо. Он панически боялся потерять форму, превратиться в бездумное чудовище.
Циничный, измученный год выживания в секте разум Мэй сработал мгновенно. Эти цепи не были официальным карательным массивом ордена. Слишком грубая работа, слишком торопливая руника. Какой-то мелкий надзиратель из местных решил под шумок, пока «ресурс» на передержке, втихаря выкачать из него элитную Ци в собственный карман.
«Ну уж нет. У меня был четкий приказ — кормить и стабилизировать эту вещь. Из-за какого-то вороватого NPC мой квест провалится, а этот красавчик загнется», — разозлилась Мэй. Страха перед пауком у неё не было. Враг моего врага — мой друг, а Ло Инь, ко всему прочему, был чертовски красив, совсем как эльфийский принц из кино её прошлого мира. К уродливой жабе она бы не сунулась, но здесь эстетика победила осторожность.
Воровато оглянувшись на пустой коридор, Мэй рванула засов, шагнула в клетку и опустилась перед закованным практиком на колени. Цепи мешали кормить и убирать, значит, цепи нужно убрать. Пальцы Мэй, подгоняемые лисьей силой Земли, яростно вцепились в запирающие рунные замки. Она рвала их со злостью, ломая ногти, пока замки со щелчком не поддались, освобождая запястья Ло Иня.
Но стоило железу упасть, как Мэй окончательно потеряла контроль. Лихорадка Огня пробила её ментальный щит. Обезумев от жара, лиса внутри неё бросилась вперед — к единственному источнику прохлады. Мэй упала грудью на Ло Иня, слепо, судорожно хватая его за плечи, и прижалась пылающим лицом к его ледяной шее.
Ло Инь задохнулся от неожиданности. В его каменный, холодный мир, где меридианы звенели от боли и истощения, ворвался настоящий, ревущий лесной пожар. От этой девчонки пахло раскаленным Огнем и бушующим Воздухом. Она жадно, как губка, начала впитывать его прохладную Ци Воды. Для Ло Иня это должно было стать концом — из него и так выкачали всё.
Но его хладнокровный разум Металла в долю секунды нашел единственный математически точный выход из смертельной ловушки. Вместо того чтобы оттолкнуть её, он резко перехватил её запястья. Ло Инь не знал техник парной культивации, у него никогда не было женщины, но законы У-Син были внутри его крови. Он насильно распахнул свои иссохшие меридианы и замкнул их энергию с её горящими каналами в единое, неразрывное двойное кольцо.
Произошел сильнейший температурный шок. Ло Инь содрогнулся, когда её избыточный, сжигающий Огонь хлынул в его тело. Для его Металла это пламя стало катализатором: оно мгновенно переплавило застоявшуюся, замерзшую Ци, превращая её в жидкую серебряную Воду. Это дало ему колоссальный прилив сил. Черный хитин на его лице мгновенно исчез, уступая место чистой человеческой коже. Его форма была спасена.
А в Мэй в этот же миг хлынула его леденящая Вода и сдерживающий, структурирующий Металл.
Это было похоже на то, как раскаленный кусок железа бросают в ледяную прорубь. Мэй резко, со всхлипом выгнулась в его руках. Безумный лисий жар внутри неё мгновенно погас, уступая место блаженному, звенящему покою. Хаос в её крови утих. Демонические инстинкты трусливо поджали хвост перед этой стальной, упорядоченной прохладой.
И в эту секунду Мэй пришла в себя. Её геймерский интерфейс, вся эта уловка психики с «игрой и NPC», рассыпалась в прах, как дешевое стекло.
Она лежала, прижатая к широкой, тяжело вздымающейся груди Ло Иня. Она физически чувствовала под своими ладонями бешеный, живой стук его сердца. Чувствовала тепло его дыхания на макушке, жесткую хватку его сильных пальцев на своих запястьях и глубокий, потрясенный взгляд его вертикальных зрачков, которые медленно возвращались в человеческую форму.
Навалились настоящие, неприкрытые человеческие эмоции: дикий, первобытный стыд от того, в какой позе она находится, липкий страх от осознания, что она только что залезла в клетку к сильнейшему монстру, и... ошеломляющее, пронзительное одиночество. Весь этот год Мэй жила среди картонок, среди скриптов и декораций, уговаривая себя, что вокруг просто пиксели. Но парень, который сейчас держал её и чья Ци до сих пор плавно текла внутри её меридианов, не был пикселем. Он был настоящим. Он дышал, он страдал, он мыслил.
Сдернув с себя иллюзию игры, Мэй с ужасом и восторгом осознала: этот запертый паук — первый и единственный живой человек во всей этой проклятой, бездушной секте.
Ло Инь смотрел на неё сверху вниз, тяжело переводя дыхание. Его меридианы до сих пор гудели от сладкой, чистой энергии её Огня. Он не понимал, что произошло. В его опыте дикого одиночки не было места для девичьих душ из другого мира. Он лишь чувствовал, что хаотичная, дикая кровь этой полукровки каким-то чудом вошла в идеальный резонанс с его собственными силами, вернув ему человеческий облик и спасши от безумия. В его ледяных глазах Металла впервые заиграли искорки настоящего, живого замешательства. Они сидели на одной циновке в полумраке ниши, связанные одной тайной и общим кругом Ци, и тишина вокруг них больше не была бездушной.
Тишина в каменной нише Павильона Спящих Источников стала осязаемой. Прохладный воздух, пропитанный серебряными искрами их общей Ци, медленно оседал на стены, а в коридоре за прутьями духовного бамбука по-прежнему царила гулкая пустота.
Мэй не вырывалась. Опыт прошлой жизни, в которой ей было за двадцать пять, уберёг её от глупой паники или девичьих истерик. Да, геймерский интерфейс рассыпался, обнажив пугающую реальность, но её взрослый, циничный разум быстро адаптировался. Лиса внутри неё, получив дозу успокоительного Металла, свернулась клубком и сыто дремала. Сам паук оказался не просто живым, а невероятно «вкусным» в энергетическом плане и, чего уж греха таить, по-прежнему выглядел как породистый эльф из дорогого фэнтези. Она нашла в этом данже гораздо больше, чем рассчитывала, и теперь хладнокровно оценивала ситуацию.
Она сидела на его циновке, чувствуя, как его сильные пальцы всё ещё держат её за запястья. Ло Инь не отпускал её. Не из агрессии — его фанатичный, абсолютный стальной самоконтроль, который он выстраивал годами в матриархате клана Чжу, прямо сейчас переживал системный сбой.
Все эти двадцать лет он держал пружину инстинкта размножения сжатой до предела. В его понимании влечение к самке было равносильно смерти в её жвалах. Металл внутри него привык выстраивать стены колоссальной толщины при любом намеке на сближение. Но Мэй была лисой. От неё не пахло феромонами паучьего гнезда, в её энергетике не было той удушающей демонической жажды сожрать самца после брачной ночи. Система «Свой-Чужой» в его голове сломалась: эта девчонка была безопасной. Более того, её Огонь не уничтожил его, а расплавил застывший Металл, заставив Ци течь с утроенной силой и намертво зафиксировав человеческую форму. Ло Инь сидел оглушенный, глядя на неё своими вертикальными зрачками. Его зверь внутри уже поставил на Мэй невидимое клеймо: «Моя. Единственная. Безопасная». Для паука, выбирающего пару один раз и на всю жизнь, пути назад не было.
Мэй посмотрела прямо в его ошарашенные ледяные глаза и тихо, без капли страха, спросила:
— И что нам теперь делать?
Этот вопрос, заданный спокойным, взрослым тоном, окончательно выбил Ло Иня из колеи. В его мире женщины клана Чжу либо приказывали, либо нападали. Эта полукровка сидела в его клетке, сняв с него воровские цепи, восстановив его меридианы, и спрашивала о планах на будущее, словно они были равноправными партнерами.
Ло Инь медленно, словно разжимая тиски, ослабил хватку и убрал ладони от её запястий. Но его Ци, всё ещё соединенная с её каналами тончайшими, невидимыми нитями, рефлекторно потянулась следом, не желая отпускать её Огонь.
— Ты... — его голос, не привыкший к долгой речи, прозвучал хрипло, с едва заметным паучьим щелканьем на конце, но Ло Инь тут же подавил его Металлом. — Ты понимаешь, что ты сделала, лиса? Наш контур замкнулся. Если завтра рунологи секты попытаются выкачать мой яд, они почувствуют след твоего пламени в моих меридианах. Нас обоих пустят на пилюли.
Мэй слегка прищурилась, и в её глазах снова блеснул тот самый циничный огонек попаданки, которая привыкла выживать. Сейчас его реальная боевая мощь упала до уровня Начальной (в лучшем случае Средней) стадии Возведения Основания.
Вывод: Он истощен. У него есть «качество» Ци (чистота Арахна Дао), но нет «количества» (объема энергии) для затяжного боя. Его может подавить любой

