«Сколько говоришь, здесь страниц текста?»
«Если без картинки и песни, то три. Ну три с половиной».
Дельное дополнение с ее стороны. И своевременное. Я прям чувствую в шифре из нулей и единиц цифрового мира ее весьма живую улыбку по ту сторону провода. А знаете, сколько там было всего страниц, вместе с картинкой и этой самой песней? Семь. И ни страничкой меньше.
Не то, чтобы меня как-то напрягало количество заковырок на квадратный сантиметр экрана, которые люди назвали буквами, просто точность человеческих определений иной раз умиляет. Вы можете спросить: «сколько за окном градусов», и вам ответят: «на улице холодно/жарко». Ага, спасибо. Исчерпывающие показания.
В мыслях об очередном человеческом казусе я не успела заметить хитрый ход домашней барабашки, заключающийся в хищении моего съестного имущества. Печенка пропала. Сейчас она виновато хрустела из-под кровати, но возвращать остатки не собиралась. Все против меня. Даже барабашки!
А сюжет меж тем закручивался, завертывался, как котенок в желанный клубок ниток.
«Но в отличие от того же миллиона пар, которые думают так же, для них действительно все останется неизменным. Они навсегда останутся вместе просто потому, что я не вижу их иначе.
Я, Январь, клянусь, что Апрель и Октябрь будут вместе навеки.
Как Жизнь и Смерть, Свет и Тьма, Любовь и Ненависть...
Вот только 22 сентября 2009 года они расстались.»

Тьфу ты, пропасть. И что за странная мода у совершенных леди на печальные концы?
«Все хотят хэппи энд, но в жизни его не бывает)»
Меня одну всегда умиляют скобочки-улыбки в конце подобных фраз?
Осмелевшая барашака меж тем высунулась из-под своего убежища, грустно посматривая на последнюю печенку. А вот не дам! И не надо так на меня смотреть, я ее уже ем и даже не давлю… тьфу… подавилась-таки. А что б тебя!
Обрывки фраз из электронных сетей доносят до меня печальную песню, о кончине какого-то там героя, назначенного этим званием пожизненно-посмертно. О вреде для психики телевещания, кое охватило всю соседнюю комнату и сидящих в ней, говорить даже не приходится.
- Ладно, глазастое, иди сюда! На тебе печенку!
Подкроватная невольница тут же покинула свой пыльный пост и довольно уселась у меня на коленях, беззаботно кроша на них остатками моей поживы.
А пусть крошит. В конце-концов, в этом мире, кажется, веселыми и беззаботно-счастливыми осталась лишь я. Да моя домашняя барабашка.