Рассказываем про 10 культовых музыкантов, размывших границы гендера

Jobriath стал новым Дэвидом Боуи: стоило ему появиться на музыкальной сцене — он моментально стал феноменом. «Первая гей-поп-звезда» — так продолжают его называть до сих пор. Для его дебюта в 1972-м подготовили выступление с помпой на телевидении, а на Таймс-Сквер висел огромный билборд с его изображением; экстравагантные костюмы, мейкап, который был для него одинаково естественен как на сцене, так и вне ее, откровенные интервью, его кабаре-персона Коул Берлин. Никто так открыто не заявлял о своей гомосексуальности до него и не ставил ее во главу угла — не просто промоушен-трюк, но голая правда, которая затем обернулась против него. Jobriath называл себя феей рок-н-ролла — и это ровно то, кем он был: из вундеркинда игры на фортепиано он вырос в мимолетную звезду американского глэм-рока. Слишком быстро он превратился в объект насмешек общества, которое не было готово к подобной откровенности, а спустя десять лет после подписания контракта Jobriath скоропостижно скончался от СПИДа, став одним из первых музыкантов, чью жизнь унесла болезнь. В 2012-м про него вышел документальный фильм «Jobriath A.D.».

Дженезис Пи-Орридж превратил всю свою жизнь в один большой перформанс. Начиная с 60-х, вместе со своими группами Throbbing Gristle, Psychic TV да и сам по себе, он пел о множестве противоречивых вещей, от порнографии до оккультизма, но главной темой для него стало определение гендера. Его COUM Transmissions разбередили в очередной раз прикорнувшую в своей традиционности Англию. В 90-х он женился на Леди Джей Брайер Пи-Орридж, после чего они вдвоем ступили на путь совмещения их личностей — так сильно они любили друг друга. Вдвоем пара претерпела несколько пластических операций, чтобы стать максимально похожими друг на друга, а Дженезис, помимо того, что он добавил «Брайер» к своему имени, также избегает называть себя «он» или «она» и просит от других того же: по оношению к нему/ней стоит употреблять гендерно нейтральные местоимения «s/he», «h/er», and «h/erself». Даже после смерти своей возлюбленной жены Дженесис продолжает считать себя «пандрогином». Про его поиск гендерной самоидентификации и любовь всей жизни также сняли документалку «The Ballad of Genesis and Lady Jaye». 

Сложно что-либо написать про Дэвида Боуи, не скатываясь в банальности. В массовом сознании образ Боуи практически равняется понятию андрогинности — он стал лицом революции внешности и сексуальности 70-х и 80-х. При этом Боуи оставался гетеросексуальным мужчиной: его образы были призваны не доказать его сексуальность, а ровно наоборот — показать, что гендерные нормы имеют мало общего с ней. Дэвид Боуи не зря один из величайших музыкантов в истории: его наследие не заключается исключительно в музыке, он каждым аспектом своей жизни аккуратно менял заскорузлые нормы приемлемого в обществе. С ним также выступал другой феноменальный музыкант и икона андрогинности Клаус Номи, не менее, если не более инопланетный, чем сам Боуи. Боуи умеет краситься лучше всех, одинаково прекрасно выглядит в любой одежде, на платформах или же в драном свитере, а еще подозрительно похож на Тильду Суинтон — это ли не лучший финальный штрих к его андрогинному манифесту. 

Бретт Андерсон из группы Suede, может, и не переделывал всю свою жизнь в угоду гендерной революции, однако андрогинность сыграла решающую роль в популярности Suede. Андерсона сразу представили публике как «бисексуального мужчину, у которого никогда не было гомосексуального опыта» — откровенное заявление, сыгравшее на руку выходившему альбому: дебютная пластинка имела огромный успех. Стиль фротнмена группы, унаследованный у глэм-рока и Боуи, попал в яблочко: Великобритания 90-х приняла его на ура. По собственному признанию, вся история с андрогинностью во многом выросла из культуры рейвов и вечеринок с экстази, помогавших ломать барьеры между полами, вынося на первый план живые эмоции, нежели гендерную идентификацию. Андрогинность 90-х была не столько эстетическим подходом, сколько идейным: как и в 70-х, это была попытка раскрепощения личности, особенно для такой важнейшей группы, как Suede, которая вместе с Blur и Pulp стала столпом брит-попа. 

Патти Смит стала, возможно, важнейшей женщиной в истории панк-рока, а вместе с тем иконой андрогинного стиля в женском исполнении. Стоило выйти ее альбому «Horses», как он сразу стал причиной для всеобщего волнения, не в последнюю очередь из-за его обложки, где Смит очень походила на мальчика, с ее расслабленной позой, небрежными волосами и мужской одеждой. Вся жизнь и творчество Смит были так или иначе связаны с преодолением гендерных границ. Еще до дебютной пластинки она встречалась с фотографом-гомосексуалом Робертом Мэпплторпом, затем же открывала концерты другой важной для гендера в музыке группы New York Dolls. Королева панка стала одним из первопроходцев андрогинности и свободы для многих женщин: в Нью-Йорке 70-х Смит занималась выступлениями в независимом театре с трансгендерной актрисой Джейн Кантри и легко совмещала поэзию и панк, андрогинность и сексуальность.