«Какая горькая, изысканная шутка», — думал Ло Инь, глядя в темноту каменной ниши под ровное, тяжелое дыхание соседей-монстров. Каждая пиала горького отвара возвращала его коже здоровый оттенок, а меридианам — былую плотность. Серебряная Ци медленно, капля за каплей, восстанавливалась, стабилизируя его идеальный человеческий облик.
Его холодный разум признавал: это место спасло его от окончательного иссушения. Вода внутри него снова текла плавно, безболезненно. Но глубоко внутри его мысли были полны ледяного, ядовитого презрения к самому себе. Тридцать лет он выживал в диких лесах, спасаясь от Матриарха, гордо считая себя хозяином своей судьбы. Он презирал демонические инстинкты, стремился к чистоте Дао. И ради чего? Чтобы стать элитным, породистым скотом на чистой, упорядоченной ферме секты бывшего бессмертного.
Его кормили досыта, чтобы утром подоить. Его берегли, как дорогую шелковую ткань. Секта Истинного Закона лишила его главного — права быть личностью. Здесь он был просто ресурсом, строчкой в учетной книге Старейшины Суна. И это сытое, комфортное рабство ранило его гордость сильнее, чем ржавые цепи темных подземелий. Глубоко под навязанным спокойствием воли, в самой глубине его паучьей, дикой сути, начинала закипать ярость — чистая, холодная и неотвратимая, как грядущая гроза. Он будет жрать их эликсиры, он восстановит силы и стабилизирует фундамент. Но каждую каплю яда, которую они не успеют выцедить утром, он сохранит для них самих.
Каждый вечер, когда тяжелая телега с кормом громыхала мимо его каменной ниши, Ло Инь оставался неподвижен. Слуги швыряли пиалы с горьким варевом, даже не глядя на запертых существ. Но эту девчонку его восприятие, обостренное стихией Воды, выделило сразу.
От неё веяло странным, рваным жаром. Стихия Воздуха делала её шаги легкими, а скрытая в жилах Земля словно пыталась удержать, привязать к себе бушующее пламя Огня. Ло Инь, с его кристально чистой Ци, ощущал этот скрытый демонический пожар за несколько метров. Но удивительно было другое: Эта внешняя ученица смотрела на него слишком долго. В её взгляде читалось странное непонимание.
А затем в его кормушке появился духовный Фрукт
Фрукт пролежал в углу ниши до самой ночи.
Маленький, сочный плод, богатый Ци Воды, который девчонка умудрилась как-то незаметно припрятать при заготовке и подбросить именно ему.
Только когда ярус полностью погрузился в темноту, а тяжелые шаги стражников стихли, Ло Инь приблизился к плоду. Его восприятие Воды тщательно исследовало сок — яда не было. Обычный дикорастущий духовный плод низкого ранга.
Демонстрировать гордость и умирать от истощения на циновке Ло Инь не собирался. Он хладнокровно съел его. Крошечная капля чистой влаги впиталась в иссушенные меридианы, принеся секундное облегчение. Но никакого «признания» в его душе не родилось. Ло Инь лишь зафиксировал факт: внешняя ученица по какой-то причине совершила нелогичный, опасный для неё поступок. Возможно, она дура. Возможно, у неё есть скрытый мотив, который проявится позже.
На следующий день, когда она снова катила тележку мимо его ниши, он даже не повернул головы в её сторону. Он смотрел сквозь неё, как на обычный элемент конвейера. Служанка тоже не подала виду — она просто методично выполнила свою работу и пошла дальше.

Перед тем как спустить Ло Иня на нижние уровни, Страж Зала Переплавки привел его в Главный Дворец Ресурсов для фиксации «находки».
Ло Иня оставили стоять у массивной колонны, заблокированного цепями. Из-за ширмы, украшенной искусной каллиграфией древнего бессмертного, доносился неторопливый, вежливый разговор. Говорили Страж и один из Старейшин Верхушки секты — мужчина с тихим, шелковым голосом, от которого веяло абсолютным равнодушием к чужой жизни.
— ...Таким образом, Глубинный Кристалл уже передан в алхимическую лабораторию, — монотонно докладывал Страж. — Но куда более ценное приобретение стоит в зале. Взгляните на эту маску, Старейшина Сун.
Послышался шорох дорогих шелковых одежд. Из-за ширмы вышел мужчина средних лет с благородным лицом. Он подошел к Ло Иню, бесцеремонно взял его за подбородок и повернул лицо к свету, всматриваясь в зрачки.
— Потрясающе, — мягко выдохнул Старейшина Сун, и в его глазах не было ни удивления, ни жалости, лишь чистый прагматизм оценщика. — Никаких следов ложной трансформации. Меридианы развиты идеально. Для дикого паука на стадии Возведения Основания иметь такое Дао-тело... Это не просто удача. В нем течет очень древняя, глубоко спящая кровь. Если бросить его на общий конвейер, мы просто переведем редчайший материал на копеечные пилюли.
— Вы хотите забрать его в личные покои? — спросил Страж.
— Нет, зачем? Мои техники не сочетаются с Металлом и Водой, — так же спокойно ответил Сун, вытирая пальцы белоснежным платком после прикосновения к Ло Иню. — Отведите его в сектор «А-3» подземелий. Посадите на Массив Внутреннего Очищения. Пусть его чистая Ци фильтрует грязную руду Морозного Шелквика, которую мы добываем на нижних ярусах. Его тело выдержит нагрузку в десять раз дольше обычного монстра. А через пару лет, когда его меридианы окончательно пропитаются нашей энергией Устава, мы вскроем его Золотое Ядро и сделаем из него основу для защитного артефакта секты. Оформите его как долгосрочный ресурс высшей категории.
Ло Иня поволокли прочь, вниз по сырым винтовым лестницам, глубоко под белоснежные пагоды.
Его привели в холодную сырую камеру, где из стен торчали массивные, покрытые рунами штыри. Ло Иня посадили на каменную платформу в центре светящегося круга формации. К его оковам прикрепили Цепи Подавления Души, выкованные из метеоритного железа. Как только замки защелкнулись, цепи туго натянулись, заставив его расправить руки. Ло Инь почувствовал, как руны массива впились в его ауру, насильно открывая его меридианы и начиная медленно, капля за каплей, вытягивать серебряную Ци Металла и Воды, пуская её по скрытым в полу желобам куда-то дальше, на нужды секты.
Один из конвоиров, закрывая тяжелую решетчатую дверь, равнодушно бросил ему на прощание:
— Не дергайся, дикарь. Нашему Истинному Закону нужны века, чтобы взрастить такую чистоту, а ты достался нам даром. Гордись, твоя жизнь наконец-то послужит великому ордену.
Дверь захлопнулась, оставив его в полумраке, наедине с гудящим массивом.

В темноте каземата Ло Инь не поддался панике. Сидя на цепях, он до мельчайших деталей осознал всю иронию своей судьбы. Он бежал от своего клана, потому что не хотел стать пилюлей для Матриарха. Он тридцать лет скрывался в лесах, строя безупречный фундамент. И в итоге его идеальная человеческая форма, которую он считал благословением и защитой, стала причиной, по которой его заперли здесь.
Для этой "благородной" секты он не был врагом или демоном. Он был просто качественной вещью. Дорогой, полезной вещью на складе.
Но они совершили одну ошибку. Они оставили его в живых и подключили к массиву, который гонит энергию через всё подземелье. Ло Инь закрыл глаза. Его паучья натура, так долго сдерживаемая в диких землях, тихо шевельнулась внутри. Секта Истинного Закона думала, что опутала его своими сетями. Они не знали, что паук чувствует любое колебание паутины, к которой он подключен. Теперь вся их подземная инфраструктура была связана с его меридианами. Ему нужно было лишь дождаться момента для прорыва...

Дни в секторе «А-3» слились в бесконечную, изнуряющую череду боли. Ло Инь жестко просчитался. Его хладнокровный стальной расчет, помогавший выживать в диких лесах, оказался бессилен против многовековой, безупречно отлаженной системы павшего бессмертного, создавшего секту для демонов.
Он думал, что сможет прощупать формацию через меридианы и перехватить контроль, как делал это с природными источниками. Но Массив Внутреннего Очищения Секты Истинного Закона был создан не для того, чтобы с ним договаривались. Это был монолитный, бездушный механизм. Вместо того чтобы дать Ло Иню лазейку, руны метеоритного железа намертво въелись в его энергетические каналы, действуя как односторонний клапан.
Каждый раз, когда Ло Инь пытался пустить Ци вспять, массив отзывался сокрушительным ударом тока, выжигая меридианы изнутри. Формация работала непрерывно, высасывая из него серебряную энергию Металла и Воды для нужд секты.
Вскоре пришла настоящая беда: он начал стремительно терять силы. В диких землях он привык брать Ци у природы, но здесь, в глубоком каземате, воздух был пуст и стерилен. Скорость выкачки в разы превышала скорость, с которой его тело успевало восстанавливаться. Его некогда плотная, кипящая серебряная Ци, готовая вот-вот сжаться в Золотое Ядро, стала блекнуть, истончаться и таять. Меридианы, лишенные подпитки, начали ссыхаться и ныть от фантомной сухости, словно русла рек в лютую засуху.
Вместе с падением уровня культивации начала страдать и его безупречная человеческая форма, которой так восхищался Старейшина Сун. Идеально гладкая кожа Ло Иня побледнела и стала пугающе холодной. Пальцы сводило судорогой, а в моменты крайнего истощения зрачки заливала темнота, и вдоль позвоночника против его воли проступал жесткий темный хитин. Человеческий облик, бывший его гордостью и защитой, теперь держался лишь на остатках угасающей воли.
Ло Инь висел на тяжелых цепях, едва касаясь коленями каменной платформы. Из гордого, независимого дикого практика он на глазах превращался в сухой, использованный кокон. Шансы на формирование Золотого Ядра таяли с каждым часом, а впереди маячил лишь один финал — стать мертвой основой для какого-нибудь защитного артефакта секты. Его заперли в идеальной, прагматичной тюрьме, где даже его несгибаемый внутренний стержень воли начал медленно покрываться ржавчиной безысходности.

