Он стоял на высоком крутом холме и холодный ветер шелестел полами его плаща. Где-то далеко внизу простиралась равнина. В ней отчетливо виднелась дорога, упирающаяся в горы. Огромные каменные пики, седыми вершинами подпирали небеса. Густой молочный туман, словно змей –Урбанос, опоясал вершины. Этот туман спускался с гор узкими ручьями и укрывал землю подвижным невесомым покрывалом. Здесь было прохладно, но не холодно. Сумрак порождал причудливые миражи, в звуках толи новорожденного, толи умирающего мира. Это место обладало своеобразным очарованием, на которое он когда-то и купился.

Дорога манила и тянула, но он уже бессчетное число раз спускался по ней, и отступал перед неприступными скалами. Он исходил все дороги и все тропы, но всегда возвращался в это место. От безумия отчаянья его отделали лишь несколько слов Снотры: «Из сумрачного ущелья есть лишь один путь. И ты можешь им воспользоваться». Той самой Снотры, которую принято ассоциировать с истиной.

Он опускался в пропасти, но не нашел там ничего, кроме сырости и мрака. Он взбирался на вершины и полуживой от усталости жмурился в лучах солнца, неприкрытого сумраком тумана. И тогда ему, полуживому от усталости, казалось, что он так близок свободе. Но с вершины он видел только один путь. Тот, которым пришел. Он взывал к небесам, дабы Гна забрала его на Ховвапнире, но ответом ему были лишь завывания ветра, большие похожие на злой смех Фьергюна.

Он всегда возвращался на это место. Сюда вели все пути. Сколько времени он здесь провел? Что есть время в месте, где нет смены дня и ночи? Где нет времен погоды? Здесь секунда вечность равна. Он напоминал себе об этом, когда Грейсвандером выскребал камень за камнем из горной породы. Но позднее бросал работу, понимая, что сойдет с ума раньше, чем построит тоннель.

Ныне он взирал на дорогу, на грани полного отчаяния, ибо перепробовал все, но так и не приблизившись к цели ни на йоту. Он долго неподвижно стоял, уставившись в одну точку. Потом не спеша обвел неожиданно нежным и теплым взглядом ущелье. «Я не достаточно хотел покинуть это место. Но теперь я готов», - признался он самому себе. И тогда скривившись от боли, помогая себе руками, он расправил крылья, которыми никогда в жизни не пользовался. Пройдет чертовски много времени, прежде чем они оживут. Но это уже не имеет никакого значения. Он нашел верный путь.