New York Dolls были первопроходцами всего и сразу: они играли панк, когда его еще толком не существовало, при этом красились и наряжались в духе глэм-рока, когда про андрогинность только начинали говорить, а у Боуи назревал образ Зигги Стардаста. У New York Dolls все должно было быть чересчур: секс, наркотики и рок-н-ролл — это про них, они мешали все и сразу, наряжались у Вивьен Вествуд, цинично смеялись над миром в песнях, сдабривая все это изрядной долей эпатажа и героина. «Dolls» в названии, правда, не описание участников, как бы хороши они ни были: они назвали себя в честь магазина кукол через дорогу от места, где работал один из ее основателей. Жаль лишь, что группа прожила недолго: ее хватило всего на два великих альбома, после чего ансамбль распался. Их продюсер после всей этой авантюры отправился собирать Sex Pistols — с оглядкой на New York Dolls, само собой. 

Шотландка Энни Леннокс начинала с группой The Tourists, а прославилась благодаря Eurythmics, где она и приобрела свой андрогинный стиль. Ее образ вызывал моментальные вопросы касательно ее сексуальности, притом что для певицы это были совершенно отдельные друг от друга вещи: Леннокс никогда не сомневалась в том, что она гетеросексуальна, но не хотела эксплуатировать свою женственность на сцене — она хотела, чтобы ее любили за ее музыку, а не внешность. Ее образ не кричал о мужественности, но, определенно, не был феминным — он был уместным и невероятно современным. На фоне холодных синтезаторов шел мягкий голос, принадлежавший Леннокс — в костюме и с короткой прической, но с помадой и оранжевыми волосами. Многие настолько не верили, что Энни — женщина, что требовали показать публике сертификат о рождении, чтобы удостовериться, что она говорит правду. 

Грейс Джонс, может, и не рок-звезда в буквальном смысле слова, однако не было ни одной другой женщины в музыке, похожей на нее. Модель и певица родилась на Ямайке, но всю жизнь провела в Нью-Йорке и Париже, где вместе с Джессикой Лэнг и Джерри Холл снимала квартиру и тусовалась в гей-клубах. Статная, с квадратной прической и в практически мужском костюме, она не была похожа на классические представления ни о женщинах, ни о мужчинах — ее странная красота была из какого-то параллельного измерения, как будто из фантазии футуролога середины прошлого века. Она вдохновила целое движение кросс-дрессинга в 80-х и таких женщин-музыкантов, как, например, Энни Леннокс и даже Леди Гага, последняя называет певицу своей главной вдохновительницей, хоть та и не стремится на концерты своей поклонницы. Ее наследие живо: в Гане, например, благодаря молодой певице Ноэлле Вияале набрал популярность андрогинный стиль, как под копирку взятый у Грейс Джонс. 

Главная звезда японского рока Gackt выглядит вполне в духе азиатского восприятия мужественности и женственности, однако даже для Японии он находится где-то за гранью. Гакт Камуи начинал в вижуал-кей-группе Malice Mizer, у которой он унаследовал страсть к безумным нарядам. Gackt нарочно подчеркивает свои женственные черты, не раз отращивал волосы и наряжался в женщину, играя с идеей андрогинности и неопределенности пола. Скандальный японский певец помимо экстравагантных образов, которые он примеряет на себя для своих концертов и записей, к тому же снимается кино, например в фильме «Moon Child» по собственному сценарию, где играет на пару с другим андрогинным фронтменом Хайдом. Фильм вызвал невероятный восторг у фанатов Gackt — во многом за непрозрачные намеки на нереализованные отношения между главными героями. 

Ирландка Шинейд О’Коннор, какой мы увидели ее в конце 80-х — начале 90-х, была невероятно красива, но при этом ни разу не конвенциональна. Она брилась наголо, носила косуху и рваные джинсы; проще говоря, если бы не огромные глаза, все бы сразу закидали ее дурацкими вопросами, как до нее — Энни Леннокс, хотя она успела хлебнуть свою дозу осуждения за деятельность по борьбе за права женщин и детей. Ее женственность, в свою очередь, обрастала новыми смыслами благодаря тому, что подавалась через грубый мужской образ. Шинейд О’Коннор вообще не очень любит говорить о своей сексуальности и гендерном определении, от интервью к интервью получается сбивчивый пересказ ее внутренних переживаний, итог у которых один: «Меня нельзя поместить на полку с конкретным ярлыком», — говорит певица, и как тут не согласиться с ней?