Жесткий Массив Внутреннего Очищения едва не пустил Ло Иня на пилюли, но прагматизм Секты Истинного Закона сработал быстрее, чем он успел сдохнуть. Умирающий и истощенный ресурс — это прямой убыток, а бухгалтерия ордена осечек не прощала. Его признали «нерентабельным для тотальной выкачки» и перевели выше — на ярус долгосрочного содержания ценных существ.
Условия изменились, хотя раем это место назвать мог только безумец. Ло Иня заперли в глубокую, вырубленную прямо в скале каменную нишу, отгороженную от коридора толстыми, неподъемными прутьями из закаленного духовного бамбука. Этот бамбук не жрал Ци, как метеоритные цепи подземелий, а лишь создавал плотный, давящий контур, блокируя резкие выбросы энергии снаружи и удерживая заключенного в стабильных рамках. Из «мебели» в нише была только старая, жесткая циновка на ледяном полу. Кандалы сняли, вернув относительную свободу движений — ровно столько, чтобы практик мог сидеть в позе лотоса и медитировать, возвращая контроль над телом.
Соседями его по блоку стали такие же редкие звери, или наполовину очеловеченные твари. В такой же каменной нише напротив неподвижно застыл демон-змея с мертвенно-бледной кожей, а чуть дальше у стены сидел молчаливый юноша-шелкопряд, чьи руки до локтей оставались покрыты жесткими белыми ворсинками. Никто не буйствовал. Все были подчинены единому, бездушному конвейерному уставу.
Жизнь здесь была монотонной, механической и делилась на два жестких этапа. Утро — сбор дани: В нишу заходили молчаливые, хладнокровные рунологи. Им было абсолютно плевать, кто перед ними — человек или паук. Они действовали деликатно, чтобы не повредить «ресурс», но непреклонно. Серебряными иглами они вскрывали меридианы Ло Иня на запястьях, бережно сцеживая накопившийся за ночь чистейший, едкий паучий яд. Другие слуги специальными крючьями забирали прочную, отливающую серебром нить Арахна Дао, которую его тело рефлекторно выделяло во время медитации.
Вечер — кормежка: Ближе к закату по коридору разносился мерный, тяжелый стук телег. Слуги, которым было глубоко плевать на всё, кроме своих должностных инструкций, молча швыряли через решетку пиалы с концентрированным бульоном из горьких духовных трав и куски сырого мяса монстров, богатые Ци Металла и Воды. Никакой жалости или злобы — обычная раздача корма. Секта прекрасно понимала: от качества питания напрямую зависит качество яда и шелка.

Он появился вечером, когда я ушла с посиделок у костра. Вот только никого не было в палатке - и вот, силуэт у входа. Сообразила, кто это (сама же приглашала) и спокойно подошла:
-Что-то случилось?
В ответ киборг молча протянул руку с распоротым рукавом. Я отступила и махнула рукой: -пошли к свету.
Также молча он спустил комбез с плеч, сел на указанный табурет и положил руку на стол. Рана была ни очень, резанная и старая. Разрез глубоко рассекал мышцу, где-то виднелась кость, на вид более двое суток назад.
Наверно для киберов это несерьезное ранение, и он собирался лечиться сам. Но не учел, что они все время находятся в движении, и при такой нагрузке волокна мышечной ткани не совместить надолго. А еще для экстренной регенерации нужен максимальный запас энергии, а наши тени хорошо если раз в день поек получают, а так на подножном корму живут.
Края раны больше не сходились, плоть обветрилась потемнела. Аут, короче.
-Что ж ты сразу не пришел, - вздохнула я. -Тут дел то на минуту было, пару швов и все. А теперь повозиться придется. -Повернула руку, прощупала мышцы вокруг разреза и пошла потрошить аптечки.
Раньше я вроде их не касалась, во всяком случае таких ощущений не помню. Ребята они интересные, с нестандартной внешностью и очень мне понравились, но тут еще что-то было. Что-то для меня очень важное. Мои руки собирали инструменты, открывали ампулы с нужными растворами… А сердце все билось – не унималось. Задрожали кончики пальцев.
Иногда тело мудрее сознания, что-то произошло важное, а я пропустила это.
Дежавю, это когда будущее событие расходится по оси времени, как круги на воде от брошенного камня. Я стояла, сжимала пальцы и сквозь меня волнами проходило будущее. Я нашла свой путь в этом мире прикоснувшись к телу киберигрушки для мальчиков в форме… И что-то еще, большее, что стоя вплотную не рассмотреть, что-то что мне очень нужно.
Забрав поднос, решительно шагнула к раненому. Перчатки, композитный шовник, асептик, анестетики – можно начинать. Лишние мысли пока высланы на периферию сознания, шить поперечный мышечный разрез долго, будет время подумать.
Это был, пожалуй мой самый удобный и благодарный пациент: он сидел неподвижно, был доволен анестезией и не спрашивал «сколько еще терпеть?». Молча наблюдал, что я делаю в ране - с интересом наблюдал.
До меня же постепенно начало доходить, что мне послала судьба. Это была мечта, моя белая лошадь! Очевидно дело было в их генетике, другого ответа я не видела. В начале, наблюдая за тремя киборгами в дозоре, я фантазировала, гены какой твари добавили в их геном шалуны из Декскомпани. Что нужно сделать, что бы неподвижная человеческая фигура на краю оврага вдруг показалась замершим перед прыжком горным хищником, а сам овраг скалистым ущельем над пропастью. А я своим ощущениям верю, а видения и вовсе часть моего дара. Я даже поиграла так немного на привале, наблюдая за ними: давая волю своим ассоциациям изменять реальность и любовалась неведанными тварями из страшных снов.
И вот теперь получи все уже как реальность. Конечно, в левый геном я не очень верю, скорее всего ген/инженерам пришлось тасовать человеческие гены что бы получить заказанный набор свойств для той хитрой спецоперации. Возможно использование генного банка, о котором как-то хвастался в виденном мной интервью, какой-то тип из исторической ассоциации на Земле. Там по слухам можно поизучать разные доисторические находки. А где поизучать, там и поэкспериментировать, и вот вам ребенок мумии или шамана из вечной мерзлоты. Или кого-нибудь трехглазого из спецхрана.
Природа, как известно, любит экономить и кодировать одной генной парой несколько свойств. Вот подобрали эти затейники нужное качество и закрепили, а древний ген принес еще пяток скрытых… Хотя их понять можно, какая им разница что там еще скрыто, если у их изделия билет в один конец. И это возвращает к мыслям о белой лошади, то есть обо мне. Общеизвестно, что ген кодирующий розовую кожу и белый цвет ворса у лошадей, является летальным. Примерно так же ведут себя гены псионов, очень редкое счастливое сочетание их нужно для появление полноценного одаренного. Обычно такое сочетание кодирует различные патологии. Они не так очевидны, как болезнь Дауна, но тоже не сахарок: аутизм, психические отклонения и просто нежизнеспособность плода. Так что засилие носителей псиэнергии миру не грозит. Про евгенические эксперименты я говорить не хочу, больная тема. Но кто из пси не мечтал об обычной семье и одаренных здоровых детях. И вот тебе шанс, дурочка, попробуй поймай его.
Проведя пальцами по коже вдоль залитого гелем шва, я полюбовалась своей работой и еще раз прислушалась к себе. Да, так я могла бы ощущать своего кровного родственника, если бы он у меня был.

- Как самочувствие? – задала я пустой для киборга вопрос и ожидаемо услышала отчет о состоянии системы. Хотя полезное там все же было, судя по озвученным процентам он был совершенно голодным. Ну это я тоже полечить могу. Рацион, положенный для бойца на марше, был для меня избыточным, но я не отказывалась от ежедневной выдачи пайков и излишки у меня копились. Вот и пригодились. Думаю, трех стандартных пайков хватило бы, но я достала четыре. Поставила на опустевший стол перед молодым парнем, на вид лет 22-23. Кибернитической куклой он для меня перестал быть и больше не будет никогда. Хотя пока он только источник генетического материала. Но это от ума, всем своим даром я понимала, что тут что-то большее, что я пока не могу увидеть целиком. И сейчас я выбираю идти не за рассудком, а за Даром. За своей белой лошадью. Хотя тут скорее конь.
На мои действия он никак не отреагировал, только штатно следил за мной повернув голову.
- Это тебе, можешь съесть все, если нужно.
Я легко коснулась его сознания, ожидая услышать привычную пустоту, но успела почувствовать мимолетную эмоцию -тень удивления. Может так бывает в норме или мне показалось…
Вслух он задал обычный уточняющий вопрос, в смысле правильно ли он понял разрешение это есть. Подобные словесные конструкции бесили не только меня, но сделать было с этим ничего нельзя. Хотя «да» и «нет» они точно говорить умели – всем отрядом учили.
-Ешь спокойно, все твое, - вздохнула я и присела на коробку рядом. -Только подогреть не забудь, спешить тебе некуда, до утра останешься здесь. Иначе вся моя работа в пустую будет, полезешь куда-нибудь и опять все порвешь.
И вновь промелькнувшая эмоция, которую я не успела расшифровать. Это было что-то новенькое. Ну или я раньше была не так внимательна к нему.
Тем временем он ловко вскрыл контейнер, послушно дождался пока содержимое нагрелась и начал есть. Мне было интересно наблюдать за ним, но я отвела взгляд – сама не люблю, когда смотрят как я ем. Прикрыв глаза, продолжила его слушать. Наверное, хватит мне валять дурака, пора начинать нормально работать, тренироваться нужно ежедневно.
Издали они казались мне старше, суровые бойцы с неподвижными лицами, всегда на страже. «Наши тени», как сказал отрядный медик с позывным Ольф. Ольфус – это какой-то зверек с его планеты, больше он ничего не объяснял.
Теперь я вижу совсем молодое лицо с гладкой чистой кожей. И да, у них очень интересный типаж, на первый взгляд европейский. Вытянутое лицо, четкая линия челюсти и подбородка, почти прямые брови. И тут же по-восточному удлинённый разрез глаз, необычно подчеркнутые тенями скулы. Губы не полные, скорее сухие, но заставившие меня вспомнить скульптурные портреты древних египтян. То что передо мной расовый смесок больше сомнений не вызывало. А еще, чем дольше я его оценивала, тем больше он мне нравился. Впрочем, это было неизбежно. Цвет волос точно можно будет определить после отмывания, но пока назовём его черным. И самое интересное -это глаза. Они действительно кажутся длинными и очень органично смотрятся на таком лице. Их необычность дополняет радужка, на первый взгляд серая: почти черная и яркая по кромке, она светлеет ближе к зрачку, что создает странный эффект.
Мое желание его разглядывать, сесть поближе, может даже потрогать было мне понятно, и по этому усилием воли я выкинула такие порывы из головы.
Он как раз замешкался, глядя на четвертый поек, вызывая у меня улыбку:
- Оставь его себе на утро, -предложила я. Он отреагировал, подняв на меня глаза, и я тут же услышала ясную и сильную эмоцию - благодарность и это уже случайностью не было. Сердце опять запрыгало в груди, но я взяла себя в руки. Что бы не готовила нам судьба, я свой шанс не отдам, а значит нужно собраться, точно знаю – легко не будет. На войне, как на войне.
- Пойдем, я покажу тебе место для сна. До утра тебя никто не побеспокоит.

