Замечательная история! Мне она напомнила тот день, когда мы ходили в Храм Христа Спасителя (летом 2000-го, кажется) к мощам святого целителя Пантелеймона. Мощи эти привозились с Афона всего на несколько дней, потому люда нашего православного собралось великое множество, живая очередь заполнила собой всю прилегающую к храму территорию и выходила далеко за ее пределы вдоль Кремлевской набережной, так что стоять приходилось часов не менее пяти. И вот те пять часов мне и теперь вспоминаются с удовольствием и теплотою! Только вообрази себе наших вечно уставших, "загруженных", замкнутых и, преимущественно, неприветливых в своей повседневности москвичей, привыкших таскать по всему метро (до работы и обратно) свои тяжелые до стопудовости лица (потому, что лица уж окаменели), привыкших до того, что уже и сами не замечают собственной тяжести (а если замечают - считают ее внешней и готовы обвинять весь свет и жаловаться на судьбу). Но в тот день..! Лица просто светились, и не то, чтобы чрезмерно весело и возбужденно, а напротив, сияли изнутри как-то очень трогательно и уютно, благодушно, тонко, как лампадки в праздничный день! Люди доселе незнакомые меж собой находили друг в друге искреннее участие, даже заботу. Дарили друг другу какие-то сувенирчики, булочки-конфетки, делились зонтиками (в тот день время от времени принимался моросить дождь) и просто улыбались друг другу от души. И всё происходило так естественно, что казались бы странными какие-то иные отношения меж людьми… странными, ненужными, да и немыслимыми. Так вдруг вокруг посвежело.
Батюшки, умилившись, ходили меж людей и благословляли. В каждом возникло некое особое чувство и восполнялось это чувство всеобщностью. Ну что тут скажешь! В тот день мне посчастливилось увидеть и прочувствовать на себе самом то объединяющее и наполняющее, и с бесспорной уверенностью ощущаемое как единственно настоящее (истинное) из всего, что только есть в нашей жизни, то Главное, что когда-то и создало нас, русский православный народ, и спасало, и держало всегда, и вело.
Ну так и выведет же нас эта наша идея, наша вера из этого непростого времени всеобщей неуверенности и усталости, времени «умытых рук» (и когда время было простым?). Да ведь и нет у нас ничего другого-то больше, кроме истины…