Фотографическая карьера самой Герды Таро началась во время испанской гражданской войны и там же, к сожалению, завершилась. Герда была бесстрашным фотографом и непрофессиональным журналистом. Она поехала на войну не как нейтральное лицо, а как политический активист и находясь на поле боя периодически зазывала республиканцев в атаку. По её снимкам можно увидеть, что она действительно училась у Капы и полностью разделяла его максиму о том, что в близости к объекту кроется хороший кадр — она не страшилась снимать даже на передовой.

По иронии судьбы её лучший фоторепортаж оказался для неё и последним. В 1937-м, приехав в агонизирующую Испанию во второй раз, Герда Таро снимала крупное сражение — битву при Брунете. Отсняв большой репортаж, Герда ехала в машине отступающих республиканцев. Автомобиль попал в аварию, и фотограф умерла от полученых травм.

В Париже её чествовали как героя, сам Альберто Джакометти сделал её надгробие, а Пабло Неруда выступил in memoriam.

Маргарет Бурк-Уайт

В отличие от Герды Таро, Маргарет Бурк-Уайт сознательно строила свою карьеру фотожурналиста. Начиная с конца 1920-х она активно делала снимки на индустриальные темы, была одним из первых западных фотографов, которого допустили к советским промышленным объектам, и в конце концов стала первой женщиной-фотокорреспондентом журнала Life.

Бурк-Уайт вообще часто становилась первой в чём-либо, поэтому иногда её даже называют первой женщиной — военным фотожурналистом. Это несправедливо как по отношению к Герде Таро, так и по отношению к Хелен Джонс Киртланд, которая снимала ещё в Первую мировую войну.

При этом Маргарет Бурк-Уайт стала одной из первых, кто начал снимать Вторую мировую войну и единственным западным фотокором, сумевшим застать начало Великой Отечественной в Москве. Здесь она снимала немного сюрреалистичные фотографии ночной бомбардировки, а потом отправилась сопровождать союзные войска на территории Северной Африки, Италии и Германии, сделала несколько репортажей о жизни американских лётчиков на британских базах и самое главное — зафиксировала освобождение узников концлагерей.

«В тот апрельский день в Веймаре чувствовалась атмосфера какой-то нереальности происходящего, по крайней мере, именно за это ощущение я упорно цеплялась. Я продолжала повторять себе, что поверю в неописуемо ужасное зрелище, только когда смогу взглянуть на свои собственные фотографии. Использование камеры давало некоторое облегчение. Она создавала небольшой барьер между мною и окружающим меня кошмаром».

Ужас Бухенвальда не заставил Бурк-Уайт сменить профессию и спустя несколько лет она вновь оказалась посреди кошмара. Это было время раздела бывшей «жемчужины Британии» на современные Индию и Пакистан, время массовых религиозных конфликтов, «массовых упражнений в человеческих мучениях» (так фотограф назвала те события).

Но на этом всё не закончилось. Бурк-Уайт с готовностью поехала на свою вторую войну. Теперь это была уже Корея, но и здесь фотограф наткнулась на почти средневековые события — кадр с головой северокорейского пленного стал жутким символом той братоубийственной войны.

Ли Миллер

До 1980-х о Ли Миллер говорили в основном только в связи с её кулинарной деятельностью, и даже её сын узнал о том, что его мать была выдающимся фотографом, только после её смерти. 

Детство Ли Миллер было непростым: друг семьи изнасиловал её и заразил гонореей, когда ей было всего семь, а отец снимал её голой для своих экспериментов со стереоскопической фотографией лет с 12-ти. В 1920-х уже взрослая Элизабет переехала в Нью-Йорк и работала фотомоделью, однако вскоре ей это наскучило, и она переселилась в Париж, где стала ассистенткой, любовницей и ученицей знаменитого Ман Рэя. У мастера она училась технике соляризации, начала снимать сама и даже выполнила за него несколько фоторабот. Миллер быстро удалось покорить богемный Париж того времени: сюрреалисты, Пикассо, Кокто и многие другие авангардисты были её хорошими друзьями.

Примечательно, что на войну Ли Миллер попала благодаря аккредитации от журнала Vogue. Она прибыла прямо вслед за американскими войсками и вместе с фотографом журнала Life путешествовала по Франции и Германии, снимая применение напалма при осаде Сен-Мало, битву за Эльзас, освобождение Парижа, Бухенвальда и Дахау. Миллер сделала потрясающие снимки именно в этих лагерях: мирно спящий утопленник-эсэсовец, молящая о пощаде охрана, полуживые люди-скелеты. Кажется, что сюрреализм настиг её вновь.