Вторая миссия оказалась спасательной операцией. Требовалось забрать какую-то подраненную штабную шишку, оказавшуюся на ничейной земле, а возможно уже в тылу противника. Поэтому группу отправляли специфическую, из девяти бойцов разведбатальона отдельной десантной бригады, трех киборгов и медика. Медиком была я. Ну да, тринадцать - хорошее число.
Группа мне понравилась, откровенных дуболомов среди них не было, ловкие подвижные ребята с живыми глазами, хотя и очень молчаливые. Я, как будто, оказалась внутри стаи хищников. Было интересно и комфортно и я решила немножко ослабить свой контроль, послушать мир...
Обычно псион, идущий в группе, берет ее членов на поводок, хотя официально это называют: коммуникативное воздействие. "Поводок" по глубине влияния делится на три уровня, от "касания" до "марионетки". Мне же хватило учебного "дуновения" - немного поностальгировать.
"Слушая" группу, я цепляла и киборгов. Раньше, на моей родине, тема органики плюс меня никак не трогала, ничего интригующего в подмене киберчастями органических частей нет. Не интересовала она меня и тут. Своих проблем хватала, с утра и до тошноты.
Чем больше я их слушала тем в большее замешательство приходила. Как можно жить с отключенным мозгом и кто это придумал? Это какая-то диверсия неизвестного противника? Обалдайс, как говорил один из бойцов. Сколько не слушай, а приходят только тени эмоций и редкие ассоциативные цепочки, нечеткие и короткие. Наши киберы - это разумные существа решившие себя модернизировать, ну или за них решили, или больные, увечные... Даже секта такая была.
Я даже обрадовалась сначала перспективе взять парочку таких под контроль - непаханое же поле возможностей. Но не тут-то было, процессор оказался серьезной штукой нечеловеческого происхождения. Контролировать полностью подавленную мозговую деятельность бессмысленное занятие.
На привалах они распределялись по границе лагеря, там же, очевидно, спали и питались. С началом движения их оставалось двое, один шел перед отрядом, другой – замыкающим. Третий, видимо, шел где-то впереди. А еще они были клонами. Т.е. с одинаковой внешность, комплекцией и остальным.
- Беркут, а чего ваши киборги такие одинаковые? Выпустили большой партией чтоб всему фронту хватило? – пошутила я. Беркут был комотряда и на марше частенько передвигался рядом со мной. Контролировал слабое звено. Я с удовольствие изображала существо слабое беззащитное и насквозь штатское. Но шустрое и закаленное фитнесом. Создавать своей группе проблемы я не собиралась.
Командир помедлил, но под моим посылом: «чего уж тут, и так все видела» рассказал.
Оказывается наоборот, партия была очень маленькая, спецзаказ для операции в каком-то специфическом месте, требующей непонятно каких навыков. Что там было, теперь не спросишь – память им стирают сразу по возвращении. В батальон предали все что осталось – четверых, но одного сразу списали в утилизатор. Оставшихся перепрошили и прикрепили к их отделению.
- Временно, скорее всего, - добавил он, размеренно шагая рядом. - Для усиления на этот выход.
Темой я не владела, поэтому спрашивала что в голову придет, авось чего интересного услышу:
- А по возвращении их куда денут? Может вам оставят, если попросить?
- Может и оставит, - не повелся Беркут.
- А можно их потом выкупить? Я слышала, армейских списанных на базе распродали с аука. Или как их там продавали…
- Ну, этих вряд ли. До полного списания еще дожить нужно.
На этом разговор увял, командиру он был неинтересен, а мне спешить некуда. Жаль что галанет на таких задания недоступен . В первое время после попадания в эту вселенную, я очень внимательно отслеживала и сравнивала прогресс 2х миров. Хотелось понять чья это технология такая, что нынешнему человечеству слабо – это точно. Общей информации по киберам у меня оказалось тоже прискорбно мало. Я-то думала, что и так все знаю, но –нет, тут свои песни.

Собственно это и есть начало истории.
Контракт заключался на указанный срок или на конкретную миссию. Со мной в пункте сбора отрядов было еще четверо врачей. Мы все выбрали 2ой вариант, слетал, высадился, отработал, вернулся - деньги получил и гуляй. Строго говоря, подобные (как их называли медики между собой: сессии) тоже имели временные рамки, т.к. зависели от конкретных операций на планете.
Зона Аншар, высадка в зоне боевых действий. Нас выгрузили сразу за укреплениями и оставили с приказам разворачивать госпиталь. Транспортов было несколько, но к счастью, время было подобрано верно и пока мы растеряно вертели головами, все грузы достигли земли без потерь. Ад начался позже, когда мы с прикомандированными к нам санитарами стали распаковываться. Вспышки, грохот, летящие комья земли и полная неготовность что-то делать сообща. Тогда я в первый раз прокляла свою дурацкую идею спрятаться в зоне активных боевых действий.
После, когда наступило очередное затишье и понесли раненых, нам стало не до бытовых проблем. С помощью местных бойцов, как-то что-то развернулось и заработало.
Время понеслось рывками: много работы - несется вскачь, в перерывах тянулось беспросветным ужасом. Но человек, как известно, ко всему привыкает и к концу месяца форма стресса стала хронической, а сама работа рутинной. На этой сессии мы сидели около пяти месяцев. По возвращении на базу трое моих коллег улетели домой, один заколебался и хотел отпуск, я - осталась. Мне нужна была эта обстановка, мой дар нуждался в развитии. В моем мире самыми прокаченными адептами пси-силы как раз становились боевики, которым приходилось ходить по краю и у которых от напряжения возможностей зависело их выживание. И это является самым простым и быстрым способом прокачки для обычного пси без связей и положения. Но, как известно, боевой псион долго не живет...
Оказавшись в двух шагах от передовой я неожиданно получила возможность развиваться и при этом находясь в относительной безопасности. Как медиков нас ценили и защищали. Псиона на задании тоже ценят и до поры защищают, а потом он становиться основной ударной силой...

Моя дорога началась давно и не здесь. Но пусть мои тайны останутся моими. Хотя без некоторых объяснений все же не обойтись. И так признаюсь: я - псион, беглый псион, волей удачного случая оказавшийся в этом мире.
Ну что сказать? Мой новый мир в чем-то отстает по цивилизационному развитию, зато про псионическую энергию тут не знают. Что меня очень-очень радует.

Свобода и безнаказанность немного кружат голову, но я стараюсь не наглеть. Устроилась в частную клинику администратором и попутно училась быть хакером. Вынужденная мера: человека убедить несложно, но если тебя нет в системе, то тебя нет нигде.
Обосновалась я на Земле и первые пару лет ее не покидала. Время летело стремительно, дни были загружены по 26 часов в сутки. Я училась. Училась на работе социологии и средствам коммуникации. Училась местной медицине после работы и частично во время ее, подглядывая за действиями коллег. Училась во время сна, погружая себя в разные состояния... Кстати, выяснилось что тут существуют разнообразные изотерические и религиозные практики, и некоторые мне даже подходят.
Постепенно жизнь моя наладилась. Жаль, что спокойно мне не живется.
Решение улучшить свое материальное положение само по себе было нормальным, но методы мои по-прежнему далеки от законных. И мне не стыдно, вот вообще ни разу.
Все мои проекты требовали больших средств, и на их добывание ушло месяца три. В процессе их изысканий пострадали две крупных торговых фирмы и один теневой делец. А мне пришлось временно приостановить договор с клиникой и подписать контракт с армией. Так я оказалась в передвижной медбригаде на Сансаре. В тот момент я считала это очень продуманным решением: получить практические навыки в своей новой профессии, спрятаться от возможного расследования, и наконец, получить какой-нибудь героический статус в системе. Про свой интерес к техническим армейским разработкам я скромно промолчу.

С тех пор, как в Кранк-8 был установлен полный биометрический контроль, преступникам приходилось проявлять чудеса изобретательности. За всем этим наблюдала Элла, стоя за барной стойкой. Она не испытала никакого сочувствия к преступнику. В этом мире убивать считалось даже хуже, чем пить дешевый синтетический виски. Прошло несколько часов, а клуб все еще гудел от разговоров об убийстве. Посетители делились слухами и домыслами, но никто так и не узнал, что именно произошло. Элла не стала ничего рассказывать. Она лишь многозначительно молчала, разглядывая неоновые огни, которые мигали над ней, как далекие звезды. К рассвету клуб опустел. Элла закрыла его, погасила огни и села в свою летающую машину. Направляясь к дому, она взглянула в зеркало заднего вида. В нем отражались здания города, окутанные туманом. -
Не забудь улыбнуться! Элла устало улыбнулась, хотя на самом деле ей совершенно не хотелось. Когда двери закрылись, она почувствовала, как ее мысли устремляются в бесконечный киберпространственный туман, который окутывал город.

Я стою за барной стойкой, за которой плавно поднимается пар и танец цветных светов. Люди подходят ко мне с разномастными запросами: от классических коктейлей до экзотических напитков, которых я раньше даже не слышала. Но я знаю свою работу и могу угодить каждому клиенту, создавая настоящие кулинарные шедевры в стеклянных рюмках.

Вокруг меня кружатся танцоры в неоновых нарядах, под аккомпанемент ломаных ритмов и киберпанковской музыки. Это место, где можно забыть о своих проблемах и насладиться моментом, окунуться в атмосферу футуристического праздника и незабываемого вечера.

Ночной клуб на краю города стал для многих не просто местом для веселья, но и символом свободы и бунта против угнетающей обстановки на этой планете. Здесь креативность и индивидуальность находят свое признание, а силовой купол над головами лишь добавляет ощущение защищенности и невозможности вмешательства со стороны властей.
Когда в ночной клуб "Hugging Hearts" начинала подниматься жара, в воздухе появлялся запах тяжелых ароматизаторов, смешанный с запахом горячей электроники. Музыка отражалась от стен, создавая многомерные звуковые волны, которые окутывали всех находящихся здесь.

И пока где-то на орбите космические корабли перевозят грузы и люди сражаются за свое выживание, здесь, под этим куполом, царит иллюзия праздника, где каждый может забыться. Ночной клуб на краю города - это не просто заведение, это отражение большого мира, где сбываются мечты или умирают. Иногда вместе с мечтателем.
Я наблюдал за этой вакханалией из-за барной стойки, в то время как руки механически смешивали коктейли. В этом мире, где нормальность была извращением, а извращение – нормой, я чувствовал себя чужим. Я был призраком, невидимым наблюдателем, затерявшимся среди теней. Ночью, когда город спал, клуб "Hugging Hearts" превращался в театр абсурда. Там, где границы реальности стирались, а извращение возводилось в культ. И я, незаметный бармен, был свидетелем этой причудливой пьесы, разворачивающейся перед моими глазами.

Осталось только натянуть ткань на живот. Отметила мимоходом, что при узких талии и бедрах у него оказались широкие, красиво развернутые плечи. Потом поразглядываю…
Но мысль о том, что это не случайный дикий клон, а дизайнерская работа мастера-генетика промелькнула.
Майка от талии натянулась до трети бедер, закрыв все необходимое. Не думаю, что она долго так удержится, поэтому поверх завязала за рукава свою куртку. Хоть как-то мышцы стянет и зад прикроет. А теперь самое интересное:
- Держись за меня, попробуй подняться. – пришлось опуститься на пол, чтоб как-то помочь: - Обними за шею, встанем вместе.
Очень надеюсь, что у него хватит на это сил, потому что иначе я не знаю что делать. Мне, со моим цыплячьим сложением его не вынести.
Подняться у нас получилось. Уравновесились, обнялись и побрели. На светлой ткани майки тут же выступила розовая косая полоса сукровицы.
Было безумно жаль заставлять его двигаться в таком состоянии, но сейчас не подходящий момент отступать.
- Давай, малыш, нам только до выхода дойти… Не подыхать же в этом дерьмовой дыре из-за такой ерунды. Держись и пошли…
Наверное это обстановка сыграла со мной шутку, и вот я в разрушенном городе, на родной планете, а рядом мой земляк. И весь мир против нас, но мы не сдаемся.

Передвигаться ему было тяжело, с полпути появилась одышка. Я начала думать, что не удержу тяжелеющее тело. Но он продолжал слепо ковылять туда куда вели, цепляясь за меня, и мы вышли.
Вызванный флаер уже запарковался в ближайшее подходящее место и завис, раскрыв двери. Теперь разложить пассажирское сидение и помочь улечься раненому. Вот...

Худенькое тело как опустилось полубоком на ложемент так и осталось лежать, только тяжелое дыхание говорило, что он жив.
Бедный измученный малыш. По ногам свежие потеки крови, на ступне появилась рана. Успел таки рассадить босую ногу об мусор пока шел. И ведь ни слова не сказал, так и двигался молча. И теперь молча дрожит.

Нужно поднять температуру с салоне и закрыть его чем-нибудь. Нашлось старое покрывало, не очень чистое, но хоть такое...

Дольше оставаться тут не стоило, новые приключения нам ни к чему. Флаер поднялся над куполом и отправился автопилотом до ближайшего найденного на карте торговой точки с аптечным значком.
Я поискала запасы воды по салону, нашлось немного: закрытая литровая бутылка и такая же начатая.
Открыла новую и поднесла к его губам. Напоить не получилось, сознание уплывало у моего подопечного, а попытки разомкнуть губы вызывали сопротивление.
Налив на салфетку воду из старых запасов, начала протирать лицо. Тот запах, который я уловила, когда наклонялась был отвратительным: пахло кислым, как после рвоты, и еще чем-то не менее противным. Оттерев с бледного лица грязь и брезгливо откинув салфетки на пол, я вылила остатки воды на ладонь и умыла его. Сухие губы ожили в попытке собрать капли жидкости, и я снова поднесла к ним горлышко бутылки. Через пару глотков он достаточно пришел в себя что бы попытаться забрать бутылку. Я не мешала, только придержала болон, не доверяя слабым пальцам.
Вода закончилась быстро, конечно, этого было мало...
- Потерпи, скоро долетим и...
- Лис, куда ты меня...? - забеспокоился он: - Ты сказала, что заберешь...
- Не делай из меня монстра - больше никаких клубов. Мы летим домой.

До конца смены почти два часа.
Под утро желающих упиться становится меньше. К сожалению. И у меня появляется время для мыслей. Так себе занятие.

Я никогда не считала себя образованной тонкой натурой. Скорее уж наоборот: все планы на образование и развития уничтожила война. Хотя в моем возрасте на тот момент четких планов на свою жизнь обычно не имеют. Помниться учиться мне нравилось.
Но увы, расти пришлось в отряде сопротивления и на момент эвакуации с планеты я умела только воевать. Неудивительно, что оказалась в наемниках.
Но даже у такой меня это место вызывало отупение. Тут можно только деградировать. Ненавижу.
Еще этот Квен или как там его не выходит из головы... Бесит. И даже в морду некому...
Проверила излучатель на бедре. Скорей бы уже смениться.
Подвалила компания, желающих выпить на посошок - разлила. Осталось чуть больше часа. А не начать ли мне собираться? Пока подсчитаю, приберусь... Я тут не одна, в конце концов.