Однако самый знаменитый кадр Ли Миллер был сделан вовсе не в Бухенвальде и не в Дахау. Им стал портрет в заброшенных апартаментах Адольфа Гитлера в Мюнхене. Фото было сделано Дэвидом Шерманом 30 апреля 1945 года — в этот же день Гитлер покончил жизнь самоубийством в Берлине.

После войны Ли начала страдать от депрессии и посттравматического синдрома и бросила фотографию.

 Катрин Лерой   

Парижанка из хорошей семьи, хрупкая и миниатюрная девушка по имени Катрин отучилась в консервативной католической школе, изучала музыку и собиралась стать пианисткой. 

Все было так как мечтали бы типичные родители-буржуа из благополучного района, но когда началась война во Въетнаме, юная Катрин взяла свой фотоаппарат и купила билет в одну сторону. Это было довольно авантюрной затеей: 21 год, никакого опыта съемок войны, никакого портфолио в качестве фотографа. В самолете она познакомилась с другом американского журналиста Чарльза Боннэя, через которого получила журналистскую аккредитацию. Катрин начинает съемки, и спустя какое-то время ей удается получить работу в Associated Press. Ей платили всего 15 долларов за фотографию, но благодаря своему умению делать эксклюзивные снимки, её работа стала незаменимой. В 1967-м Катрин становится первым фотожурналистом-десантником и единственным фотографом,который снимал «Джанкшен-сити» — крупнейшую операцию американских десантников во Вьетнаме. Чуть позже она оказывается возле базы Кхенсань в самый разгар «боев за высоту», там она делает свой самый знаменитый снимок — «страдания санитара».

Франсуаза Демюльдер

Ещё одной француженкой, на которую сильно повлияла война во Вьетнаме и иконичный снимок детей, обожжённых напалмом, была Франсуаза Демюльдер по прозвищу Фифи. Она училась на философском факультете, работала моделью и, естественно, была политической активисткой. Таких, как она, называют «дети 1968-го». Но два года спустя одних лишь протестов ей оказалось мало, и, вдохновлённая примером Катрин Лерой, она отправилась в путешествие по Южному Вьетнаму. Вместе со своим парнем она колесила по территориям, охваченным военными действиями, делала снимки и оставляла их в офисе Associated Press. Франсуазе повезло: она попала под крыло Хорста Фааса, фотографа и начальника фотоотдела AP. Она обладала должным бесстрашием и именно поэтому была единственной, кому удалось заснять самый конец войны во Вьетнаме. Её первый снимок, получивший статус культового — «Падение Сайгона», — изображает буднично въезжающий на территорию президентского дворца в Сайгоне танк Северного Вьетнама.

Кроме Демюльдер, только австралийский оператор Нил Дэвис смог зафиксировать эти эпохальные секунды. Впрочем, говорят, он остался в Сайгоне вовсе не для этого, а потому как заказал себе костюм и не успел его вовремя забрать.

Аня Нидрингаус

Смерть Ани Нидрингаус произвела на многих особое впечатление. Во-первых, по рассказам коллег, Аня была очень осторожной женщиной, она была именно журналистом, а не авантюристом и всегда думала о своей безопасности. Во-вторых, в событиях участвовал человек в форме афганского полицейского, который сознательно и хладнокровно стрелял по журналистам. 

«Я нахожусь близко, но в большинстве случаев стараюсь быть незаметной. Я думаю, в этом и заключается трюк».   

Карьера Ани началась в 16-летнем возрасте в родном городе Хестер. Аню попросили написать статью о демонстрации, но вместо этого она принесла фотографии и настояла на их публикации. С тех пор она планомерно выстраивала свою карьеру фотожурналиста. Сначала было падение Берлинской стены и работа в немецком агентстве EPA, потом год работы в бывших республиках Югославии и Associated Press, где она проработала до самой смерти.

В 2005-м Нидрингаус получила Пулитцеровскую премию за освещение войны в Ираке, а чуть позже сделала совершенно особенные кадры раненого американца в Афганистане. То было время, когда она делала репортаж с борта вертолёта команды медицинской эвакуации: через них проходят почти все тяжело раненные бойцы, некоторые умирают там же во время транспортировки. Один из раненых, некий Брит Барнесс, чем-то зацепил Нидрингаус. Во время полёта она делала его снимки и держала за руку, а после уже не могла выбросить его имя из головы: как он, жив ли?