Быстро все свернула, отправила отчет и пошла переодеваться.
С одобрением вспомнила, что сегодня взяла флаер, а не привязанный к э.магнитным трассам глайдер.
Оглядела пространство зала, маршрут к прозрачным секциям входных ворот, ощутив как чувства обостряются, время становится тягучим.
Это как я себя накрутить умудрилась, что организм сработал, как перед боевым выходом?
А мозг уже посчитал все имеющиеся активы, на мне и в багажнике.
Уже у отъехавшей дверной секции я притормозила, скривилась и все же свернула к посту охраны, похожему на овальный аквариум. Внутрь заходить не стала, в уверенности, что первым меня заметит тот кто мне нужен. В проеме появился Кэп и махнул мне. В помещении обнаружился он один, но так даже лучше.
- Кэп, ты в курсе куда делся... этот... ничейный Квейн?
- Его увезли.
- Можешь скинуть видео с камер? И все что у тебя есть на него, тоже хотелось бы.
Робот согласиля, запрашиваемая информация относилась к общественной и ценной для хозяина не считалась.
Ком на руке пискнул, принимая файл.
- А код его чипа у тебя есть?
- Его тоже переслал.
- Кэп, ты здесь лучший!
- Я знаю, Лис. - Он вежливо кивнул на прощание и когда я
уже совсем вышла, неожиданно добавил: - Не рискуй без необходимости.
Мне осталось натянуть капюшон и поспешить в ангар.
Уже во флаере, отлетев подальше от клуба, просмотрела видеофайл.
Вариант отслеживать их по камерам на трассах был слишком затратным, но тоже учитывался. Так, познакомиться хотелось с предполагаемой дичью.
Клубная фея была права - пустотники. Не то что бы все обитатели космоса были плохими, тут речь шла об определенной категории - любителей нагадить и свалить. Тех, кто выбирает разные притоны, типа нашего клуба что бы оторваться.
Оценила фигуры, походку, степень опьянения. Вооружения как такового не видно, не бойцы короче. Глайдер у них прокатный, так что перед отлетом его бросят. Ну и хватит о них.
С плохим предчувствием настроила следилки по коду чипа. На удивление быстро пришел отклик. Думала его дальше утащат. Повезло Кену... Квену, тьфу ты, - не важно.
Заведение наше находится на отшибе, за многоуровневым кольцом, с его жилыми застройками. Нас отделяют нависающие за ним многочисленные офисные блоки, торговые центры с их бесконечными рекламными экранами и прочей неоновой вакханалией. Все это переплетено лентами э.магнитных транспортных трасс, издали похожих на хаотично мигающие гирлянды.
Сигнал уводил в противоположную сторону, в пребывающие в упадке промышленные районы.
Задав по нужной точке маршрут для автопилота и максимальную скорость, я начала готовиться. Дел было немного: снять оставшиеся от клубного образа аксессуары, переодеться, надеть и настроить аппаратуру и рабочие гаджеты. Ну и прикинуть, какое оружие будет уместнее взять.
К тому моменту, когда флаер завис над полуразрушенным фабричным комплексом, я была абсолютно спокойна и ко всему готова. Отдыхающие с базы не стали искать экстремальных мест для своих развлечений и выбрали одно из последних зданий, остающихся под защитным куполом. Ну мне проще, маску надевать не надо. Хотя... все равно одену - мало ли что.
Посадив флаер в проходе между цехами, осторожно спрыгнула на бетонную дорожку. Придется терять время, пробираясь через разнообразный мусор, котором тут все усыпано, но что делать — это лучше, чем проколоть или прорезать костюм и ноги...
С выбором оружия я определилась еще на подлете, также как и с тактикой. Выбор пал на автоматическое и шумное. Подобравшись к широкому ничем не защищенному оконному проему, послала сигнал системе флаера и над бывшей фабрикой раздалась полицейская сирена. Десяток секунд для развития эффекта, и посылаю очередь из автомата в окно по потолку. Все же цели убить придурков у меня не было, иначе взяла бы что -то дальнобойное, тихое и прицельное... Прислушалась, ожидаемо услышала сквозь фильтры громкие голоса и топот. Постояла ухмыляясь, дождалась шума стартующего глайдера и отрубила трансляцию звуков сирены.
На контрасте стало тихо и тревожно. Ветер противно шуршал и посвистывал в заброшке. Теперь пора...
Подтянулась за край проема и закинула себя внутрь.
Внутри было достаточно светло, дополнительное освещение не требовался. Я встала с колена, опустила автомат и пошла к тому единственному, кто не убежал.
На относительно свободном от крупных обломков участке выделялось стоящее на коленях обнаженное тело. Точнее висело на растянутых в стороны руках. Голова с неопрятными зелеными прядями была опущена, под коленями в пыли и мелком мусоре, растекалась темная лужица крови.
Для орбитальных засранцев лучше бы было что бы он был жив, в противном случае я пойду до конца.
Запустив мелкого дрона для наблюдения, я достала нож и подошла.
Чтобы заглянуть в лицо пришлось присесть и поднять руками голову. Бледное лицо с полуприкрытыми глазами. Капли пота на висках, влажные дорожки на пыльной коже, запекшаяся кровь на сухих искусанных губах. Бедняга...
Привязали его тем, что тут нашли: обрывками пластиковой веревки и кабеля. Перекрученные узкие петли глубоко врезались в кожу запястий. Пришлось постараться, чтобы срезать все аккуратно.
- Ты как, слышишь меня? Ке..., да что ж за имя такое. Поклянись, что сменишь его! Ты что молчишь то?
Он мазнул мутным взглядом и не издал не звука. Только уцепился за меня освободившейся рукой, чтобы снять нагрузку с другой, с петлей на которой я еще боролась.
- Потерпи еще немного, малыш...
Почему малыш? Да вот не знаю, проассоциировался так. Наверное, в таком состоянии со своим субтильным сложением, с торчащими на узкой спине позвонками и лопатками он действительно напоминал подростка. Несчастный замученный подросток.
Кабель подался и он, не удержавшись ослабевшими руками, съехал по мне на пол и свернулся в позу эмбриона.
Теперь появилась возможность осмотреть тело.
Можно поныть, что жизнь меня к такому не готовила, но не буду. К чему кокетничать. Моя жизнь в партизанском отряде приготовила меня ко всякому. Собирать товарища по частям и нести на себе под обстрелом до реаниматора, например. Оказывать помощь раненым подручными средствами в засыпанном подвале, не зная откопают нас или уже некому... Это не тот опыт, который хотелось бы иметь нормальному человеку. Но уж какой есть.

Одну проблему я уже увидела: инородный предмет в прямой кишке.
Пальцы соскальзывали. Пришлось обмотать горлышко куском связанной веревки и затянуть воротом при помощи какого-то штыря. Так, помогая свободной рукой, и вытащила с противным звуком.
Только потом осознала, что не услышала даже стона. Бля, я тупая. Так, сосредоточиться, как его:
- Квейн, я отменяю все данные раньше приказы.
Короткий всхлип и тишина. Но я уже поняла, что угадала. Среди приказов был запрещающий издавать звуки.
Он опять свернулся и мне пришлось подбираться ближе и почти встать на колени.
- Покажи, что там у тебя? - попытка отвести прижатые к животу колени с ходу не удалась.
- Малыш, я не хочу приказывать. Просто дай мне посмотреть. - Потянула за обхватывающие колени руки:
- Ну пойми, у нас мало времени: сейчас явится кто-нибудь на шум, и что мы будем делать? Я покосилась на автомат, прислоненный рядом к куску упавшей стены. Порядок: под рукой, брать удобно.
- Ты хоть узнал меня? - попыталась повернуть его голову к себе, убирая спутанные волосы с лица.
Маска-фильтр давно уже болталась у меня на груди, но может он меня только в парике и гриме воспринимает?
- Лис... Не... не трогай меня.
- Ну уж нет! Не хочешь по-хорошему, буду...
Но он похоже уже начал соображать и сам распрямил дрожащее тело.
Ну и ничего страшного... Просто косой порез через весь живот. Смотрится в первый момент пугающе, но это только рассечение кожи до фасций. Я выдохнула, с этим я справлюсь.
В остальном похоже на шоковое состояние. Я не специалист, но видела такое: бледная кожа, расширенные зрачки, спутанное сознание…
Наверное эти орбитальные мутанты передачу болевых импульсов ему тоже отключать запретили. У конструктов есть такая опция, да и у остального кибернародца встречается. А еще кровопотеря... А до этого была ночная вахта в клубе, когда не поесть не попить не дадут - не положено. Он, конечно, не обычный человек, но и не бот-конструкт.
Теперь это хорошо видно, вон он - весь на виду.
В лучшем случае кибернезированный организм. В худшем, может быть, просто незаконный клон, в которого понапихали имплантов и продали с липовым техпаспортом, тому кто больше дал бабла. Вот в таких притонах, как наш клуб, они и оседают. Ненадолго.
Неадаптированная нервная ткань не выдерживает нужного напряжения, у них начинают отключаться импланты, выгорают нейронные связи… Жалкая участь. А еще нет базовой регистрации и их нельзя переоформить официально: перепродать или, к примеру, наследовать.
Я посмотрела на тело у своих ног и начала раздеваться. Сняла куртку и футболку, оставшись в штанах и узком топике.
Распускать на бинты тут нечего. Разрезала верх футболки по плечевым швам, вот такой бандаж будет.
- Послушай, сейчас мы встанем и пойдем к выходу, у меня там флаер. Я тебя заберу отсюда. Ты понимаешь меня?
Вроде бы понял. Его взгляд постепенно возвращал себе осмысленность.
- Теперь давай наденем на тебя это. - Я собрала полученный "чулок" из эластичной ткани в гармошку: - Подними руки. Вот так, молодец.
Осталось только натянуть ткань на живот.

Теперь появилась возможность осмотреть тело.
Можно поныть, что жизнь меня к такому не готовила, но не буду. К чему кокетничать. Моя жизнь в партизанском отряде приготовила меня ко всякому. Собирать товарища по частям и нести на себе под обстрелом до реаниматора, например. Оказывать помощь раненым подручными средствами в засыпанном подвале, не зная откопают нас или уже некому... Это не тот опыт, который хотелось бы иметь нормальному человеку. Но уж какой есть.

Одну проблему я уже увидела: инородный предмет в прямой кишке.
Пальцы соскальзывали. Пришлось обмотать горлышко куском связанной веревки и затянуть воротом при помощи чего-то похожего на гвоздь. Так, помогая свободной рукой, и вытащила с противным звуком.
Только потом осознала, что не услышала даже стона. Бля, я тупая. Так, сосредоточиться, как его:
- Квейн, я отменяю все данные раньше приказы.
Короткий всхлип и тишина. Но я уже поняла, что угадала. Среди приказов был запрещающий издавать звуки.
Он опять свернулся и мне пришлось подбираться ближе и почти встать на колени.
- Покажи, что там у тебя? - попытка отвести прижатые к животу колени с ходу не удалась.
- Малыш, я не хочу приказывать. Просто дай мне посмотреть. - Потянула за обхватывающие колени руки:
- Ну пойми, у нас мало времени: сейчас явится кто-нибудь на шум, и что мы будем делать? - Я покосилась на автомат, прислоненный рядом к куску упавшей стены. Порядок: под рукой, брать удобно.
- Ты хоть узнал меня? - попыталась повернуть его голову к себе, убирая спутанные волосы с лица.
Маска-фильтр давно уже болталась у меня на груди, но может он меня только в парике и гриме воспринимает?
- Лис... Не... не трогай меня.
- Ну уж нет! Не хочешь по хорошему, буду...
Но он похоже уже начал соображать и сам распрямил ноги.
Ну и ничего страшного... Просто косой порез через весь живот. Смотрится в первый момент пугающе, но это только рассечение кожи до фасций. Я выдохнула, с этим я справлюсь.
Бледная кожа, спутанное сознание, похоже на шоковое состояние.
Наверное эти орбитальные мутанты передачу болевых импульсов ему тоже отключать запретили. У конструктов есть такая опция, да и у остального кибернародца встречается. А еще кровопотеря... А до этого была ночная вахта в клубе, когда не поесть не попить не дадут - не положено. Он конечно не обычный человек, но и не бот-конструкт.
Теперь это хорошо видно, вон он - весь на виду.
В лучшем случае кибернезированный организм. В худшем, может быть, просто незаконный клон, в которого понапихали имплантов и продали с липовым техпаспортом, тому кто больше дал. Вот в таких притонах, как наш клуб, они и оседают. Ненадолго.
Тем временем сняла куртку и футболку, осталась в штанах и узком топике. Распускать на бинты тут нечего. Разрезала верх футболки по плечевому шву, вот такой бандаж будет. - - Послушай, сейчас мы встанем и пойдем к выходу, у меня там флаер. Я тебя заберу отсюда. Ты понимаешь меня?
Вроде бы понял. Его взгляд постепенно возвращал себе осмысленность.
- Теперь давай оденем на тебя это. - Я собрала полученный "чулок" из эластичной ткани в гармошку: - Подними руки. Вот так, молодец.
Осталось только натянуть этот чулок на живот.

Уже во флаере, отлетев подальше от клуба, просмотрела видиофайл. Вариант отслеживать их по камерам на трассах был слишком затратным, но тоже учитывался. Так только, познакомиться хотелось с предпологаемой дичью.
Клубная фея была права - пустотники. Не то что бы все обитатель космоса были плохими, тут речь шла об определенной категории - любителей нагадить и свалить. Тех кто выбирает разные притоны, типа нашего клуба что бы оторваться.
Оценила фигуры, походку, степень опьянения. Вооружения как такового не видно, не бойцы короче. Глайдер у них прокатный, так что перед отлетом его бросят. Ну и хватит о них.
С плохим предчувствием настроила следилки по коду чипа. С удивлением быстро пришел отклик. Думала его дальше утащат. Повезло Кену... Квену, тьфу ты, - не важно.
Заведение наше находится на отшибе, за многоуровневым кольцом, с его жилыми застройками. Нас отделяют нависающие за ним многочисленные офисные блоки, торговые центры с их бесконечными рекламными экранами и прочей неоновой вакхоналией. Все это переплетено лентами э.магнитных транспортных трасс, издали похожих на хаотично мигающие гирлянды.
Сигнал уводил в противоположную сторону, в пребывающий в упадке промышлкенные районы.
Задав по нужной точке маршрут для автопилота и задав максимальную скорость, я начала готовиться. Дел было немного: снять оставшиеся от клубного образа аксесуары, переодется, надеть и настроить аппаратуру и рабочие гаджеты. Ну и прикинуть, какое оружие будет уместнее взять.
К тому моменту, когда флаер завис над полуразрушенным фабричным комплексом, я была обсолютно спокойна и ко всему готова. Отдыхающие с базы не стали икать экстримальных мест для своих развлечений и выбрали одно изз последних зданий, остающихся под защитным купалом. Ну мне проще, маску надевать не надо... Хотя... все рравно одену - мало ли что.
Посадив флаер в проходе между цехами, остожно спрыгнула на бетонную дорожку. Придется терять время, пробираясь через разнообразный мусор, которм тут все усыпано, но что делать - это лучше, чем прорезать костюм и ноги...
С выбором оружия я опрелделилась еще на подлете, также как и с тактикой. Выбор пал на атоматическое и шумное. Подобравшись в широкому ничем не защищенному оконному проему послала сигнал системе флаера и над бывшей фабрикой разнеслась полицейская сирена. Да пару секунд для разития эфекта, дала очередь из автомата в окно по потолку. Всеже цели убить придурков у меня не было, иначе взяла бы что -то дальнобойное и прицельное... Прислушалась, ожидаеемо услышала сквозь фильтры громкие голоса и топот. Постояла ухмыляясь, дождалась шума стартующего глайдера и отрубила трансляцию звука.
На контрасте стало очень тихо и тревожно. Ветер противно шуршал и посвистывал в заброшке. Теперь пора...
Я подтянулась и закинула себя внутрь.
Внутри было достаточно светло, дополнительный свет не требовался. Я встала с колена, опустила автомат и пошла к тому единственному, кто не убежал. Да он бы и не смог.
На относительно свободном от крупных обломков участке, на коленях стояло обнаженное тело. Точнее висело на растянутых в стороны руках. Голова с неопрятными зелеными прядями была опущена, под коленями в пыли и мелком мусоре, растекась темная лужица крови.
Для орбитальных засрацев лучше бы было что бы он был жив, потому что обычно я не бросаю дело на полдороги.
Запустив мелкого дрона для наблюдения, я достала нож и подошла.
Кожа была грязной и горячей. Чтобы заглянуть в лицо пришлось присесть и поднять руками голову. Бледное лицо с прикрытыми злазам. Капли пота на висках, влажные дорожки на пыльной коже, запекшаяся кровь на сухих искусанных губах. Бедняга...
Привязали его тем, что тут нашли: обрывком пластиковой вереки и кабеля. Пришлось постараться, что бы срезать все аккуратно.
- Ты как, слышишь меня? Ке..., да что ж за имя такое. Поклянись, что сменишь его! Ты что молчишь то?
Он посмотрел на меня мутным взглядом и не издал не звука. Только уцепился за меня освободившейся рукой, что бы снять нагрузку с другой, с кабелем на которой я еще боролась.
- Потерпи еще немного, малыш...
Почему малыш? Да вот не знаю, проассоциировался так. Наверное, в таком состоянии со своим субтильным сложением, с торчащими на узкой спине позвонками и лопатками он действительно напоминал как подростка. Несчастный замученный подросток.
Кабель подался и он не удержавшись съехал по мне на пол и свернулся в позу эмбриона.

До конца смены почти два часа.
Под утро желающих упиться становиться меньше. К сожалению. И у меня повляется время для мыслей. Так себе занятие.

Я никогда не считала себя образованной тонкой натурой. Скорее уж наоборот: все планы на образование и развития уничтожила война. Хотя в моем возрасте на тот момент четких планов на свою жизнь обычно не имеют. Помниться учиться мне нравилось. Но увы, расти пришлось в отряде сопротивления и на момент эвакуации с планеты я умела только воевать. Неудивительно, что оказалась в наемниках. Но даже у такой меня это место вызывало у меня отупение. Тут можно только деградировать. Ненавижу.
Еще этот Квен или как там его не выходит из головы... Бесит. И даже в морду некому...
Проверила излучатель на бедре. Скорей бы уже смениться.
Подвалила компания, желающих на посашек - разлила. Осталось чуть больше часа. А не начать ли мне собираться? Пока подсчитаю, приберусь... Я тут не одна, в конце концов.
Быстро все свернула, отправила отчет и пошла переодеваться.
Время стало тягучим, чувства обостриллись. Это как я себя накрутить умудрилась, что организм сработал, как перед боевым выходом?
С одобрнием вспомнила, что сегодня взяла флаер, а не привязанный к э.магнитным трассам глайдер.
А мозг уже посчитал все имеющиеся активы, на мне и в багажнике.
На выходе я притормозила, скривилась и все же свернула к посту охраны, похожему на овальный аквариум. Внутрь заходить не стала, в уверенности, что первым меня заметит тот кто мне нужен. В проеме появился Кэп и махнул мне. В помещении обнаружился он один, но так даже лучше.
- Кэп, ты в курсе куда делся... этот... ничейный Квейн?
- Его увезли.
- Можешь скинуть видио с камер? И все что у тебя есть на него тоже хотелось бы.
Робот спокойно кивнул, запрашиваемая информация относилась к общественной и ценной для хозяина не считалась.
Ком на руке пискнул, принимая файл.
- А код его чипа у тебя есть?
- Его тоже переслал.
- Кэп, ты здесь лучший!
- Я знаю, Лис. - Он вежливо кивнул на прощание и когда я
уже совсем вышла, неожиданно добаил: - Не рискуй без необходимости.
Мне осталось натянуть капюшон и поспешить в ангар.

Проговорили мы долго. В основном, потому что дала дяде выговориться. Посочувствовала. Посидели, выпили вина. Хорошее, кстати, у него вино – качественное, давно такого не пробовала. Рассказала о своих планах на ближайшее будущее: подучиться, получить нужную специализацию и сделать карьеру в «Киберлайф». Дядя погрустнел, вспомнил о своих делах:
- Прости, но помочь я тебе сейчас ничем не смогу.
- Ты помогаешь, - осторожно погладила по плечу, заглянула в глаза: - Тем, что ты рядом. Терпишь мои выходки и еще не выгнал.
- Ох, Марта. – Расчувствовался родственник и решил меня обнять. Хорошее вино… Посидели еще, повспоминали о разном и милом. Легкое опьянение согревало, растормаживало сознание, и все реакции возникали к месту. Было приятно так посидеть, как-то по-особенному тепло. Кровь - не вода?
Думать, однако, это не мешало:
- Слушай, Алекс, у меня идея возникла, как твоему бизнесу помочь. Но тут такое дело… Ты как к андроидам относишься?
План был немного рискованным, но выполнимым. Главное, чтобы Алекс согласился. Андроидов он дежурно не любил, но ради дела готов терпеть. Как выяснилось, основной причиной проблем стало решение дяди потратить все свободные средства на закупку очень выгодных по цене (понимай – никому ненужных) материалов для пошива спецодежды. Об этом Марта не знала.
С реализацией готовой продукции, ожидаемо, возникли проблемы. Так все сшитое и лежат до сих пор в арендованном неподалеку складе. Работников пришлось уволить. Но те и сами понимали, что это вопрос времени. Припоминаю, кто-то из швей сам ушел, должно быть заранее работу подыскал. Закупленной ткани и фурнитуры на том же складе оставалось порядком…
- Ну и где проблема? Или я чего-то не понимаю? – Я подергала родственника за рукав, не давая взять бокал. – Начни шить нужные вещи: для рыбаков, для туристов, да хотя бы спортивные сумки. Я тебе из интернета любые выкройки скачаю.
- И много мы с тобой нашьем? – хмыкнул Алекс и изобразил пьяных смех. Точно знаю – пьяным он сейчас не был. Ну, не больше, чем я.
- Шить будут андроиды. Тебе сколько штук надо?
- Двух, лучше трех… А теперь прикинь, сколько они стоить будут. Особенно с нужной специализацией. Или все же сама шить научишься, принцесса? Швейный цех стоит, ждет мастеров.
- Мои основные инструменты — это хороший комп и надежная связь. А бесплатных работников я тебе добуду.


Следующее утро началось для меня рано – я выспалась. Хорошо быть молодой, уже и забыла, как это. Лишняя энергия звала на подвиги, тем более что дождь закончился еще ночью, и день обещал быть солнечным. Бодрило все: яркое голубое небо за приоткрытым окном, холодный воздух и удаляющийся звук сирены оттуда же. Стало понятно, что меня разбудило.
Прикидывая план на день, пошла умываться. Надеюсь, дядя уже встал. Может даже завтрак приготовил…
В хозяйстве Марты был неплохой ноут и, собственно, все. Для начала сойдет конечно, но не серьезно как-то… У Дяди имелся домашний комп с подключенным к нему «умным домом», который тоже вызывал уныние. Не ресурс, короче.
Все это приводит меня к той же теме: делай деньги, делай деньги – остальное ерунда!

Я очнулась от воды, текущей по лицу и за шиворот, было холодно и противно. Шел дождь. Одежда тоже промокла и в первые минуты, решила, что весь дискомфорт из-за этого. Я сидела у стены, между высоких серых безликих зданий и пыталась понять, что происходит. Состояние было как после глубокого сна, когда голова все никак не хочет включаться – этакий сонный паралич наоборот, тело проснулось, а мозг - нет. Потом поднялась по стеночке, постояла так глядя наверх, на падающие с крыши капли.
- Кто я?
Все было таким серым и безрадостным, что даже как-то успокаивало. Постояла, послушала шёпот воды. Вроде бы голова болит. Подняла руки, потерла виски, посмотрела на пальцы - не мои.
-Ага. А какие мои?
Рядом зазвучала характерно приглушенная мелодия и я начала искать мобильник. Сначала я нашла рюкзачок, он валялся рядом под стенкой, а уже в нем звонилку. На экране значился «дядя Алекс». Не задумываясь сразу ответила.
- Я…
- Марта, ты где? Ты знаешь сколько время? – Голос звучал встревоженно и на немецком языке. «Приплыли, я знаю немецкий» - пронеслось в сознании. И дальше, как лавина, обрушились остальные воспоминания. Я тихо съехала по стене обратно на асфальт. Можно было и не вставать, чего суетится...
-Алекс...? Мне что-то нехорошо. Похоже на отравление: мутит, голова кружится. Забери меня…
- Ты опять напилась? Откуда тебя забрать? Марта, не молчи! Где ты?
- Точно не знаю. В Детройте.
===
Нашлась я довольно быстро. Пройдя по улице до перекрестка и почитав надписи на указателях, сказала дяде, где нахожусь. Оказалось, потерялась на полдороги к дому. Как меня занесло в тот переулок было непонятно. Тут разное можно подумать.
Если по-хардкору, то возможно, свернула с дороги в попытке убежать от кого-то...
По реалу - может быть алкоголь. Но непохоже на зигзаг спьяну, странно представить, что у меня автопилот настолько сбился.
Почему-то этот момент я не могла вспомнить. Точнее, Марта помнила утро и сборы в офис. Потом рабочую суету, где рутинно все замылилось, теряя связность… Все, воспоминания таят и вечерние события не восстанавливаются.
Решила пока оставить вопрос открытым.
С дядей Алексом сложностей не возникло, на пустой улице была только я и подъехавший автомобиль. Водитель открыл дверь изнутри, и я села.
В машине мы почти не разговаривали: дядя, видимо, сердился, а мне внезапно стало страшно. Какое-то животное состояние, с накатывающими изнутри волнами ужаса. Не помню за собой такого раньше. Оставалось только смотреть перед собой и сдерживать внутреннюю дрожь, стараясь делать ее незаметной.
Нужно собраться, сосредоточиться на чем-то: есть дорога – очень важно следить за тем, как мелькает разметка в свете фар, утекает под колеса…
Еще можно подышать «через три удара сердца», говорят помогает. Или врут. Наверное, дышать глубже надо…
Ведь нет никаких причин для паники.
Ну умерла, с кем не бывает? Теперь вот опять живу. Боже…
- Тебя тошнит? Воды дать? – В пробегающих световых бликах, выражение лица Алекса было нечитаемым. Его глаза, попадая в очередную неоновую засветку, становились голубым куском льда, холодным и слишком светлым. Душевного равновесия мне этот эффект не добавил. В ответ покачала головой, и он вернулся взглядом к дороге.
Ближе к дому родственник успокоился, сменил гнев на милость, и даже помог выбраться из машины. К этому времени меня почти отпустило. Неотчётливо пробормотав благодарность, я поспешила в свою комнату на втором этаже, понадеявшись на память.
- Может тебе чаю сделать? – услышала я в след голос дяди, но только потрясла головой. Хороший, все-таки мне родственник достался. Жаль, не до него пока.

===
Стресс и общее утомление сыграло свою роль, так что заснула я сразу и проспала до утра. А потом еще до обеда. Проснулась от звонка потерявшего меня начальства; в ответ сообщила приуменьшенную правду: заболела. Отпросилась на три дня, а дальше выходные наступят. Будет время собраться с мыслями.
На столике рядом с кроватью стояла чашка с холодным чаем. Алекс – душка и мой любимый дядя.
Сижу перед окном на скрипучем стуле, пью чай. Скрипит он вынужденно, я на нем качаюсь. За окном шумит дождь. Изредка по Фреад-стрит шуршат колесами редкие машины. Похоже на дачный поселок.
На электронных часах дата 25.09.2037год. В голове крутится теперь уже совсем древняя песенка «Танцы на стеклах». Надо привыкать к тому, что я теперь Марта Вайс и это моя комната.
Особых эмоций нет, скорее тот самый дзен. Полный.
«Крик где-то в тишине.
Не зови меня - я не повернусь
И прости меня,
Больше не вернусь…»

Ничего, и это вывезу… Пора бы плюсы-минусы посчитать что ли.
С хорошим просто: живая.
Молодая, симпатичная брюнетка. Ах нет, крашенная. Образование подходящее, работа знакомая – айтишница в конторе по тем же сайтам. Есть почти год в запасе что бы подготовиться, если захочу поучаствовать в событиях канона. А я захочу?
Жилье в наличии. Еще есть молодой привлекательный дядя. Так! Окстись, рухлядь, он был для тебя молодым. Теперь ты девчонка, а он твой ближайший родственник! Это плюс или минус?
Из минусов очевидное: для реализации моих планов нужна сразу большая сумма местных зеленых.

Дядя не помощник, поскольку бизнес его уже с два месяца как отмучался… Нет, ну надо было придумать: организовать производство пошива рабочей одежды для людей? И где? Правильно, в Детройте. Смешно...
Вообще-то Алекс молодец. Забрал Марту после аварии, в которой ей повезло выжить, а ее родителям - нет. Лет пять с ней возился и терпел все выкрутасы, положенные по возрасту и ситуации. Теперь вот «повезло» со мной. А может и повезло… Грех будет ему не помочь.

Чай закончился, а значит пора двигаться дальше. Притормозила у зеркала. Из него на меня посмотрела довольно стройная молодая сероглазая особа с асимметричной стрижкой. С пирсингом на лице и, знаю, в других местах тоже. Не, этого мне не надо. На время оставила одно колечко в ноздре. Будем меняться постепенно.

Одежду тоже придётся подбирать другую, неформально-молодежные шмотки не соответствуют моим планам на эту жизнь. Но пока надо идти общаться с дядей в том, что есть.

Алекс нашелся в холле на первом этаже. Не помню, есть ли у кухни-гостиной какое-то свое название, но это она и была. Он сидел на диване перед телепроектором, мучил пульт и пил вино.
- Привет, - выбрала я нейтральное начало для общения. Несмотря на всплывшие воспоминания, как себя надо вести с дядей, чтобы не спалиться – я не знала. Честно говоря, сейчас мне было почти наплевать на свою возможную неадекватность.
Родственник меланхолично отсалютовал мне бокалом и убрал ногу, закинутую на диван, приглашая сесть рядом.
Я села. Помолчали.
- Что в мире нового? – не выдержала я.
- В мире – не знаю, у нас ничего хорошего не случилось. Безработица, налоги, похолодает… – Он поскреб свою белобрысую макушку и повернулся ко мне: - Вот скажи мне, что опять на тебя нашло? Я все понимаю, даже не осуждал тебя до поры…, но надо же к нормальной жизни возвращаться.
- Дядя…
- Время идет, не заметишь, как молодость…
- Алекс! Я уже.
- Что уже? – Переключение на диалог состоялось.
- Считай, что вчера произошел кризис. Готова слушать твои советы.

Ноябрь 1938года, это как крикнуть в толпу «28». Время неумолимо приближало нас к развязке. А я все еще не могла ни на что решиться. Потому что решать мне, но завесить от моих решений будут другие. Очень хотелось струсить, посадить парней в машину и уехать, например, в Канаду. Я уже и домик присмотрела…
Как бы там не было, а подготовиться надо. Деятельность Киберлайфа будет остановлена. Может быть на время, а может навсегда. В какую сторону шарахнется революция в моей реальности пока не ясно. Но в любом случае, все пойдет наперекосяк. Значит пришло время капризов и запасов. Собаку в дом мы хотели давно. Пора хотелку реализовывать, а то можно совсем опоздать. В итоге:
Я гордо шла по улице в компании двух собак и кошки. Фелдроид – мелкое черное существо, ехало у меня на плече. Точнее сидела киберкошка на рюкзаке, но кошка всегда кошка, а смотреть вперед с плеча удобнее.
Рядом со мной с дух сторон, как на выставке, вышагивали здоровенные псины. Я не очень хорошо разбираюсь в собачьих породах, знаю только самые известные. Эти были чем-то средним между доберманом и догом. Была ли это реальная порода или фантазия кибердизайнера – не в курсе. Можно конечно в инете глянуть… Или парням сказать, пусть поищут.
На кандроидах красовались широкие ошейники с встроенным